Глава 2
На следующий день Итачи и правда взял меня с собой на тренировку. Мы ушли подальше в лес, туда, где не было посторонних глаз. И где я не могла бы услышать саркастические комментарии и смешки, когда у меня не получится.
– Готова?
Итачи поставил перед нами круглую мишень, в её центре начертил крест. Для начала он разрешил не уходить от неё слишком далеко и дал мне свои личные кунаи, а не тренировочные. Эти оказались тяжелее, чем те, которые я держала в руках раньше, но я крепко сжала пальцы на рукояти. У Итачи так мало свободного времени, нельзя, чтобы он пожалел о том, что потратил его на меня.
– Давай.
Я метнула клинок и зажмурилась, изо всех сил надеясь попасть в центр мишени. Вот это был бы успех – сделать это с первого раза! Наверняка Итачи так и попал, когда впервые взял кунай, только стоял от цели намного дальше меня.
Вот только я не попала. Открыв глаза, я увидела свой кунай в трёх метрах правее и двух – дальше от мишени. Плечи сами собой опустились. Вот тебе и успех... Я покосилась на Итачи, больше всего боясь разочарования и на его лице. Но оно было спокойным, непроницаемым, как всегда. С тем же видом он протянул мне следующий снаряд.
– Покажи, как ты замахиваешься, только медленно. – Потребовал он. Это не имело смысла – со своим сяринганом Итачи мог проследить за любым моим движением тысячу раз, неважно, как быстро я могла бы двигаться. И всё же я показала, медленно, насколько это возможно. – Тебе так удобно?
– Нет, – призналась я. – Но...
– Ты очень напрягаешь кисть, это никуда не годится. Расслабь её.
– Но тогда я не удержу кунай!
– Тебе и не нужно его удерживать, глупышка. Смысл метания куная в том, чтобы расстаться с ним.
– Я не о том! – воскликнула я. Не хватало ещё, чтобы и он дразнил меня. Хотя стоит признать, что от поддразниваний Итачи мне хотелось смеяться, а не плакать. – Твой кунай слишком тяжёлый, а мои руки слабые!
– Это потому что ты пренебрегаешь тайдзюцу. Ещё раз, но кисть легче.
И я метнула ещё раз. А потом ещё раз, и ещё раз, и ещё раз... Раз за разом повторяла движения, а мой кунай раз за разом врезался в мишень. Не всегда я попадала точно в нарисованный крест, но совсем мимо больше не промазывала. Мы продолжали до тех пор, пока Итачи не счёл, что я достаточно усвоила технику метания. Моя правая кисть ныла, она ещё не до конца восстановилась после вчерашнего удара об стену, а сегодня ещё и такая нагрузка. Я думала, что на этом мы закончим, но у Итачи были другие планы.
Мы отошли дальше, намного дальше. Он сказал, что хочет показать мне, как это делать правильно. Взял свой кунай, замахнулся и... Я не увидела его движения. Просто не поняла, что произошло. Вот он замахнулся, а кунай будто бы уже торчал из центра мишени. Мгновенно, быстро, абсолютно точно. Оторвав взгляд от металлического блеска посреди деревянного круга, я перевела его на лицо Итачи. Он выглядел всё таким же спокойным, и только тогда я вспомнила, что для него это не представляет ровным счётом никакой сложности. Он умел попадать так с самого первого раза.
– Попробуй снова, – сказал он, после того как вынул свой клинок из центра.
– Покажи снова, – попросила я, уже чувствуя, как краснеют щёки. – Помедленнее, пожалуйста.
То, что я любила в Итачи больше всего остального, – это то, как его безэмоциональная маска сползала, когда он позволял уголкам губ приподняться, и тихий смешок вырывался из его груди. Он показал свои действия снова, медленно, чтобы я могла повторить, потом протянул мне очередной кунай и молча кивнул на мишень.
Рука болела от напряжения всё больше, но я напрягла все силы, чтобы повторить движения брата и использовать все его советы одновременно. Плечи сильные, кисти лёгкие, взгляд на цель... Острие куная мягко прорезало воздух с лёгким шуршанием. С далёким треском вонзилось в мишень... Не совсем точно в крест, но в его верхнюю правую чёрточку. Я посмотрела на Итачи с самой широкой из все улыбок, на которые была способна.
– Я молодец, да? Да?
