АРТОН

      Арсений просыпается от тяжёлого громыхания за дверью вперемешку с мужским монотонным басом, раздающимся на всю лестничную клетку, и легонько пихает коленом кота в растёкшуюся по его ноге морду. Потревоженное животное брезгливо оглядывается на хозяина и неуклюже спрыгивает вниз, окутывает покусанным хвостом лапы, а недовольный Арс, не слыша больше шума, укладывается обратно.

      Поспать удаётся по ощущениям минуты две, потому что надрывно дребезжащий дверной звонок заставляет вскочить от неожиданности похлеще прорывающегося днища¹. Натянув треники, Арсений сонно шлёпает босыми ногами до коридора и, не глядя в глазок, открывает настойчивому гостю.

      Кто оставил зоопарк открытым?

      За дверью оказывается человек-медведь с жёсткой рыжеватой бородой, напоминающей дедовскую, и огромными плечами-скалами, закрывающими собой всё пространство за такой же широченной спиной. Но незнакомец, вопреки своему грозному внешнему виду, не кидается с кулаками, а дружелюбно улыбается, протягивая руку для знакомства.

      — Илюха Макаров. Можно Макар.

      Содержательно, Балу.

      Арс с неохотой пожимает руку в ответ и быстро отпускает, опасаясь за свои пока целые суставы, утонувшие в этой безразмерной лапе, но мужика мало что смущает. Кроме того, он всё ещё придурковато лыбится.

      — А я Арсений, — уже после рукопожатия представляется Арс, недоверчиво посматривая на растянутые в улыбке щёки, кажущиеся ещё более толстенными из-за бороды.

      — Слушай, Арсень, у меня друг переезжает в ваш дом и сейчас вещи наверх перетаскивает, — почему-то быстро найдя в едва знакомом мужике своего приятеля, принимается басить Макаров; Арс думает, что было бы интересно поставить его у себя дома вместо музыкальных колонок — по звучанию и интеллекту совпадают, — но этот качок своими палками, кроме пары сумок, нихрена сам поднять не может. А мне на работу уже надо.

      — Помочь, я так понимаю? — с мрачным видком пытаясь поторопить медведя, уточняет Арсений, заранее прощаясь с единственным нормальным утром на этой бессонной для него неделе.

      — Там прям немного донести, он просто дохляк конкретный.

      Решив не запариваться с кофтой, Арс накидывает толстую зимнюю куртку, закрывает дверь под неугомонно тарахтящего Макара и спускается за ним вниз, изредка вежливо кивая. Ну, якобы слушает.

      Холоднющий март подводит: соски из-за куртки, что нараспашку, скукоживаются, а живот поджимается, являя едва проступающий пресс, прекрасно сочетающийся с ненакачанной плоской грудью. Парнишка с чемоданом и кипой дорожных сумок вылупленными глазами смотрит на полуголого незнакомца, походя на сову, но отмирает, когда его пихает Макар.

      — Это Сенька. Он тебе поможет всё дотащить, — вскользь похлопывает по плечу ссутулившуюся фигуру. — Я погнал.

      Илья залазит в свою Приору и мчит по делам, оставляя этих двух наедине, а про себя надеется, что Арсений — нормальный мужик и не кинет его друга, растерянно стоящего с огромными баулами.

      Шастун неуверенно улыбается, стараясь не опускать глаза ниже, на поджатый живот с чётко выпирающей косой мышцей, и представляется:

      — А я Антон, студент. Шастун.

      Арс в уме ехидно замечает красноречие и многословность этой странной парочки а-ля Тимон и Пумба и, пребывая не в лучшем духе от пробуждения, молча подхватывает чемодан и две сумки на другую руку. Сзади слышится сопение палки на ножках, сумевшей взвалить на своё худющее плечо три пакета, а сейчас упорно пытающейся подхватить последнюю сумку.

      Арсений закатывает глаза и, будучи уже у подъездной двери, возвращается к этому недоразумению и отбирает ношу, получая в ответ: "Спасибо, но я и сам вообще-то..." Конец фразы теряется, когда Арс прикладывает ключ к домофону и коленом пытается придерживать дверь для кое-как ковыляющего Шастуна.

      Уже в подъезде Попов спрашивает:

      — А этаж-то какой у тебя?

