Часть 6.
Чонгук гонит машину так, словно случился конец света. Хотя так и есть, по крайней мере для них с Чимином. Юнги не отвечает ни на пятый, ни на двенадцатый звонок. Чимин уже чуть ли не волосы на себе дерет, переживая и действуя на нервы Чонгуку.
— Чимин, успокойся. Я все-таки за рулем, — спокойно говорит он, хотя в душе у него взрыв чувств. — Ты же не хочешь, чтобы мы попали в аварию и вообще никогда до него не доехали?
— Извини, просто я волнуюсь, — тушуется Пак, опуская вниз голову.
Чонгук тоже волнуется. Во-первых, ему больно смотреть, как Чимин переживает. Хочется успокоить его, обнять, сказать, что все будет хорошо. Но он пока не может: напрасно обнадеживать человека — дело гиблое. Во-вторых, Юнги ему важен. С самой первой встречи Шуга привлек его внимание. Его красивые лисьи глаза запали в душу, а хриплый голос ласкал слух. Чонгук хочет еще раз увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке.
Честно говоря, Чонгук запутался. Его сердцем завладели сразу двое. И выбрать, кому его отдать окончательно — невозможно.
Чимин словно ангел, его доброта и наивность заставляют Чонгука поверить в добро это мира. Но он все равно думает, что это добро заполняет лишь старшего, а окружающий его мир давно лишен его, поэтому Чону хочется забрать его себе, чтобы принадлежал только ему и был ласков только с ним.
Юнги же холодная неприступная крепость. В нем есть загадка, которую хочется разгадать любыми способами. Еще он очень интересная личность, обладающая острым умом. Мин мудрый, серьезный, не просто же так он поднялся. Шуга славится своим умением все продумывать наперед. И Чонгуку это нравится.
Он подъезжает к дому Шуги и аккуратно паркуется. Чимин пулей вылетает из машины и бежит к входной двери. Он судорожно нажимает несколько раз на звонок и принимается колотить по двери.
Чонгук еле оттаскивает его, словно обезумевшего.
— Слушай, у тебя такими темпами паника начнется быстрее, чем мы найдем Юнги. Успокойся, дыши глубже, — медленно произносит Чон, держа того за руки. — Вдох... Выдох... Вдох... Выдох...
Он командует и дышит так, пока Чимин не перестает дергаться.
— Ладно. Я в норме. Извини, мне просто тяжело себя контролировать. Юнги же самый близкий мне человек.
— Давай просто подождем, когда нам откроют, — Чонгук кажется спокойным, но, на самом деле, переживает не меньше.
Спустя пять минут безуспешных попыток достучаться Чонгук всё-таки решает позвонить брату и узнать, что случилось.
— Хосок, привет. Слушай, а ты не знаешь, где сейчас Юнги? — он очень надеется, что разговор будет адекватным, но увы.
— Мать твою, Чон Чонгук, ты хоть понимаешь, сколько раз я тебе звонил? — видимо, Хоуп не в лучшем настроении. — Это ты мне скажи, где носит твою задницу тогда, когда на нас напали.
— Что? В смысле, напали?
— В прямом. Мы сидели в баре с Шугой и ребятами. Пришли люди и начали перестрелку. Я отделался одним пулевым ранением в руку, а Юнги в больнице еле живой лежит. Вообще не понимаю, как он коньки ещё не отбросил, — Хосок зол, но рассудителен, как и всегда. Он берет ключи и выходит с квартиры. — Приезжай в наше место, оттуда пойдем к нему и узнаем, что к чему.
Несколько секунд Чонгук просто стоит и не двигается, пребывая в шоке, потом переводит глаза на Чимина и не знает, как сказать ему, что его лучший друг сейчас в больнице при смерти.
— Ну не молчи, Чонгук, — возмущённо смотрит на него Пак.
— Пойдем к машине, сейчас поедем к Юнги, — тихо говорит Чон, направляясь к транспорту.
— К Юнги? Ты знаешь, где он? Он у Хосока?
— Он в больнице, Чимин, — Чонгук выезжает на трассу и давит на газ.
