Lullaby [H.S.]

Кто мы друг другу - не знает никто. Но мне нравится думать, что я - его, а он - мой. Эта мысль греет меня изнутри, разливаясь теплом по венам, когда я смотрю на него. Я была бы зла, если бы это оказалось неправдой. Если бы всё это было лишь игрой, иллюзией, которую я сама себе придумала, чтобы не чувствовать себя такой одинокой.

До этого момента я даже не задумывалась над этим вопросом. Мы просто существовали в его тайнах, в моих сомнениях, в том пространстве между нами, которое мы заполняли смехом, молчанием и прикосновениями. Но теперь, после того как Ник ушёл, после того как Гарри назвался Эдом и встал между мной и моим прошлым, похоже, мне придётся опять брать всё в свои руки и вносить ясность в этот хаос между нами.

Гарри весь вечер пародировал Ника как чопорного, типичного англичанина. Он выпячивал грудь, задирал подбородок и говорил с нарочитым акцентом, копируя манеру моего бывшего: «О, дорогая, не желаешь ли ты чашечку чая?» или «Лондон, знаете ли, это цивилизация». Я смеялась ему в ответ, потому что это было действительно похоже. Стайлс не знал, что Никки в старшей школе был грандиозным. Я имею в виду, его хотели многие. И я хотела. До него.

Но теперь, когда я смотрела на Гарри, который стоял на кухне и с серьёзным лицом пытался изобразить моего бывшего, я понимала, что не хочу никого другого. Никогда.

Мне было жизненно необходимо уткнуться ему в плечо и проговорить весь мой страх и тревогу. Мне было нужно узнать, где он был и что делал, и почему оставил меня не предупредив. Я хотела ударить его, чтобы он понял, что я в конце концов так сильно волнуюсь за него. Мои пальцы сжимались в кулаки, когда я смотрела на его спину, и я чувствовала, как гнев и облегчение борются внутри меня.

Стайлс будто знал, что мне важно ощущать его в своих руках. Он тихо подошёл ко мне, и я почувствовала, как его руки обхватили мои плечи, прижимая мою голову к его груди. Я слышала, как бьётся его сердце, ровно и спокойно, будто он действительно был тем якорем, который держал меня на плаву.

Вдох - выдох.

Я чувствовала, как его пальцы гладят мои волосы, как тепло его тела передаётся мне.

- Где ты был? - спросила я, уткнувшись носом в его футболку. Голос прозвучал глухо, почти беззвучно.

Пауза. Гарри собирается с мыслями и принимает какое-то решение. Я чувствую, как его дыхание становится глубже, как он проводит рукой по моей спине.

- Это моя маленькая тайна, милая, - говорит он тихо. - Не переживай, всё уже хорошо.

Он решил не говорить мне.

Но почему? Почему нельзя сказать мне всё сразу? Зачем ему всегда оставлять часть себя неизвестной для меня? Это изводит мою душу и тело, и мне не хватает его всякий раз, будто я делю его ещё с одной женщиной. Будто между нами всегда есть что-то, что я не могу увидеть, не могу потрогать, не могу понять.

Почти безмолвно, теряя свои последние силы, я сказала:

- Я хочу знать.

Какой бы уставшей и вымученной я ни была, мой характер всегда остаётся моим характером. Я не могу просто принять «не переживай» и оставить всё как есть. Мне нужна правда. Даже если она будет болезненной.

Он знает об этом. Поэтому он поднял меня на руки, и я почувствовала, как его руки обхватывают мои колени и спину, прижимая к себе. Он понёс меня в мою комнату, и каждый его шаг отдавался скрипом старых половиц.

- Я должен поговорить с тобой, наверное,- сказал он, когда я уже лежала на кровати, чувствуя, как мягкий матрас прогибается под моим весом.

- Наверное? - с сарказмом повторила я, приподнимая бровь. - Это прозвучало неуверенно.

Он сел рядом со мной, его рука нашла мою и переплела наши пальцы. Я чувствовала, как его кожа касается моей, как его ладонь обхватывает мою кисть. Только за его присутствие рядом со мной я готова была заплатить невообразимую цену - отдать всю себя, без капли сожаления. Но мы были взрослыми людьми, и я никогда не скажу ему об этом. Слова застревают у меня в горле каждый раз, когда я думаю о том, чтобы произнести их вслух.

