Суини Тодд.
«Эта история, отголоски которой до сих пор слышны за Вест-мистерским мостом».
Строчка из арии Тодда так и не выходила из головы у Инны. Сегодня она сходила на рок-мюзикл. Очень жалела, что не успела в 2013-м. Но чего было, того не вернуть. На день рождения друзья подарили билет на рок-оперу. Инне казалось, что она не сможет никого видеть в роли коварного маньяка Суини, кроме любимого исполнителя, но друзей обижать не хотелось, к тому же они знали, как она мечтала оказаться на зрительском месте в театре. 🎭
Пришла Инна с положительным настроением (Горшка уже не вернуть, и арию Тодда в его исполнении вживую уже не послушать, а вот спектакль посмотреть надо). Постепенно в зале собиралась публика, зрители занимали свои места. Инна поудобнее устроилась в кресле и настроилась на любимый мюзикл, который столько раз смотрела дома на компьютере, но так и не увидела вживую. Один взмах, «волшебный» занавес поднялся, погружая зрителей в атмосферу средневекового Лондона. На сцену вышли актёры во фраках и старинных костюмах. А вот и он — Тодд. Горбатый, сутуловатый, отлично вошедший в образ Тодда. Но... Так не похожий на Горшка. Эта мысль сразу испортила впечатление от картины.
«И с чего я взяла, что Суини должен походить на Мишу?» — думала про себя Инна. Но образ Горшенёва с бритвой и в чёрном плаще не выходил у неё из головы, и эмоциональный актёр не мог выйти из головы. Инна отвлечённо смотрела на сцену. Пытаясь сосредоточиться на картине, Инна видела, как живого, Мишу. Он будто присутствовал в каждой декорации на искусно украшенной сцене, его облик виделся ей вместо лиц актёров, а его рука сжимала лезвие бритвы над горлом судьи. На «Счастье» и «На краю» — любимых Инниных композициях — она подпевала. Но не так искренне и душевно, когда листала их в своём плеере, в исполнении «Короля и шута». На последней композиции Инна оживилась. Большинство зрителей уже не дослушивало, все устремились к выходу, предвкушая очереди в гардероб. Никто не был ценителем и философом, никто обдуманно не вслушивался в последние строчки, думая о житейских делах. Инна же сидела как вкопанная. Ей всегда были по душе последние заунывные фразы: «Ветер рвёт, как клочки прошлогодних газет...». Она шептала их вслух и неотрывно смотрела на актёров. Сидя в первом ряду, она чётко видела лица каждого. Актёры явно устали. Тяжело дыша, исполняли последнюю арию, разочарованно глядя на уходящих зрителей. Но Инна сидела. Взгляд ее упал на Суини Тодда — довольно молодой симпатичный актёр, на вид лет 35, карие глаза, ничем неприметная внешность... И тут до Инны дошло...
— М-миша... — прошептала она и...
Мрак... Это было последнее, что она помнила.