      — Четвёртый, двадцать седьмая квартира.

      Арсений едва не хреначит себе чемоданом по ноге, когда понимает, что это чудо-юдо переезжает на ту же лестничную клетку, и просто надеется, что никаких проблем с ним больше не возникнет.

      Первая появляется, как только вспоминается сломанный лифт.

***

      Вторая проблема не заставляет себя долго ждать.

      Сегодняшнее утро начинается так же, как и предыдущее, даже пушистый сердитый ком опять приходит подрыхнуть в ногах и оказывается сбит вниз пяткой: дребезжащая трель звонка снова достаёт хозяина. С опухшим угрюмым лицом нырнув в спортивки, Арс плетётся в коридор и, игнорируя глазок, открывает дверь.

      Приходит чувство дежавю, потому что в подъезде топчется бугай, только с почти наголо обритым котелком и, откровенно говоря, протокольной рожей. Попов боязливо смотрит на незнакомца и незаметно для его глаз пытается нашарить рукой связку ключей в кармане куртки, чтобы успеть вовремя ткнуть в зенки.

      — Извините, молодой человек, я квартирой ошибся?

      Ну всё, это клиника.

      Чё за два брата-акробата с отростком хиленького интеллигента внутри решили по очереди наведываться к нему каждое утро? Если этот ещё попросит донести сумки своему другу, у Арса точно крыша полетит, как недавно кот с кровати.

      — Смотря куда вы хотели попасть, — тихим голосом предполагает Арсений, уже нащупав холодный металл ключа.

      Громила оглядывается.

      — Мне к Шасту нужно, — видя откровенно непонимающий (и ссыкливый) взгляд, он неуверенно добавляет: — Длинный такой, ушастый, на кишечную палочку похож.

      — А, — Арс дёргает подбородком вверх, узнав в этом описании своего нового соседа, которому вчера помогал с багажом, и тычет большим пальцем влево. — Вы перепутали, он из двадцать седьмой.

      Недоуголовник ещё несколько раз извиняется (Арсений с приятным удивлением отмечает, что без мата) и уходит звонить в другую дверь, а вновь рано разбуженный в выходной отправляется умываться, после — кашеварить на кухне. Покормив себя и вечно голодного кота, Арс обнаруживает после завтрака в холодильнике только связку сосисок сомнительного качества, поэтому приходится ещё и одеваться на прогулку до магазина.

      Проворачивая ключ в замке, Попов получает сзади по жопе и спине резко открывшейся железной дверью, потому что от соседа выходит бугай, до тошноты любезно воркуя с Антоном.

      Что-то в этом мужике несущественно изменилось. А вот что?..

      — Спасибо, Антош, так и знал, что руку набьёшь в своём Воронеже. Мне очень всё понравилось, единственное только — в доме срач страшный, — совсем невзначай указывает, как оказалось, привередливый уголовник.

      "А ты, желторотый, когда улыбаешься — в подъезде будто лампочка загорается", — мрачно замечает Арсений, краем глаза углядев чуть поникшего и теперь виновато улыбающегося Шастуна.

      Чего он вообще перед этой банкой тушёнки стыдится? Вчера же только переехал!

      Арсу мало интересно, чем на дому занимается его сосед, поэтому, стараясь не вслушиваться в громкие дифирамбы подлизывающегося лысого, он как можно быстрее закрывает дверь и спускается вниз.

***

      Поднявшись на этаж из-за так и не починенного лифта, Арс натыкается у своей двери на мнущегося там Шастуна и, уже не скрывая, показательно закатывает глаза.

      — Ой, Арсений, а у тебя есть гвозди и молоток? Мне просто полку прибить надо, я туда книги буду ставить или цветы в горшке, — с надеждой в огромных глазах и голосе просит парень, ещё и улыбается так невинно, мол, если не дашь, то ничего страшного, но это будет на твоей совести.

      "Тебя самого прибить пора", — огрызается про себя Попов, не осмелившись сказать вслух.

      — Проходи, дам.