- Мы не обсуждали то, кто мы есть друг для друга, - начал он, и его голос звучал тихо, но уверенно. - И мне казалось это нормальным, до сегодняшнего дня.

Он замолчал, и я видела, как его взгляд скользит по моему лицу, изучая каждую черту. Его пальцы гладили мою ладонь, вырисовывая круги на моей коже.

- Ты знаешь, большую часть своей жизни я провёл в клинике, и мне сложно представить себе, как происходит всё у нормальных людей, - он усмехнулся и облизал губы, и я заметила, как его кадык дёрнулся. Господи, какой же он красивый... Даже в этом полумраке, когда только уличные фонари освещают его лицо через щель в шторах, он кажется мне идеальным. - Но я не нормальный, так что имею полное право делать так, как считаю правильным.

К горлу подкатил ком, да ещё и такой, что дышать стало невозможно. Мои глаза защипало, и я задержала дыхание, чтобы не расплакаться.

Я думала, речь пойдёт о другом - о его планах, о Трэвисе, о том, что он делал сегодня утром. Но никак не ожидала, что он сам начнёт такой разговор. Фантастика, мать его.

- Сначала писать тебе письма было лишь способом заставить тебя замолчать, - продолжил он, и я видела, как его глаза блестят в темноте. - Ты была такой упёртой, такой настойчивой. Я думал, что если напишу тебе несколько строк, ты отстанешь. Но потом я просто не смог остановиться.

Его пальцы сжали мою руку, и я почувствовала, как он делает глубокий вдох.

- Наблюдать за тобой, изучать твои привычки и поведение - ты была неотразима. Ты злилась, когда я не отвечал, и ты была такой горячей. Ты была живой. Настоящей. И я понял, что хочу быть рядом с тобой, даже если это будет стоить мне свободы.

Он замолчал, и я чувствовала, как его дыхание касается моей щеки. Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова.

- С тобой мне удивительно легко дышать и не оглядываться назад, - сказал он, и я видела, как дрогнула его нижняя губа. - Ты знаешь моё прошлое и даже выпустила о нём статью, но никогда оно не вставало между нами. Ты принимаешь меня таким, какой я есть, и я не знаю, как благодарить тебя за это.

Он замолчал, и я чувствовала, как ком в горле становится всё больше. Его глаза встретились с моими, и я увидела в них что-то, чего раньше не замечала. Это была уязвимость?

- Я действительно в какой-то мере псих, - усмехнулся он, и я заметила, как он сжал мою руку, - но ты была создана для такого психопата, как я. Я желал твоё тело, пока не узнал твой ум и твоё сердце. И теперь я желаю только их.

Он выпалил поток своих мыслей и эмоций прямо мне под ноги, а я не знала, что мне с этим делать. Мои пальцы дрожали, когда я гладила его ладонь, чувствуя, как его слова оседают в моей душе, заполняя все пустоты.

И это было всё для меня. Мне было этого так много, что я хотела делиться со всеми своей радостью. Хотела выбежать на улицу и кричать всему миру, что меня любят. Что такой парень, как Гарри Стайлс, только что сказал мне, что я для него - всё.

Сначала я молчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Затем я начала глупо улыбаться, чувствуя, как щёки начинают гореть. А потом меня разразил смех, громкий, искренний, истеричный. Ну, знаете, как бывает от переизбытка эмоций. Я смеялась и плакала одновременно, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам, и как смех разрывает мою грудь.

И любой другой парень обиделся бы на меня, подумал бы, что я издеваюсь над ним. Но только не он. Он начал смеяться вместе со мной, его смех был таким же искренним, таким же громким, и я чувствовала, как его плечи трясутся от смеха.

- Наконец-то ты первый, детка! - я вытерла слёзы и сжала его руку, чувствуя, как он смеётся рядом со мной. - Но мог бы просто сказать, что любишь меня. Я тебя, кстати, тоже.

Он замер на мгновение, и я видела, как его лицо изменилось. Он смотрел на меня так, будто я только что сказала ему что-то, что он не мог даже вообразить.

- Ты тоже? - переспросил он тихо, и я видела, как в его глазах зажглась та самая искра, которую я так любила.

- Ох, ну разве это не было так очевидно, Стайлс?

______
Если бы не вы, я никогда бы не смогла продолжить! Спасибо вам, я очень ценю❤️