~часть 3~
Сидеть на крыше школы стало для тебя ритуалом. Здесь ты чувствовала себя свободной, далёкой от шумного мира. Ты всегда приносила с собой альбом и карандаши, пытаясь запечатлеть на бумаге то, что было трудно выразить словами.
Сегодня твои руки будто жили собственной жизнью. Карандаш скользил по бумаге, вырисовывая линии, которые ты не осознавала. Ты просто рисовала, увлечённая каким-то внутренним порывом.
Медленно, но уверенно линии складывались в образ. Ты отвлеклась на секунду, чтобы вдохнуть прохладный воздух, и вдруг замерла, взглянув на готовый рисунок.
Перед тобой был он. Учитель Ким Сынмин. Его спокойное лицо, глубокий взгляд, волосы, чуть растрёпанные ветром. В рисунке был не просто человек — была его сущность, такая, какой ты её видела: добрый, тёплый, но с оттенком какой-то необъяснимой грусти.
— Анги? — тихий голос вывел тебя из задумчивости.
Ты резко обернулась, спрятав альбом за спину. На крыше, у входа, стоял Сынмин.
— Простите, я... я не знала, что вы здесь, — пробормотала ты, чувствуя, как щеки начинают пылать.
Он посмотрел на тебя с лёгкой улыбкой, будто извиняясь за то, что потревожил твой покой.
— Тебя нет в классе. Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
Ты ничего не ответила, пытаясь справиться с неожиданной неловкостью. Но он заметил твои напряжённые руки за спиной.
— Что ты рисуешь?
— Н-ничего... Просто... — ты замялась, не зная, как выкрутиться.
Он сделал несколько шагов вперёд, но не стал забирать у тебя альбом. Вместо этого он сел на краю крыши, рядом с тобой, и посмотрел вдаль.
— Когда я был в твоём возрасте, тоже любил рисовать. Это помогало мне выражать то, что я не мог сказать.
Ты удивлённо взглянула на него, не ожидая услышать такое.
— Вы рисовали?
— Да. Хотя я вряд ли был так же хорош, как ты, — в его голосе прозвучала теплая нотка.
Ты тихо вздохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает. Затем, собравшись с духом, ты осторожно вытащила альбом из-за спины и открыла страницу с его портретом.
Сынмин посмотрел на рисунок. Его взгляд стал внимательным, и ты не могла понять, что он думает.
— Это я? — наконец спросил он, и в его голосе звучало искреннее удивление.
Ты кивнула, чувствуя, как твои щеки снова заливает румянец.
— Не знаю, почему... Руки сами рисовали.
Он на секунду отвёл взгляд от альбома, посмотрел на тебя, и в его глазах ты снова увидела то самое понимание, которое заставляло тебя чувствовать себя чуть менее одинокой.
— Это очень красиво, — сказал он тихо. — Спасибо, что нарисовала меня таким.
Ты смутилась ещё больше, но в его словах была искренность, которая немного согревала душу.
— Если ты хочешь, — продолжил он после небольшой паузы, — мы можем как-нибудь рисовать вместе.
Эти слова застали тебя врасплох, но внутри появилось странное, тёплое ощущение, будто его присутствие было не случайным. И, впервые за долгое время, ты позволила себе слабо улыбнуться.