      Арс открывает дверь, запуская соседа первым, дабы у того не было возможности долбануть сзади по голове чем-нибудь тяжёлым: нельзя не воспользоваться такой миловидной внешностью в корыстных целях. Мужчина, оставив пакеты с продуктами на кухонном столе, идёт копаться в крошечном ящике с инструментами, выуживает оттуда пять гвоздей и молоток. С сомнением оглядев хилые ручонки Антона, с интересом рассматривающего его диван и плазму, оставленную хозяйкой квартиры, Арсений выгребает все гвозди — наверняка этот чудик первые десять раз только по пальцу попадёт.

      — Держи, только не убейся там, — вздыхает Попов, с опаской передавая ему инструменты.

      Но ни через десять минут, ни через двадцать, ни даже через час не слышно за тонкой стеной криков, отборного мата и жалких завываний — как часто чинил всё у себя дома сам Арс. Перелистав от скуки все каналы, он натягивает на голые ступни тапки и выходит на лестничную клетку, чтобы узнать, как дела у Шастуна.

      Тот открывает дверь почти мгновенно, будто стоял рядом и ждал.

      — О, привет, Арсений. Тебя тоже выручить надо? — интересуется Антон, добродушно улыбаясь.

      — Нет, — сразу же тушуется мужчина, не зная, как даже сформулировать цель своего прихода к человеку, который вроде как до зубного скрежета бесит. Пока непонятно, чем именно, но точно бесит. — Я хотел узнать, может, помощь моя нужна? — "Кровоточащие пальцы перебинтовать, например". — Или у тебя всё получилось? — "Переломом обошёлся?"

      — Да это же плёвое дело, я уже через пятнадцать минут закончил, считая с расставкой книг, — отмахивается давящий лыбу Антон, а Попов едва не теряет свою челюсть.

      Это как так, а?

      Почему эта девочка с писюном справилась в разы быстрее, чем тридцатилетний мужик?

      — Ты... молодец, — кое-как выдавливает из себя Арсений, криво улыбаясь.

      — А всё тебе спасибо, — ну давай, зардейся как девица ещё.

      Снизу слышатся шаги, и вскоре к ним поднимается парень, зализанный весь и манерный, походка от бедра и спина прямая. Арс хмыкает и хочет сказать Антону ещё пару слов, но этот петушок влезает между ними и проходит в квартиру. Попов дёргается, чтобы схватить наглую дристню за шкирку и спустить с лестницы, но сосед успокаивает:

      — Всё в порядке, Арс. Это ещё один мой клиент, просто... не самый вежливый, — виновато пожимает плечами Антон и, вынеся Арсению его инструменты, благодарит ещё раз.

      Через десять минут, в течение которых мужчина перебирал в голове варианты того, кем можно работать на дому, из-за тонких стен слышится громкое жужжание из квартиры Антона, и Арс фыркает: "Вибратором балуются, что ли?". Эта мысль уже не кажется такой идиотской, когда вспоминаются остальные клиенты, выглядящие как типичные активы из гей-порно. После недолгого жужжания раздаётся вскрик, а после — полное затишье, и Попов заинтересованно припадает ухом к стене.

      Неужели его сосед и вправду подрабатывает проституткой?..

***

      Вечером Арсений выходит на балкон покурить, тут же наталкивается взглядом на Шастуна, стоящего по левую сторону от него, и невольно кривится: мальчик красивый, своей открытостью немного бесящий, так что вполне мог бы пойти работать в фаст-фуд и светить своей улыбкой. Видимо, торговать жопой на дому показалось ему более чистым делом.

      Зажав фильтр между зубов, Арс мямлит, собираясь с мыслями, а затем неуверенно окликает его:

      — Антон! Как дела? Отдыхаешь после работы, да?

      Паренёк оборачивается на знакомый голос и удивлённо улыбается, подрагивая уголками губ, потому что не в силах поверить, что сосед сам с ним заговорил. Не подъебнул за дряхлый балкончик, на котором и стоять было страшно, не поинтересовался, что Антон с петушком делал час наедине в квартире, а всего лишь заговорил.

      — Замечательно дела, — наконец-то отмирает студент, тепло улыбаясь глазами. — Вот вышел проветриться и руки размять, затекли уже, — смеётся он, думая, что Арсений уже догадался о его подработке парикмахером, ведь жужжание машинки для волос сегодня было слишком отчётливо слышно.