***
— Хосок, мне страшно, — шепот теряется в тишине и отражается эхом в пустой комнате.
Тэхен сидит у стены и закрывает уши трясущимися руками. На его лице ссадины и синяки, губа разбита, а кисть опухла и посинела: перелом. Перед глазами все еще та перестрелка, которая унесла жизни двух друзей Шуги. Он же сам был избит группой бандитов, которые оставили его в живых только потому, чтобы передать Чонгуку какое-то послание. Тэхен лично слышал хруст его ломающихся костей и все крики друга. Последним воспоминанием стал звук выстрела, после которого Ви просто-напросто потерял сознание.
Вытащил его Хосок, и Юнги помог тоже Хосок.
Он же и позвал Тэхена в бар, чтобы провести время вместе.
Все начиналось так хорошо.
Но увы, этому веселью было суждено закончится, потому что сначала пришел Шуга, которого интересовали какие-то детали сделки. Потом Чон ушел за выпивкой к какому-то человеку. Тэхен догадывался, что тот вовсе не поставщик алкоголя, но говорить не стал, да и некому было. Юнги же был, как и обычно, зол, раздражителен и неразговорчив. Он испепелял его взглядом и заглядывал в душу. Ви думал, что именно это - самое ужасное в этом вечере, и умоляюще смотрел на дверной проем, надеясь увидеть Хосока.
Как же он ошибался.
Он увидел, но не Хосока, а человека, который начал стрелять. Скорее всего, он целился в кого-то, но Тэхен этого не видел. К большому его сожалению, он слышал. Слышал, как сначала упало одно тело, а за ним другое, и еще два таких же. Когда они бездыханно падают на пол, тела совершенно одинаковые - мертвые и падающие тяжелым грузом.
Потом перед глазами был Юнги и избивающий его человек. Брызги крови, казалось, были везде, даже на самом Тэхене. Когда послышался хруст ломающейся груди, он не выдержал и закричал, помчавшись на помощь. Только вот упустил тот факт, что он намного слабее их. Тогда его и схватили. Ви пытался вырваться, но не удалось: ему просто сломали руку, пытаясь отбросить.
Он просто наблюдал, как его друга избивают, ломают конечности и стреляют.
***
Хосок выезжает из дома и направляется к заброшенной многоэтажке. В ней обычно они обсуждали с братом важные дела и просто тусили вместе, когда было время. Сейчас же им не до веселья. На них напали. Хосока ранили, Тэхен чуть не сошел с ума и находится в шоковом состоянии. На Юнги же вообще нет ни одного живого места.
Нужно срочно что-то предпринимать, пока они все не оказались в сырой земле. Иначе не только им конец, но и всем знакомым, включая Ви и Чимина. Они совсем не причем, поэтому будет несправедливо, если они погибнут за их грехи.
Автомобиль подъезжает в нужное место, где уже стоит Чонгук с Чимином. Хосок выходит и не медля начинает:
— Тэхен и Юнги в больнице, — он подходит к двери, открывает замок и проходит внутрь.
— Что? Тэхен тоже в больнице? — Чимин в шоке. Внутри него буря эмоций.
— Да, не волнуйся. У него только перелом кисти. Сломаны всего три кости запястья: крючковидная, головчатая и ладьевидная. Больше меня напрягает его психическое здоровье.
Хосок открывает сундук и достает два пистолета, кастет и биту, на всякий случай. Кидает один Чонгуку и сразу направляется на выход.
— Но как это случилось? Как там вообще оказался Тэхен и Юнги? — Чон убирает пистолет за ремень брюк и тоже спешит сесть в машину.
— Я пригласил Тэ в бар. Пришел Юнги и сообщил, что в нашей шайке завелась крыса. Я тут же оставил и пошел к нашему информатору. Там я узнал, что в южной части города кто-то хочет помешать нам в нашей сделке с Шугой. Я поспешил возвратиться, как увидел, что один головорез стреляет Юнги прямо в грудь, — Чон старший выезжает на трассу и едет к пострадавшим. — Он не успел. Я его убил, к сожалению. Сам знаешь, каким я безбашенным могу быть, когда зол. Я всех и порешал, когда увидел Ви без сознания, так что не у кого было выпытывать информацию.