– Последний раз, – вместо ответа он протянул мне следующий кунай. – Потом тренироваться буду я. Постарайся попасть в центр. У тебя получится.
Его слова придали сил. Он в меня верит. Сегодня вечером я смогу рассказать родителям, что у меня получилось попасть, как надо. Значит, я не совсем безнадёжная. Значит, мне можно будет ходить в Академию и не разлучаться с Саске ещё несколько лет. Значит, клану будет не так за меня стыдно.
Итачи замер рядом, наблюдая, как я готовилась к броску.
– Представь, что тебе во что бы то ни стало нужно пронзить сердце врага, – вдруг сказал он прямо перед тем, как рукоять вылетела между моих пальцев.
В самый последний момент рука дрогнула. Кунай пролетел мимо мишени и исчез где-то среди зарослей кустов. Я устало опустила голову, признавая очередное поражение. Даже это не могу сделать. Итачи вздохнул и мягким жестом потрепал меня по голове, взъерошивая волосы.
Он разрешил остаться и понаблюдать за тем, как тренируется он. Ему, конечно, с одной единственной мишенью будет скучно, поэтому ему потребовалось подготовить себе всё необходимое. Я отошла в сторону, чтобы не мешать, и села между корней дерева, облокотилась на его мшистый ровный ствол и выдохнула. Так тренироваться мне нравилось. Если не получилось – ничего страшного. Всегда можно попробовать снова, ведь так? Итачи собрал разбросанные мной кунаи, потом принялся расставлять по местам новые мишени. Всего их было семь, восемь, если считать с той, на которой училась я. Я внимательно наблюдала за тем, какие места он выбирает. Конечно, метать клинки по прямой ему неинтересно, поэтому они оказались в самых разных местах – на деревьях, на земле, самую сложную он поместил в слепой зоне, за громадным валуном. Простым зрением такую не увидеть с того места, которое он выбрал.
Но вдруг кое-то отвлекло моё внимание от подготовки Итачи к броску.
– Братик, – позвала я тихо, стараясь подавить улыбку. Он посмотрел на меня. – Ты чувствуешь?
Итачи на мгновение прикрыл глаза, а затем чуть склонил голову вбок. Мне пришлось закрыть рот ладонью, чтобы не засмеяться громко. Я указала пальцем направление, всего несколько метров от меня.
– Там! – прошептала я.
– Выходи, малыш Саске, – громко сказал Итачи со своим обычным спокойным выражением лица, но я видела, что глаза его улыбались.
Саске появился ровно в том месте, на которое я указывала. Он выполз из зарослей и выглядел смущённым. Я уже не сдерживала смех, глядя на его покрасневшие щёки и маленькую улыбку.
– Я хотел посмотреть на вашу тренировку! – сразу воскликнул он, не дожидаясь вопросов.
– Иди к Кирин, не мешай мне, – только и сказал Итачи.
Саске радостно подбежал ко мне и сел рядом. Его щёки всё ещё были розовыми, он казался таким милым, что я не удержалась и обхватила его плечо руками, привлекая в объятия. В ответ он прислонил свою голову к моей.
– Как ты узнала, что Саске там? – вдруг спросил Итачи. – Ты чувствуешь чакру?
– Немного, – призналась я. Настала моя очередь смущаться. – Могу почувствовать родителей и братика Шисуи, но лучше всего – тебя и Саске.
Итачи кивнул каким-то своим мыслям и больше ничего не сказал, полностью отдавшись тренировке. Он стоял, опустив голову и закрыв глаза, а потом вдруг стремительно поднялся в воздух. Я не успела понять, откуда в его руках взялись кунаи, только в момент, когда он на кратчайшее мгновение завис в воздухе вниз головой, успела посчитать, что их было восемь – по одному на каждую цель. Он выпустил их один за другим, и некоторые, судя по звуку, попадали в те, что были выпущены раньше. Я очень мало что понимаю в метании кунаев, но, уверена, Итачи выпускал их в определённом чётком порядке, который не может быть нарушен.
Он даже не успел толком приземлиться, а мы с Саске уже вскочили, с восторгом разглядывая все восемь поражённых целей из восьми, из самого центра каждой из мишеней торчало по кунаю. Меня с головой захлестнуло восхищение перед мастерством Итачи и гордость за то, что он мой брат. Мы с Саске переглянулись, и в его зрачках горели те же чувства, что и в моих.