      — Так ты реально... занимаешься этим... — сделав страшные глаза, почти шепчет Попов, едва не лопнув кнопку на сигарете из-за стискивания зубов — ну, до последнего он надеялся на невинность Антона. — Когда начал... пробовать? — осторожно спрашивает Арс, боясь, что уже лезет не в своё дело.

      — Ещё в Воронеже, всем друзьям, кто захочет, делал, — с беззаботной улыбкой делится Шастун. — Один раз даже брату старшему хотел, но он сказал, чтобы я с этими предложениями к отцу шёл. У него из-за возраста не очень прилично там, но что поделать, — пожимает плечами, — и на таком тренировался.

      Попов чуть челюсть не теряет.

      — К отцу? — пискляво уточняет он, думая, что ослышался. — Подожди, серьёзно? С ним?

      — А что такого? — изгибает брови Антон, задумчиво вглядываясь в улицу сверху и погружаясь в воспоминания юности. — Как сейчас помню, он мою руку в свою взял и говорит: "Антош, головку придерживать надо..."

      — Всё, хватит, спасибо, — изрядно побледнев, Арсений останавливает своего соседа вытянутой вперёд ладонью, и психованно отплёвывается от табака, который успел пожевать, заслушавшись. Смяв в потной ладони сплющенную сигарету, мужчина нервно выбрасывает её вниз, втягивая свежий воздух грудью. — А это у тебя сегодня жужжало? — уже неуверенный в том, что хочет знать правду, интересуется он.

      — Да, я немножко увлёкся, рука дёрнулась... даже на висок попало, и Андрей закричал, — стыдливо отведя глаза на улицу, с несдерживаемым смешком рассказывает Шастун и подхватывает большую сумку, за которой и вышел на балкон. — Арсений, извини, ко мне сейчас ещё один придёт. Я и вышел-то за...

      — Не объясняй, я понял, — натянув вымученную улыбку, успокаивает Арс и кивает, в голове уже нафантазировав целую машину для порки для какого-нибудь извращенца. — Удачи тебе... потрудиться.

      — Попыхтеть сегодня придётся, это точно. Клиенту немного за сорок, запустил себя, так что, может, и сесть потом нормально не смогу, — имея в виду затёкшую спину, усмехается Антон и, напоследок помахав рукой, уходит в комнату.

      Попова едва не выворачивает на машину, стоящую внизу.

***

      Перед сном Арсений, медленно наглаживая улёгшегося на животе засыпающего кота, думает о весьма очаровательном Антоне, бесхитростном и по-детски наивном, доверчивом. А потом резко ловит себя на мысли, что такая ребячливость парня уже не раздражает и не провоцирует назвать девочкой с писюном, скорее, наоборот, умиляет.

      Проснувшись, Арс первым делом пихает пушистый мешок, почти залезший ему на шею, и нехотя прислушивается к звукам из соседней квартиры: только шипение масла и громкий телевизор, никаких шлепков, стонов и жужжания.

      Заставляет он себя подняться спустя пятнадцать минут, вдоволь начесав целый ком шерсти. Даже во время приготовления завтрака в голове только Шастун — неподдельно добродушный и искренний паренёк, зарабатывающий, к сожалению, эскортом.

      А может, пусть? Попову нравится находиться рядом с ним, Антону, судя по сияющим при виде мужчины глазам и чеширской улыбке, тоже, а клиенты мужчину не волнуют — можно помочь парню найти другой способ заработка.

      Накинув футболку и спортивки, Арсений с кружкой чая и коробкой заварных пирожных, купленных к завтраку, идёт к соседу угостить сладким и попытаться хоть немного исправить впечатление о себе. Собираясь изловчиться, чтобы нажать на звонок носом, он шарахается в последний момент: на лестничную клетку выходит новый клиент, захлопывая за собой дверь.

      Попов серьёзно беспокоится за анальные мышцы Антона.

      — Понравилось, как всё сделали? — с завистью интересуется он у очередного мужчины, вышедшего довольным из соседской квартиры, и зло сжимает коробку в руке.

      — Он даже подбрил там аккуратно, хотя я и не просил, — восторженно хвалит начинающего мастера незнакомец.

