♦ Чонгук ♦
Туман в голове Чонгука рассеялся, когда он увидел сидящего на стуле избитого Ли Гана. Совесть давил его со стороны, вспоминая хорошие времена, но Чонгук сразу ухватил себя за горло, напоминая себе о том, что он не знает, что такое совесть.
Нужно иметь силу, чтобы не податься к совести.
Ли Ган тяжело дышал. Губы сломаны, глаз опухлый. Достался ему больше чем другим, которых везли сюда. Так и нужно, ведь тот, кто предаёт, по идее должен получить больше чем получают остальные. Другие могут предавать, но тот, кто считался родным, не должен, это неправильно.
К Ли Гану подошел брюнет. Он был одет прилично, достаточно привлекателен с идеальными чертами лица. Он был в кожаных перчатках, это придавала ему более чёткие качества, такие как: осторожность, профессиональность, брутальность. Такие качества имеет и сам Чон Чонгук.
Брюнет, схватив за волосы Ли Гана, потянул назад, тот поморщился сжав зубы.
— Вставай, соня, к тебе приехали,— брюнет произнес свои слова не слишком громко, но голос прозвенел эхом в комнате.
Ли Ган открыл глаза и замер. Знал, кто стоит перед ним. Вероятно, предчувствовал, что подходит конец его бессмысленной жизни.
— Ты умеешь, спать, Ли Ган?,— спросил Чонгук, надевая медицинские перчатки.
— Чон...,— еле произнес Ли Ган,— почему я тут?
Его голос дрожал, как и он сам.
— Неужели ты настолько глупый? Но ничего, я объясню.
Достав с кармана удостоверения личности виновника того самого дня, что держала в руках мать Чона, он приблизил к глазам Ли Гана: — Знакомо?
— Что? Кто это?,— Ли Ган стал заикаться,— я.. не знаю его.
Чон посмотрел на брюнета.
Привлекательный брюнет ударил Ли Гана. От удара руки в кожаных перчатках, боль стал еще сильнее. Ли Ган стал громко страдать, прищурился, сжался.
— А теперь, мразь, вспомнил? Повторяю, ещё раз, для особо тупых, знакомо?,— прорычал он, громко.
Ли Ган стал плакать. Да, это немножко казался странно для мужчины, но он сам осознавал тот факт, что был виновен. Платил за грехи, который совершал несколько лет назад.
— Да... ,— он сжался еще сильнее,— знаю его...
— Отлично,— спокойно произнес Чонгук,— чего слёзы распустил? Ты думаешь, мне это волнует?,— он приблизился ближе,— мне твои крокодиловые слёзы не волнуют. Не тягайся со мной в безразличии,— он прошептал в ухо,— в безразличии я обсалют.
Ли Ган стал дрожать ещё сильнее.
— Тэхён, освежи ему память,— произнес Чон, встав ровно.
— Нет! Я расскажу..— Ли Ган стал мямлить, растерялся,— я расскажу...
— Не тяни, у меня терпение не из камня.
В этот момент, один из прислуживающих Кима, приблизил стул, и Чон сел, скрестив руки.
— Это было ещё до того, как твой отец подписал контракт с компанией Сол Соным,— начал свой речь тихо, безнадежно,— в то время, я ещё был стажером. Мне было всего 20, я понятия не имел, что за компания представляет JRQ, и кто такой Сол Соным. Твой отец познакомился с ним во время собеседовании сотрудничество. Они стали партнёрами, так же господин Чон стал для меня примером. Такой человек, как твой отец...
— Проехали,— строго сказал Чон,— мне не интересно, что ты думаешь о моём отце.
Ли Ган сглотнул.
— Я познакомился с ним совершенно случайно. Он пообещал мне научить быть успешным в работе. Так, мы сблизились. Он познакомил меня со своим сыном. Тогда ещё ты был мал...
— Проехали!
— Ты не понимаешь?,— вмешался Тэ, сжав за плечо Ли Гана.
— Я ничего не знаю. Я лишь знаю, что между компаниями был контракт. Они сотрудничали и всё. Тот человек Кан Дон Хун, которого ты показал, приходил к нам пару раз в то время, встречался с директорами. Твой отец точно знал его. Они говорили...,— Ли Ган порой молчал, пытался вспомнить,— передавали документы, после того дня, он не приходил...
— То есть, он не работал на Сол Соным?,— сделал вывод Чонгук.
— Нет. Он точно не работник Сол Соным.
Чонгук промолчал. Обдумывал. Пытался найти началу нитки, разобрать его конец.
— Чонгук, я не виновен. Я лишь делал свою работу. Я не знал, что мой директор занимался такими делами. Я в правду ничего не знаю. Прошу, у меня семья, ребёнок... дочь, 4 года, жена не работает... Чонгук, молю...
Ли Ган плакал, солёные слезы катились вниз, казался, искренность скрывался именно в его слезах.
Чонгук встал.
— Я же тебе говорил. В безразличии я обсалют.
Он вышел из комнаты, лишь доносился крики Ли Гана, молившись о пощаде.
Брюнет шел уверенно, твёрдо, он был близок к разгадке, чувствовал, как кровь кипит в венах. Он найдёт всех виновных в смерти самых близких ему людей, виновных, из-за кого он стал сиротой. Он найдет, и тогда, он сможет спокойно вздохнуть.
— Чон,— остановил Тэ, взяв за руку,— убить его?
Чон медленно повернулся к парню. Тэ. Родной человек, которого он ожидал видеть сейчас.
— Да шутил я,— тихо сказал он, улыбнулся,— сколько бы больно Они мне не сделали, я всегда готов падать Им руку помощи. Я же не Они. Пока не мере, Ли Ган не виновен в этом. Даже если он последний подонок, он заслуживает жить, хотя бы ради дочки.
— Мне больно смотреть, как ты страдаешь. Я вижу, как ты терзаешь себя из внутри, из-за безнадежности. Хочу помочь, не знаю как,— тихо сказал Тэ, положив руку ему на плечо.
— Ты и так мне помогаешь,— тихо ответил Чон,— найдешь для меня информацию про компанию, где работал Ли Ган? и про Сол Соным что-нибудь найди. Раз уж они виделись с Кан Дон Хуном, значит, он его знает.
Ким кивнул: — Найду. Может в бар заскочим?
— Не сегодня. Мне нужно в компанию, увидимся там.
Ким хлопнул по плечу Чона, взяв телефон. Собирался делать то, что обещал Чону. Ким настоящий друг, партнёр по делам Чона.
Такой как Ким, увы мало...