Лицо Чонгука осунулось. Это плохо. В их мире, если нет информации, нет и жизни. Так что убийство всех было буквально захлопнутой дверью в клетке с тигром. Не знаешь, когда прибьет.
— Я отвез их в больницу. Тэхен уже очнулся, но бредит, как мне сказали. А Юнги все еще без сознания. Ему сделали экстренную операцию: было пробито легкое, или как мне сказали, некий пневмоторакс. Врачи сказали, что все прошло хорошо и никаких нежелательных последствий быть не должно.
— О Боже, Юнги. Как же так случилось? — Чимин бубнит себе это под нос, уже пуская по своим щекам слезы.
Юнги тяжело ранен и может умереть. На него напали тогда, когда он с Чонгуком веселился в лесу, нагло налгав своему лучшему другу. Этого можно было избежать, если бы они все-таки пришли той ночью и заключили эту чертову сделку. Но все пошло по наклонной, когда появились братья Чон, и винить в этом кого-то уже нельзя.
Они приезжают в больницу ровно через десять минут. Чимин сразу же бежит к Тэхену. Тот сидит на полу и не обращает на него никакого внимания.
— Тэхен. Тэхен, это я, Чимин. Очнись ты уже, — Ви, наконец-то, поднимает на него испуганный взгляд и бросается на шею другу, тихо шипя из-за сломанной руки.
— Где ты был? Юнги. Он где-то там после операции. Не знаю, живой или уже мертвый. Я уже ничего не знаю и не понимаю, Чимин, — по щекам текут слезы, он начинает задыхаться.
Хосок вызывает медсестру, которая вкалывает ему успокоительное. Через пару мгновений тот расслабляется, и братья помогают уложить его на кровать.
Лицо старшего словно камень. Кому понадобилось так поступать? Кто способен так дразнить их банду, просто пробравшись в бар? Так просто и быстро, что даже Чон не уследил, как в их, казалось, семье завелась крыса. Крысы – тупые грызуны, вредители, которые не приносят пользу. А раз пользы нет, то и от бестолковых нужно избавляться.
Чем он сейчас и займется.
***
Чонгук мрачнее тучи. Глаза темнее черного, зрачка в них даже не видно. Словно два омута, которые засасывают душу в никуда. И именно эти глаза сейчас изучающе смотрят на Юнги.
Он лежит в одиночной палате. Все такое белое, что режет глаза. Эту светлую атмосферу портит запекшаяся кровь на лице Мина и пропитанные ею бинты на всем его теле. Аппарат возле кровати отображает сердцебиение пациента: оно такое ровное и спокойное. Странно видеть Шугу таким умиротворенным. Он обычно мрачный и злой, ни одна мышца на его лице обычно не выражает доверия. Шуга всегда ищет подвох.
А сейчас он в больничной палате без сознания. Видимо, не зря был излишне осмотрительным.
Рядом с его головой стоит инфузионная стойка. На ней висят пакеты то ли с плазмой, то ли с физ. раствором. Странно, ведь Чон всегда думал, что вливают кровь, но, как объяснил врач, этот метод уже старый и неактуальный: гораздо безопаснее вливать плазму или кровезаменяющие растворы. Все равно бы Чонгук не смог дать свою, ведь у него вторая группа, а у Юнги — первая.
Мин тяжело дышит. Доктор сказал, что у него сломаны ребра и осколок одного проткнул легкое. В нем теперь располагается дренаж, который предназначен для откачки плевральной жидкости. Эта дыра прямо под сердцем, которое Чонгук постарается завоевать.
— Как же ты смог такое допустить? — Чон не знает, к кому именно обращается. - Я не смог уберечь тебя тогда, не смог и сейчас, Юнги. Я тебя не достоин, но, вопреки всему, я постараюсь сделать так, чтобы ты доверился мне.
