~Ночь откровений~
Безудержно горю душой к искусству, кофе и к тебе.
Прошло около двух недель с тех пор, как Джисон попрощался с матерью. Похороны были тяжёлыми, но Феликс всегда был рядом, стараясь поддержать парня в этот непростой период. Он делал всё возможное, чтобы развеселить Хана. Их отношения постепенно возвращались к прежнему состоянию — Феликс снова дразнил Джисона, а тот сердился на него, но в глубине души чувствовал облегчение от того, что у него есть он.
Оба парня старались разобраться в своих эмоциях, но это было непросто. Вечерами они часто собирались в клубе, где Джисон сидел за барной стойкой, теребя в руках бокал с виски. Его мысли были запутаны, и он не знал, как выразить то, что происходило внутри него.
— Ну что, Хан? — спросил Чан с доброй улыбкой на лице. — Теперь ты можешь ответить на вопрос: что ты чувствуешь к Феликсу? Он тебе нравится? — Джисон вздохнул и посмотрел на свой бокал. Виски медленно покачивался внутри стакана.
— Я не знаю, что и чувствую... Всё так запутано, — произнёс он с горечью.
Чан протёр бокал и с лёгкой улыбкой сказал:
— Невозможность определить свои чувства не означает отсутствие чувств, друг мой.
— Мы просто друзья, — коротко ответил брюнет.
— Друзья? — переспросил Чан с приподнятой бровью. — И вы не любите друг друга?
— Да... мы не любим друг друга! — лукавил парень.
Бармен усмехнулся и продолжил:
— С нелюбимыми не разделяют проблемы, слёзы, зажигалку... плечо, боль... дом... печаль... кровать... еду. Ради нелюбимых не дерутся и не встают в защиту друг друга. Ради нелюбимых не бегут с одного конца города в другой конец, — эти слова заставили Джисона задуматься о том, что он действительно чувствует к Феликсу.
— Он уже готовенький, — проговорил Чан с улыбкой на лице, подходящему Феликсу.
— Так поигрался — пора домой! — произнёс он и поднял Джисона на ноги.
— Ну нет! Сегодня я меняю тебя на виски! — пьяно проговорил Хан, но тут же потерял равновесие и упал в объятия блондина.
— Это мне что-то напоминает, — усмехнулся Чан, вспоминая о том времени, когда Джисон забирал Феликса из клуба.
Ли обнял Хана крепче за талию прижимая к себе. Джисон почувствовал тепло от прикосновения Феликса и вдруг осознал: несмотря на все трудности и переживания последних дней, рядом с ним был человек, который понимал его лучше всех.
***
Феликс дотащил пьяное тело Джисона до квартиры, наконец, они достигли кровати, и блондин аккуратно положил его на мягкий матрас. Он навис над парнем, стараясь устроить его поудобнее, чтобы тот мог отдохнуть.
Но когда Джисон открыл свои пьяные глаза и встретил взгляд Феликса, в воздухе повисло напряжение.
— Ты меня так раздражаешь, — прошипел Хан, его голос был хриплым и полным недовольства. — Так неудачно влюбляться надо уметь, — продолжал он, проводя рукой по линии подбородка парня.
— Что ты сейчас сказал? — удивился Феликс, не веря своим ушам.
Джисон приподнялся на локтях, приближаясь к лицу блондина. В его глазах зажглось что-то новое — безудержная страсть и желание.
— Безудержно горю душой к искусству, кофе и к тебе, — прошептал он, притянув Феликса за шею и накрыв его губы своими. — Сегодня ночью ты точно не заснёшь как в тот раз! — остроумно проговорил он.
Секунды не прошло, как Феликс оказался под брюнетом. Джисон жадно целовал его шею и ключицу, оставляя слегка багровые пятна на коже блондина. Он сжимал тело Феликса под собой с такой силой, будто хотел запечатлеть этот момент навсегда. А Феликс ведь и не против — он ждал этого момента долгое время. Все последние два года он жаждал только Джисона; как бы он ни старался отвлечься на других девушек или парней, никто не мог затмить образ Хан Джисона в его сердце. Но этот парень никогда не обращал внимания на него так, как хотелось бы Феликсу. Ему приходилось задирать того ради шуток и поддразниваний лишь для того, чтобы хоть как-то привлечь внимание этого неприступного парня.
— Ликс, даже если ты меня ненавидишь, я не отпущу тебя! — прошептал Джисон.
— Ты правда думаешь, что я бы позвал человека, которого ненавижу пожить у себя? — Феликс приподнял бровь. — Хан Джисон, ты же умный парень! Включи мозги! — усмехнулся тот.
Джисон потерял контроль над ситуацией и оказался под Феликсом.
— Я не против не спать всю ночь! — усмехнулся блондин накрывая губы парня своими.
Их губы встретились вновь в страстном поцелуе, ффночь обещала быть долгой и насыщенной эмоциями. Все их страхи и сомнения остались позади. Теперь они были здесь друг для друга — в объятиях друг друга.
Феликс осторожно касался лица Джисона, его пальцы словно рисовали невидимую картину, вырисовывая все контуры его лица. Он нежно проводил по скулам, губам и подбородку, запечатлевая каждую деталь в своей памяти. Джисон, закрыв глаза, таял под прикосновениями парня, его дыхание становилось всё более глубоким и неровным.
Феликс накрыл губы Хана своими, его язык проникая внутрь, исследовал каждый уголок рта брюнета. Это было как открытие нового мира — сладкого и волнующего. Джисон слегка поджал ноги от нарастающего возбуждения, чувствуя, как внутри него разгорается огонь. Феликс не спешил, он наслаждался каждым мгновением, каждым звуком, который издавал Джисон.
Постепенно рука блондина скользнула по талии парня и вверх по руке, пока не дотронулась до его ладоней. Он сплёл свои пальцы с пальцами Хана. Ладони протяни из всех ладоней в мире своё стальное сердце Феликс был готов отдать Джисону. Это было обещание — обещание быть рядом и защищать.
Хан извивался под парнем, издавая тихие стоны, которые будоражили сердце младшего. Каждый звук был как музыка для его ушей, он чувствовал себя живым и полным энергии. Феликс притянул Джисона к себе так сильно, что тот сел на кровати. Блондин стянул с него футболку, целуя его шею, грудь и соски, спускаясь вниз по телу. Джисон запустил свои пальцы в блондинистые волосы Феликса, слегка оттягивая их. Он чувствовал себя уязвимым и одновременно сильным — как будто вся его сущность была открыта перед этим человеком. Если бы Феликс знал о том, какая стража стояла у сердца Джисона и какой забор был построен вокруг его души! Но сейчас это не имело значения, они были здесь и сейчас.
Если бы Джисон был одной из картин Эрмитажа — шедевром искусства — то Феликс был бы самым умелым вором: он крал каждое мгновение их близости с нежностью и страстью. Они сгорали в пожаре своих чувств и страсти, каждое движение приносило им удовольствие. Каждый толчок тела друг к другу вызывал новые волны наслаждения. С каждым новым поцелуем они погружались всё глубже в океан своих эмоций. Каждый стон становился криком их желаний. Они были как два огня, которые сливались воедино — не в силах остановиться или отстраниться друг от друга. В этом вихре страсти они забывали обо всём: о времени, о мире вокруг них... только они вдвоём существовали в этом моменте вечности.