– Вот это да, братик! – воскликнула я и захлопала в ладоши. – Ты и правда лучше всех!
– Ничего себе! – восторженно выдохнул Саске, во все глаза глядя на самую сложную мишень. – Ты попал прямо в яблочко, хотя она была скрыта камнем! – Он вдруг выхватил два куная и многообещающе взмахнул руками. – Ладно, я тоже так смогу!
Итачи выпрямился, я успела заметить, как его сяринганы гаснут, превращая глаза из красных в чёрные.
– Саске, – веско сказал он, – пора домой.
Саске обиженно надул губы.
– Ты обещал научить меня метать сюрикены.
– Завтра у меня важная миссия, нужно успеть подготовиться.
– Ты врун, брат. – Саске огорчённо отвернулся. – С сестрой ты позанимался.
О, нет... Я стояла, переводя взгляд с одного на другого и не зная, что мне делать. Оказывается, это время с Итачи я украла у Саске? Чувство вины неприятно заворочалось где-то в верхней части живота. Я уже вдохнула воздух, чтобы извиниться перед Саске, но лицо Итачи вдруг смягчилось, и он сделал этот свой любимый жест – помахал пальцами вытянутой руки, и Саске мгновенно оттаял.
Не выпуская кунаи из рук, Саске бегом бросился к Итачи.
– Прости, Саске, – произнёс тот, тыкая его пальцами в лоб, – в другой раз.
Но кто такой Саске, чтобы слушаться? Я лучше многих знаю: если он твёрдо решил что-то сделать, он непременно сделает. Я снова не успела сказать даже слова, когда он снова поднял руки с оружием.
– Смотрите!
– Не берись, если не умеешь, Саске!
Но куда там! У него получилось не так эффективно, как у Итачи, и совсем не так эффектно. В мишень попал только один кунай из двух, зато приземление вышло неудачным. Вместо того, чтобы мягко спружинить на обе ноги, Саске неловко повалился на землю и вскрикнул.
– Саске!
Саске повредил левую лодыжку. Я знала это ещё до того, как добежала до него и увидела, как он держится за неё, лёжа на спине. В тот самый момент его приземления я почувствовала, как боль на мгновение пронзает меня именно в этом месте, и ни секунды не сомневалась. Наша с ним связь никогда не лжёт. Из-за этой короткой боли я сама едва не упала и к тому моменту, как добежала до Саске, Итачи уже был рядом с ним и осматривал повреждённую ногу.
– Он вывихнул лодыжку, но ты и сама уже знаешь, – сказал он мне. – Ничего серьёзного, но домой его понесу я.
– Тебе очень больно? – спросила я встревоженно.
У Саске на глазах выступили слёзы, но он покачал головой и старался выглядеть беспечным, будто его боль совсем его не касалась. Я сочувственно погладила его по руке, всё равно ничем больше помочь не могла. Лучше бы пострадала моя лодыжка.
Итачи действительно нёс Саске на спине весь путь домой. Мне же досталось нести сумку, в которую Итачи убрал своё оружие. В какой-то момент Саске хихикнул, почти уткнувшись Итачи в спину, и его щёки снова порозовели. Мы с Итачи переглянулись.
– Ты вывихнул лодыжку и ещё смеёшься? Пытаешься скрыть свою боль? – спросил Итачи.
– Совсем не больно! – возразил Саске и порозовел. – Просто думаю о том, что завтра мы будем учиться в Академии!
Он сказал это и посмотрел на меня, сияя от мысли, что совсем скоро мы оба начнём свой путь к тому, чтобы стать настоящими синоби. Я совсем не разделяла его энтузиазма, мне бы хотелось остаться завтра дома и никогда не ходить на миссии деревни, но Саске так этого ждал, так жаждал возможности проявить себя и свои способности, что я не могла не поддержать. Внутри него я ощущала эту пульсирующую светлую энергию, я широко улыбнулась в ответ на его улыбку и кивнула. Но так же, как я могла ощущать чувства Саске, так же и он мог ощущать мои. Его улыбка немного побледнела, когда он разгадал мои страхи.
– Когда мы пойдём в Академию, мы сделаем всё, чтобы стать лучшими, правда, Саске? – возможно, это прозвучало громче, чем было нужно. – И он сможет нами гордиться!