      Арс чуть не бахает себе кружкой с кипятком в ноги, но вовремя закрывает рот и быстро промаргивается, стараясь прогнать представленную картину: Антон с щенячьей радостью кидается подбривать лобок этому мужику, взмахивая станком, будто волшебной палочкой. Шумно сглотнув, он растерянно тычет пальцем себе в грудь, едва не выронив при этом пирожные, и показывает на дверь Шастуна, пытаясь объяснить, что ему нужно к соседу.

      Словно потеряв возможность говорить, охреневающий Арсений заходит в чужую квартиру и, прокашлявшись, истерично окликает Антона:

      — Антош! — "Бля, а не слишком слащаво? Мне не въебут? Мне лицо не расцарапают?" — Я тут к тебе с добрыми намерениями и заварными пришёл! Если у тебя сейчас ещё один... — раздражённо раздувает ноздри и самоуверенно продолжает, — клиент, то я могу уйти к себе и подождать тебя там.

      Очередное представление, как этот жизнерадостный мальчик, а не прикидывающийся дураком, как показалось при первой встрече, будет ублажать при помощи вибраторов и своего тела убогих уголовников в квартире, приводит в необъяснимое бешенство. Ну, не должен он этим заниматься. Кто угодно, только не Шастун.

      Паренёк выныривает откуда-то из гостиной и удивлённо-счастливыми глазами пялится на Арса, вытирая мокрые руки о кухонное полотенце.

      — Проходи, проходи, я сам тебя хотел сегодня позвать, — суетится Антон и принимает от мужчины протянутую кружку с такими аккуратностью и нежностью, будто ему по меньшей мере Грэмми вручили. — Клиент заросший попался, даже пришлось сейчас от его волос отмываться, — усмехается он, нисколько не кривясь, в то время как Арсений снова едва не фонтанирует, побледнев. — У меня сегодня только вечерний сеанс остался, так что можем сколько угодно сидеть!

      — Потрясающе, — сдавленно поддакивает Арс и, не снимая домашние тапки, уносит пирожные на кухню, по пути оглядывая квартиру и стараясь уцепить взглядом горку пустых пачек презервативов или кем-то оставленные кожаные шорты. — Может, тебе перерыв взять? Недавно же переехал, освоиться ещё надо.

      — Ты что, Арс, я, наоборот, сейчас хочу себе клиентскую базу набрать, — мотает головой Антон и ставит чайник под вторую кружку чая, — человек тридцать вполне хватило бы, — пожимает плечами он, задумчиво постукивая указательным пальцем по подбородку и ведя в уме счёт. — Хорошо ещё, что Макар заранее зарекомендовал меня здесь как хорошего работника, а так бы вообще без любимого дела и денег остался в чужом городе.

      Попов резко вздёргивает голову вверх.

      — Любимое дело? Так правда нравится, что ли? — поморщившись, спрашивает он и хочет тряхануть молодого и неразборчивого Антона что есть силы, хотя и понимает, что право на это не имеет. — Я не должен лезть, но... ты же такой обаятельный и... дружелюбный... внешность миловидная. Подошёл бы кассиром куда-нибудь.

      — Да знаю, что сейчас этим не очень престижно заниматься, особенно парню, — Шастун отводит погрустневшие глаза в сторону и усиленно крутит носком по полу, делая вид, что заинтересован. — Просто это мечта, понимаешь? — вздыхает и вдруг усмехается. — Ещё и стереотипы бесят. Мол, если занимаешься этим, значит, педик стопроцентный.

      Арсений в который раз выпучивает и без того огромные глаза, еле удерживаясь, чтобы не гаркнуть: "Блять, натурал, а ты хочешь сказать, что в жопу за уважение ебёшься?!"

      — А ты не педик разве?

      — Педик, но это просто сошлось, — смеётся Шастун и нелепо взмахивает рукой, одновременно вжимая голову в плечи. — Если ты гомофоб, мы можем больше не поднимать такие темы.

      — Да я и сам иногда не прочь в вдвшника заделаться, — поймав на себе озадаченный взгляд, Попов, вновь непонятый из-за своеобразных шуток, кое-как сдерживает громкий печальный вздох, — люблю парить под голубым одеялом.

