Lullaby [H.S.]

16 августа 2017 год.

Итак, он был убийцей.

Не то что бы я не знала этого раньше, потому как мы выяснили, что технически это он убил свою мать, но факт того, что на нем лежит смерть 4 молодых людей, делал его в моих глазах как минимум убийцей в 4 раза больше.

Я долго думала, действительны ли доказательства против него, и что я могла придумать в своей голове, чтобы оправдать его, но ни на один из этих вопросов у меня было ответов.

Я точно понимала, что я знала совсем другого Гарри, немного пугливого от своих чувств, местами грубого, но обаятельного и чертовски влюбленного.

Может ему не следовало прекращать пить таблетки?

Тяжелее была мысль, что он использовал меня как источник информации, чтобы вовремя заметать следы, чтобы до него никто не добрался. Чтобы я стала его щитом.

Но самое тяжелое во всем этом было то, что я понимала: в таком случае, рано или поздно, он бы избавился от меня, я ему была не нужна.

И тем не менее, несмотря на все то дерьмо, которое я узнала за последние 24 часа, учитывая все вышеизложенные доводы, он был нужен мне.

Так отчаянно и горько, что я не могла себя никуда деть, разрываясь между звонком в полицию и звонком ему. Одна часть Тэмми Фишер была в ярости от осознания предательства и смерти 4 детей, другая же была в глубоком принятии того человека, который заставлял ее сердце биться чаще.

Похоже, я действительно начинала сходить с ума. В психиатрии это называется индуцированный бред, когда однажды ты поддаешься влиянию человека, с которым живешь, и начинаешь верить всему, что тебе говорят. Только один из вас с самого начала был здоров, а второй - нет.

Осталось разобраться кто из нас был здоров.

Я хорошо разбиралась в криминальной журналистике, я проводила несколько таких работ, даже будучи в университете, потому что криминалистика была моим самым любимым делом, и я знаю, что говорят об убийцах. Я знаю, какими их представляют перед судом.

Но я также знаю их семьи, я знаю их родителей, и они часто говорят, что это самые лучшие люди на свете.

Парадокс был в том, что раньше мне казалось это лицемерным враньем, просто чтобы уберечь свою психику от осознания того, что твой родной человек совершил непоправимое, но сейчас...я оказалась по ту сторону экрана, потому что я знала Гарри... я знала другого Гарри, и это не было ложью. Это действительно было так, он был лучшим из людей, справедливым и добрым, ласковым и заботливым...Он был моим Гарри.

Самое страшное было не потерять его.
Самое страшное было понять, что, возможно, его никогда не существовало.

Я сидела на кухне, совершенно изнеможденная от бессонной ночи и навязчивых мыслей, которые роятся у меня голове. Я была так растеряна, черт возьми, как будто кровь этих детей была и на моих руках, как будто все это происходило и со мной тоже.

Я никогда в жизни настолько не ошибалась, и эта мысль уничтожала меня.

В порыве злости и обиды ночью я выставила его вещи за пределы своего дома, лишь бы только не оставлять его следы в своем пространстве, а уже утром обнаружила, что там ничего не было. Он был здесь, и он забрал это.

Почему он не попытался зайти? Почему не захотел меня видеть?

Почему он не попытался меня убедить, что это не его вина? Дай он мне хоть одну капельку надежды, что это не он, и я бы поверила ему... как и всегда.

Чашка кофе передо мной давно остыла. Я смотрю на неё, на тонкую плёнку на поверхности, на свои отражённые пальцы, и не могу заставить себя сделать глоток. Горло сжато, как будто кто-то держит его рукой, и я чувствую себя так, будто в моём теле поселилась чужая душа.

Я представляю его лицо и тот момент, когда я кричала на него, когда стучала кулаками по его груди. Как будто я ударила его в тот момент, когда он уже лежал на полу. Как будто я добила его, хотя он был уже мёртв.

Господи, о чём я думаю? Он убийца. Он убил четырёх детей.
Но почему тогда в моей больной голове я продолжаю защищать его и искать оправдания? Почему я не могу просто поверить фактам и двигаться дальше, как это было всегда?