Саске снова просиял и крепче обнял Итачи за шею. Как же легко читать его мысли, даже не слыша их.
Это ведь только мои страхи. Это ведь только страхи. Мне суждено стать синоби, а синоби ничего не боятся. Тем более – синоби клана Учиха. С самого рождения у меня не было выбора, и я должна сделать всё, чтобы клан мог мною гордиться. Или хотя бы не стыдиться того, что я ношу на спине наш герб и нашу фамилию.
К слову об Учиха...
– Ты научишь нас своему трюку с попаданием в цель, которая скрыта камнем? – спросила я, потянув Итачи за край рубашки.
– Вам ещё слишком рано. Для этого нужен сяринган.
Сяринган... Получу ли я когда-нибудь свои светящиеся во тьме глаза? Другие наверняка уверены, что я буду первой Учихой за многие поколения, кто так и не получит доступ к доудзюцу клана. Хотя о чём тут говорить, если я промазала даже по обычной мишени, которая находилась прямо передо мной, без дополнительных препятствий.
Взгляд сам собой упал на перевязанную ногу Саске, которая то и дело слегка покачивалась в воздухе в такт шагов Итачи. Вот Саске точно получит свой сяринган. И получит намного раньше меня, если я вообще когда-нибудь доберусь до него. И он станет великим синоби, таким же великим, как Итачи. Я на секундочку представила их двоих, взрослых (взрослый Саске в моих мыслях неизменно очень походил на Итачи), могущественных, овеянных ореолом славы, приносящих мир и покой в нашу страну и все другие. На сердце тут же потеплело. Всё равно, получу я свою силу или нет, главное, чтобы у них двоих всё получилось.
– Это же здесь папа работает, да? – Голос Саске вывел меня из раздумий.
Я подняла голову и увидела, что мы уже давно вошли в деревню. Перед нами возвышалось здание Военной полиции Конохи. На самом верху был большой символ полиции – четырёхконечная синяя звезда с гербом Учиха посередине.
– Почему там герб нашего клана? – Я посмотрела на Итачи в поисках ответа.
– Заметила, да?
– Конечно, – вместо меня ответил Саске.
– Всё просто: одним из основателей Полицейского отряда был Учиха, поэтому там и есть наш герб. С давних времён клан Учиха следит за порядком в деревне. Герб клана Учиха – это символ нашей гордости. Сейчас клан стал небольшим, но мы до сих пор следим за порядком в деревне. – Итачи склонил голову, чтобы лучше видеть лицо Саске и приподнял уголки губ. – Ниндзя-преступников могут остановить только истинные борцы за мир и порядок.
Ого! Наш отец – тот, кто защищает покой внутри деревни? Почему нам не рассказывали об этом раньше? Я почувствовала прилив ещё большего уважения к отцу и тому, что он делает ради всех нас. Саске тоже оказался впечатлён.
– Я знал, что папа у нас классный!
– Ты тоже будешь здесь служить? – Я снова потянула Итачи за край рубашки, чтобы он посмотрел на меня. – Правда?
– Не знаю, может быть.
– Ты должен работать здесь! – в унисон воскликнули мы с Саске и хихикнули, переглянувшись.
– И я, когда вырасту, тоже вступлю в полицейский отряд! Папа завтра придёт на церемонию поступления в Академию! Это первый шаг на пути к моей мечте!
Целеустремлённость Саске привычно наполнила меня изнутри. Теперь, после рассказа Итачи о важности работы нашего отца, и я подумала о том, что стать членом Военной полиции не такая и плохая идея. По крайней мере, поддерживать мир в деревне куда лучше, чем вступать в схватки с представителями других деревень или даже убивать их. От последней мысли меня передёрнуло.
Худшим днём моей жизни будет тот, в который меня отправят на первую серьёзную миссию.
К счастью, пока этот день далеко впереди, а за время учёбы в Академии, может быть, я так подтяну свои навыки, что отец признает меня и возьмёт к себе работать. Приободрившись от этой мысли, я вприпрыжку припустила к дому. Осталось совсем немного.
– Кирин, подожди нас! – крикнул Саске. – Братик, ты можешь быстрее?
Мы были у ворот дома почти одновременно, я всего на несколько метров впереди. Отец уже ждал нас. Когда он внезапно сделал шаг и показался в воротах, я остановилась от неожиданности, едва не споткнувшись о воздух. Итачи с Саске на спине быстро оказались рядом, Итачи на мгновение положил руку мне на плечо и слегка подтолкнул в сторону отца и дома.