      Антон задерживается на несколько секунд, вникая в смысл сказанного, а потом разражается весьма немелодичным и неизящным ржачем, зажмуривая глаза и широко раскрывая рот. Многих подобная картина наверняка отпугнула бы, а вот Арсений замирает, наблюдая за этим закатившимся чудом почти не моргая.

      С этого момента он понимает, что чувство, возникшее к соседу, совершенно точно не неприязнь.

      Отсмеявшись, красный Шастун ещё выпускает несколько коротких низких смешков и, утерев окольцованной рукой набежавшие от сильного смеха слёзы, поворачивает конфорку, выключая газ. Паренёк делает соседу чай, в уме гадая, а надо ли ему разбавлять водой? Или молоком? А сахара сколько? Или лучше вообще не класть?

      В итоге Антон ставит перед Арсом высокую кружку чуть тёплого чая, немного подслащённого и с кружком лимона, и с неприкрытой надеждой смотрит, понравится ли. А тот, управляемый наивными глазами, понимает, что испытывает даже не равнодушие по отношению к Шастуну, потому что не осмеливается озвучить, что предпочитает пить кофе.

      Чаёвничают они около часа, понемногу рассказывая о себе и стараясь не затрагивать заработок Антона: он сам думает, что парикмахером выглядит смешно перед взрослым мужчиной, а Арсения раздражает мусолить эту тему, потому что в сознание приходят новые образы бугаёв, пыхтящих над мальчишкой. После короткой истории о студенческих буднях Арс прищуривается и вдруг выпаливает, снова руководимый нежной, временами стеснительной улыбкой напротив:

      — А если бы я к тебе пришёл... как клиент... — он опускает глаза в нетронутую кружку, хотя не сомневается в положительном ответе. — Ты бы принял меня? Я подхожу?

      — Я бы тебе всё бесплатно сделал, — откровенничает Шастун, принимая такое поведение мужчины за флирт и попытку выпросить оценку своей внешности, а ведь Арсений красивый, как ни крути, и наверняка прекрасно об этом знает. А то, что ему хочется услышать подтверждение от Антона, говорит парню о многом.

      Знал бы он, что это его в мыслях последние несколько часов крутят.

      — А что у тебя в услугах? — осторожничает Попов, украдкой поглядывая на его лицо и стараясь выловить хоть тень смущения, но осчастливленный таким интересом Антон начинает распинаться, чем усугубляет ситуацию:

      — Могу подбрить немножко, некоторые даже помассажировать перед этим просят, ну, чтобы расслабиться, — с воодушевлением рассказывает Шастун, яростно жестикулируя, поэтому и не замечает все переливы зелёного на лице соседа. — Совсем молодые боятся: думают, что я неопытный. Так я сразу фотки предыдущих парней показываю!

      — Вы это фоткаете? — чуть не срываясь на фальцет, переспрашивает Арсений, вцепляясь в кружку.

      — Конечно, я и маме с папой потом скидываю, они ж меня сами учили, так что приятно посмотреть на результаты своего труда, — хвастается парень, прикусывая новым заварным, и довольно улыбается с набитыми щеками.

       "Умоляю, убери белый крем с губы, это же не должно было перерасти в профессиональное".

      Однако увиденное врезается в память против воли Арса, поэтому уже через полминуты он сосредоточённо сжимает ноги, стараясь игнорировать внезапную эрекцию, и потеет-краснеет-пыхтит. Пара движений языком по липким губам, и Арсений не выдерживает и грубо перебивает рассказывающего Антона, выявив из судорожного анализа своих действий, что быстрый минет их зарождающиеся близкие отношения точно не испортит.

      — А давай сейчас? Мне правда очень надо, — уже шипит Попов, потирая ноги друг о дружку.

      — Сейчас? — теряется Антон, зависая с пирожным у рта. — Можно, только мне в ванной подготовиться надо... ну, ты сам понимаешь, о чём я, — имея в виду чистку машинки для стрижки после предыдущего клиента, мямлит студент, привыкший к абсолютной гигиене в работе. — Арс, ты не переживай, я уже приноровился всё быстро делать, там пару раз маслом пройтись и готово. А ты можешь пока меня в зале подождать, выберешь, что именно хочешь.