Я была чертовски хороша в этом, я всегда могла отделить эмоции от сухих фактов, которые, в сущности, означали лишь два варианта событий: виноват или не виноват. Но здесь, мое сердце отчаянно заставляло меня оглядываться назад, перебирая воспоминания о нас.

Факты - это не он. Факты - это бумажки, фотографии, видео. А он - это то, что я чувствовала, когда он обнимал меня. Это его руки, которые гладили мои волосы. Это его голос, который говорил мне, что он так сильно в меня влюблен. Это его глаза, которые смотрели на меня так, будто я была единственным человеком на всей планете.

Но если он убил их, значит ли это, что он врал мне всё это время? Значит ли это, что каждое его слово было ложью? Или он действительно был тем, кого я знала, но рядом с этим существовала другая его часть, та, которую я не хотела видеть?

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить каждую деталь. Каждый раз, когда он уходил и каждый раз, когда он возвращался. Часть его всегда была скрыта, но это никогда не мешало мне так безоговорочно верить его словам.

Но если он лгал, то где была грань? Где та тонкая линия, за которой заканчивается ложь и начинается правда? Или её вообще не было? Может быть, он всегда играл роль, и я просто была наивной дурой, которая поверила в сказку?

Я встаю и подхожу к окну, на город опять нагонялись тучи, такие, что моему и без того измученному телу становилось еще хуже. Темнота поглощала горизонт, и я едва могла различить какое сейчас время дня. Часы, висевшие над окном упрямо показывали мне 20:20.

Я каждой клеточкой своего сознания ощущала потребность в нем, но голос разума вселял в эту идею только отвращение и страх. Как ты может хотеть того, кто является убийцей?

На телефон пришло оповещение, и я мгновенно взяла его в руки. Первое сообщение от него, и я, закрыв глаза, скатилась по стене. Глаза, в которых казалось уже было высушены все слезы, снова наполнились водой, и я удивлялась этому, потому что мне казалось что я никогда в жизни не была такой обезвоженной.

Как маленькая чертова пустыня.

«Я люблю тебя, Тэм. Спи спокойно.

Г.»

Я сжимаю руки в кулаки и прислоняю их к своему лицу, чтобы мои рыдания не вырвались наружу.

Я ненавижу тебя, Гарри Стайлс. Это ты сотворил из меня вот это жалкое зрелище, и я ненавижу тебя за это так сильно, что ты даже себе представить не можешь.

Если бы ты был рядом, я бы засунула тебе палку в задницу и прокрутила.

Я встаю и начинаю ходить по комнате, чтобы успокоить свои нервы, чувствую, как внутри меня нарастает паника, как две личности во мне сражаются за решение, и я ощущаю себя гребаным палачом, который заносит секиру над головой преступника.

Но я не хочу этого делать. Я опускаю топор, и если кто-то сделает это за меня, я смирюсь, но никогда не позволю себе сделать это самой.

Если всё это было ложью, то он был гениальным актёром. Но если это была правда... если это всё было правдой, тогда что я сделала? Я выгнала его. Я выгнала единственного человека, который любил меня по-настоящему.

И я не знала, что из этого страшнее.

Почему то опять в вечернее время в мою дверь постучали.

О, ну конечно, кто еще хочет добить меня за эти чертовы сутки? Кто еще решит заставить меня поехать головой?

Клянусь, я не так умело использую свои кулаки, но если кто-то еще придет и скажет что Гарри крадет младенцев и приносит их в жертву, я разобью им лицо.

Я с усилием открываю входную дверь, и на пороге появляется... опять Ник?
Его волосы взъерошены, светлые короткие пряди торчат в разные стороны, и да, его глаза расширились до нечеловеческих размеров.

Я хотела спросить первая, предложить ему войти, не мне не дали и шанса, буквально выбивая у меня землю из под ног своим голосом:

- Где этот ебаный ублюдок?! Я знаю, что это он!

Погодите, мне кажется нужен саундтрек, потому что сейчас это выглядит как конец света.