– Вы опаздываете. Где вы были?
У отца был недовольный голос и суровое лицо, и всё же мне так захотелось поделиться с ним тем, что сегодня я сделала успехи на тренировке. Пусть не все кунаи нашли свою цель, но и не все улетели мимо!
– Папа, – начала я воодушевлённо, – я...
– Мне нужно с вами поговорить. Идёмте.
Когда мы вошли в дом и заняли свои места напротив отца в порядке старшинства – Итачи, Саске, я, – отец заговорил.
– Таким сыном можно гордиться. Всего полгода как тюнин, а уже такой прогресс.
Конечно, он говорил с Итачи. Я чуть наклонилась вперёд и покосилась на старшего брата. Его лицо было таким же, как всегда. Не представляю, какие чувства испытала бы я, прозвучи такие слова из отцовских уст в мою сторону... Наверное, расплакалась бы от счастья. При одной только мысли об этом на глаза уже навернулись слёзы. Я постаралась сморгнуть их как можно скорее, пока никто не заметил. Впрочем, никто бы и так не заметил.
– Я решил тоже отправиться на завтрашнее задание вместе с тобой, – продолжил отец.
Я резко втянула воздух, услышала, как Саске рядом со мной сделал то же самое. Завтра? Значит, он не пойдёт на нашу церемонию поступления?
Сердце Саске упало. Я ощутила это так же чётко, как и свою собственную обиду. Но если её я могла проглотить, как застрявший в горле кусок данго, то от обманутых ожиданий Саске было не так просто отмахнуться.
– Если всё пройдёт успешно, Итачи, твоё зачисление в АНБУ будет гарантированно. Понимаешь, что это значит? – Глаза отца вдруг превратились в сяринганы, он взглянул Итачи прямо в глаза.
Не знаю, что происходит, но становится очень неуютно. Не глядя, я нащупала своей ладонью ладонь Саске. Он сжал мои пальцы, и стало чуть легче. Я не одна.
– Не волнуйся так за меня. Тем более, что... – Итачи повернулся и кивнул в нашу сторону, предлагая продолжить нам.
Саске снова смутился, покраснел, но начал:
– Папа, завтра наше...
– Завтрашнее задание важно не только для тебя, но и для всего клана Учиха, – твёрдым, не терпящим возражений тоном перебил отец.
Саске опустил голову, поник. Его пальцы не отстранились от моей руки, но перестали держать её. Тогда я обхватила их крепче, подняла подбородок и посмотрела отцу прямо в лицо. Наверное, от неожиданности, но он повернулся в мою сторону. Вдох, выдох. Сердце жутко колотится, но пальцы Саске по-прежнему в моей руке, а Итачи сидит рядом. Я не одна.
– Отец, завтра мы с Саске поступаем в Академию. Мы оба будем очень рады, если ты позволишь Итачи выполнять своё задание, а сам придёшь на церемонию.
Возможно, отец удивился бы больше, если бы в конце своей речи я активировала сяринганы сразу с тремя томое в каждом из них. Сначала его брови чуть приподнялись: я никогда не обращалась к нему первая, а он по большей части предпочитал делать вид, будто меня не существует. Но чувство обиды и отчуждённости привычны и ничего не стоят для меня, а Саске так важно, чтобы отец его принял!..
На те несколько секунд, что понадобились лидеру клана Учиха для ответа, всё, казалось бы, замерло. Краем глаза я видела шокированное лицо Саске, который смотрел на меня во все глаза, и больше угадывала, чем различала на самом деле, улыбку в уголках губ Итачи. Наконец, отец пришёл в себя от моей выходки. Его брови сдвинулись, и лицо стало ещё более суровым, чем было. Мне захотелось втянуть голову в плечи, и я это сделала.
О, Ками, на что я рассчитывала!..
– Это задание важнее для целого клана, – повторил отец грозно, – чем ваша церемония. Молчи, если не понимаешь, о чём говоришь.
– Тогда, – вдруг заговорил Итачи, – я, наверное, откажусь от него.
– Что ты несёшь?! Совсем спятил? Ты хоть понимаешь, как важен завтрашний день?!