      Фраза о масле была явно лишней: Арсений низко стонет, едва не переходя на горловой рык, и горящими требующими глазами смотрит на мальчишку, воссоздавая в голове целую картину, как тот усиленно, всё ещё с забавной неловкостью в движениях растягивает тремя пальцами анус; и без того странная чёлка обязательно смешно ко лбу липнет, а бесконечно длинные ноги приглашающе раздвинуты, правда для руки, орудующей в оттопыренной заднице.

      Через силу кивнув, Арс медленно встаёт со стула, словно пытаясь держать равновесие, и идёт в гостиную, стараясь максимально не касаться внутренней стороной бедра твёрдого органа, больно прижатого плотной тканью трусов. Помяв его, пока Шастун готовится в ванной, Арсений чуть не свистит сквозь зубы, а про себя усмехается.

      Встаёт благодаря выпечке. Замечательно.

      Главное только теперь долго с продавщицей в булочной не контактировать, мало ли — вдруг рефлексы сработают.

      Антон возится долго, особенно если учесть, что все эти пять минут Арс нервно наворачивает по комнатке с рукой на яйцах, поэтому спустя ещё пару минут он не выдерживает и стягивает спортивки по колено, наконец-то опуская ладонь на член. Попов даже не представляет, что со стороны выглядит как последний извращенец, да и особо не беспокоится об этом. Наверняка ведь у Антона были клиенты и чуднее: кто соски попросит покусать, а кто — жопу щёткой почесать.

      — Арс, ну всё, я готов, — Шастун нелепо пятится и спиной вперёд выходит из ванной комнаты, таща за собой весь парикмахерский набор, в том числе и тщательно вычищенную машинку, а когда поворачивается — верещит, роняя всё на пол и быстро закрывая лицо руками. — Ты с ума сошёл?! В пизду воспитание! Ты ебанулся?! — орёт милый и скромный паренёк, вдобавок ещё и зажмурив глаза.

      — Ты же сам сказал, что сделаешь мне, — испуганно оправдывается Арсений, трясущейся рукой подбирая болтающиеся у щиколоток треники, и как можно скорее одевается.

      — Причёску я тебе сделаю, еблан, — Антон едва не хнычет от досады и абсурдности ситуации, а потом, ещё раз прокрутив в голове услышанное, отдёргивает ладони от лица. — Подожди. Ты меня всё это время проституткой считал?

      Попов вглядывается в принесённое и округляет глаза.

      — Так ты парикмахер? — с нервным смешком спрашивает он, стыдливо прикрывая горящее лицо одной рукой, а другой упираясь в бок; из-под ладони слышится громкий заливистый смех. — Сам виноват! Нормально надо было сказать, а не "меня папа головку держать учил", "Андрею на висок попало", "сесть не смогу", — вспомнив самые ужасные фразы, которые довелось слышать от Шастуна, смеётся Арс.

      — А я что, похож на того, кто будет такие услуги предоставлять? — милейший мальчишка наконец-то набычивается, серьёзно оскорблённый такой оценкой своей внешности.

      — К красивому парню клиенты-уголовники домой ходят, чё я мог подумать, — отмахивается Арсений и почувствовав спавшее возбуждение, суёт кулаки в треники и как ни в чём не бывало спрашивает: — Сделаешь мне кроп?

      — Кроп? — истерично переспрашивает Антон. — Я тебе сейчас такой орнамент на яйцах выбрею, убирать заебёшься.

      И, конечно, ярости хилого студента хватает только на то, чтобы стукнуть прямой ладонью по плечу Арса. А дальше тот, как в самых примитивных мелодрамах, перехватывает запястье и разворачивает спиной к себе, склонив голову вбок и заткнув крепким поцелуем. Но не учитывает острый локоть, впившийся под ребро — зато Шастун хоть как-то отомстил.

***

      — Чего тебе? — Арсений с воровским видом выныривает из-за двери Антона, сверкая голым верхом перед незнакомым парнишей, явно смутившимся от такого зрелища. — А, ты на вечерний сеанс? — небрежно посмотрев на мотающиеся белые пакли, догадывается он. — У Антона сегодня не получится, напиши ему, и договоритесь на другой день.

      Блондин рассеянно (скорее, возмущённо) разевает рот.

      — А что с ним? Заболел?

      Арс усмехается в костяшки пальцев, давясь смешком.