Его рука слегка касается чужой щеки, такой мягкой и теплой, несмотря на белоснежный оттенок кожи. Красиво. Юнги выживет — это главное. Остальные дела решат братья Чон. Как всегда, вместе и надежно.
Спустя пятнадцать минут Чонгук выходит из палаты и направляется к Чимину, который сидит с Тэхеном. Вид у обоих неважный: мешки под глазами, бледный оттенок лица и отчаянный взгляд. Словно произошло вселенское зло, и теперь им придется все это решать. С какой-то стороны так и есть. Жаль видеть, что у них чуть не умер их лучший друг. Поэтому он должен оставить их наедине: он тут явно лишний.
Когда Чонгук скрывается за дверью, Чимин осторожно встает с кресла, на котором сидел, поджавши колени к груди, и медленным шагом направляется в коридор. Набрав в кулере воды, он идет в палату к Мину. Ему страшно туда заходить, ведь там его друг лежит без сознания с поломанными костями и множественными гематомами. Друг, который ждал его в тот день и в предыдущий день тоже, но Чимин не пришел, соврал, так еще и бросил его, сбежав с Чонгуком. Такого предательства Юнги и представить не мог.
Чимин все-таки решается и толкает дверь, за ней находится Мин. Раздражающие пищание кардиомонитора сводит с ума, но вселяет надежду в то, что все обойдется. Пак хочет верить, что Юнги здоров, что он скоро поправится и снова будет на него ворчать. Все эти сложные и страшные слова, которые говорил доктор, эти надежды рушат, но ему достаточно и того, что пострадавший будет жить.
— Я знаю, что ты этого не услышишь, Юнги, — он встает перед ним на колени, берет его руку и слегка сжимает, — но я хочу это сказать. Слова застревают в горле, становится тяжело дышать, слезы подступают к глазам. Но Чимин старается сдерживаться, чтобы старший не видел его в таком жалком виде, даже находясь без сознания. — Я хочу попросить у тебя прощения. Наверное, ты спросишь, за что, хах, — его губы слегка касается улыбка. — За то, что обманул тебя. Я никогда в жизни не думал, что смогу тебе соврать.
В голове пустота, слова никак не хотят выходить, так что приходится их чуть ли не вытягивать с криками о помощи. По щеке скатывается одинокая слезинка вкупе с разочарованием, сожалением и угрызениями совести.
— Чисто теоретически, я тебе не врал, а просто не рассказал всю правду. Не знаю даже, считается ли это враньем. Но это я виноват во всем. Если бы мы тогда пришли к тебе, все было бы нормально. Вы бы заключили эту чертову сделку и разошлись по домам. Или вы бы вместе сидели в том баре и смогли бы дать отпор без потерь и увечий на твоем теле.
Он осматривает ссадины на чужом лице и проклинает себя. Ему всегда нравилась эта будто фарфоровая кожа, на которой не было ни одного изъяна. Сейчас же на ней лишь запекшиеся корочки на ранках, под глазом синяк, а губа разбита. На руках сбиты все костяшки: Юнги никогда просто так не сдается, он будет сражаться до последнего.
Он выглядит не очень хорошо. Кожа стала бледнее, сам парень исхудал так, что из-под ворота больничной одежды виднеются выпирающие ключицы. И без того торчащие вены теперь ползут по всему телу и словно несут не кровь к сердцу, а черный яд, отравляющий каждую клеточку.
— Ты поправишься, Юнги. Мы вместе пройдем этот путь. Я буду рядом, пока последняя твоя рана не затянется. Что до тех, кто на тебя напал? Чонгук их найдет, я уверен в этом. Хоуп ему поможет, ведь ты важен не только нам с Тэхеном. Все будет хорошо. Я тебе это обещаю.
В это время Чонгук уже снаружи звонит Хосоку и договаривается о встрече. Тот уже поехал разбираться с информатором. Чон садится в машину и сидит молча секунд десять, переваривая ситуацию, затем бьет руль и резко жмет на педаль. Гнев можно выплеснуть несколькими способами: погонять на автомагистрали или набить кому-нибудь морду.
Чонгук собирается сделать и то, и другое.