– Завтра я пойду на церемонию поступления Саске и Кирин в Академию. По обычаю родственники всегда присутствуют на ней. Ты уже получил извещение, да, отец? Я не могу допустить, чтобы они стояли там в одиночестве.
Я рискнула поднять взгляд на отца из-под упавших на лоб волос. Он выглядел так, словно... Неужели братик переиграл его? Невероятно, но так и получается. Невероятно раздражённый, отце вскочил на ноги и недовольно заключил:
– Хорошо. Я пойду.
***
На следующий день отец действительно пришёл на церемонию поступления, как и обещал. Саске, стоя рядом со мной среди других новичков, светился от радости. А я с тоской думала, как хорошо бы было, если бы действительно мог прийти Итачи. Он, наверное, не стоял бы, закрыв глаза с безучастным лицом, а смотрел на нас, гордился нами.
Смотрел на нас.
«Стань таким же хорошим ниндзя, как твой брат», – сказал отец Саске.
«Стань... Постарайся стать ниндзя», – сказал отец мне.
– Идём, Саске, – позвала я и за руку потянула его внутрь класса.
После стольких разговоров об Итачи вокруг его уверенность пошатнулась. Он ничего мне не говорил, но оно и не надо было – и без его слов я чувствовала эту тяжесть на его душе. Он хотел, чтобы люди хоть раз увидели в нём Саске Учиху, а не младшего брата Итачи. Мне так хотелось исполнить это желание, открыть всем глаза, но всё, что я могла сделать – это улыбаться ему и сидеть с ним рядом на нашем первом уроке, стоять с ним рядом на нашей первой тренировке. Идти с ним рядом по нашей первой дороге в жизнь.
Слава клана Учиха намного нас опережала. Я нашла нам место в середине класса, чтобы было хорошо видно доску и слышно учителя. Но не успели мы сесть, как сзади послышались шепотки: наши новые одноклассники обсуждали нас.
– Это правда Учихи? Они правда так хороши, как о них говорят?
Это продолжалось весь день. Даже преподаватели, хотя они ещё только знакомились с нами, не имели точного представления о талантах и способностях ни одного из учеников, уже посматривали на нас двоих оценивающе, как будто мы уже что-то должны, если родились с именем Учиха.
Саске нервничал, злился из-за этих голосов. Ему всё казалось, что он недостаточно хорош, чтобы носить имя клана, что ему нужно тренироваться больше, чтобы стать его достойным. И он решил начать прямо сегодня. На одной из перемен он вытащил меня на задний двор и всё свободное время посвятил тренировкам в метании сюрикенов. Мы вернулись только к самому началу следующего урока, Саске был запыхавшимся и взмокшим, а как только учитель закончил занятие, снова побежал к мишеням.
– Мы даже не познакомились с одноклассниками! – попыталась воззвать к нему я. – Давай вернёмся и попробуем с кем-нибудь подружиться?
– Зачем мне дружить с ними? – спросил Саске и даже ненадолго отвлёкся от сюрикенов. – У меня есть ты.
Мои щёки залились краской, а на губах снова появилась улыбка. Конечно, я никуда не пошла, осталась сидеть на траве и наблюдать за тем, как медленно, но верно мой брат обретает навык безошибочного метания сюрикена. Я тоже пыталась тренироваться, но без Итачи за моей спиной чувствовала себя неуверенно и глупо и больше роняла, чем метала. В конце концов я сдалась и осталась лишь наблюдателем.
Вечером мы с Саске случайно услышали разговор отца и брата. Итачи успешно закончил миссию и вот-вот собирался стать членом АНБУ. Не уверена, что знаю, что это такое, но отец говорит об этом так, будто это очень и очень важно. Наверное, так и есть.
– Поздравляю, братик! – воскликнула я и налетела на него с объятиями, когда он появился в коридоре возле своей комнаты после разговора с отцом. – Я знала, что у тебя всё получится!
Он наклонился и обнял меня в ответ, потом отстранился.
– Спасибо. Как у вас всё прошло?
– Отец говорил только о тебе. А Саске расстроен и теперь целыми днями собирается тренироваться.
– А как тебе в Академии?
– Ещё не знаю, – я пожала плечами. – Посмотрим, смогу ли я завести там друзей.
– Разумеется, сможешь, Кирин. – С этими словами Итачи потрепал меня по голове и открыл дверь своей комнаты. – Иди спать. Тебе завтра рано вставать.