Глава 5. Маленький Гу Линьсяо тоже был очень докучливым
Хоть ребёнок выглядит милым, его позы во сне были совсем не аккуратными.
На следующий день Чи Нин проснулся и увидел, что голова того лежит на его груди.
Половина тела Гу Линьсяо была прижата к Чи Нину, его щека погружена в его одежду, и он сладко спал.
Этот малыш даже ослабил пояс Чи Нина, из-за чего воротник немного раскрылся, обнажив кусочек сияющей как нефрит кожи.
Губы Гу Линьсяо время от времени касались ключицы Чи Нина, но во сне он ничего не замечал и даже ласково потёрся. Его тёплое дыхание обдавало лежащего под ним человека, заставляя Чи Нина напрячься.
Чи Нин озадаченно нахмурил брови, опасаясь, что Гу Линьсяо вдруг откроет рот и вгрызётся зубами в его шею, злобно разрывая кожу. В прошлой жизни этот негодник любил делать такое.
Как он может быть таким приставучим даже в детстве?
Чи Нин мирно и спокойно лежал, пока Гу Линьсяо не проснулся. Он медленно захлопал ресницами и затем расплылся в улыбке.
Чи Нин не дал своему ученику поваляться в постели, схватив его за шиворот и отстранив от себя, сказав:
— Пора идти на утреннюю практику.
Быть в одной постели – вот уж предел его терпения. Чи Нин провёл рукой по горячим щекам, видимо, он всё ещё не привык к такой близости с кем-либо.
В дальнейшем нельзя будет больше поддаваться и позволять Гу Линьсяо забираться к нему в постель.
Гу Линьсяо расторопно умылся и пошёл на утреннюю практику, а Чи Нин, сидя перед зеркалом, завязывая волосы, краем глаза заметил фигуру, стоящую в дверях.
Этот человек, осторожно ступая вперёд и тут же назад, походил на юного взломщика, впервые пробирающегося в чужое жилище.
Чи Нин не удержался и окликнул:
— Входи, Цзун Дай.
Цзун Дай был старшим учеником Чи Нина, высокий и с серьёзным лицом, он был очень простодушным и честным. Чи Нин не любил возиться с делами «Павильона Трепетного Сияния», так что всё поручил этому ученику.
Цзун Дай дважды рассмеялся и, ступив внутрь, спросил:
— Учитель, Вы больше не сердитесь?
— На кого это я должен сердиться?
— На Вашего младшего ученика, на Гу шиди*. Вчера он поссорился с учеником под руководством дяди Шэнь и ранил другого ученика по имени Тао Юй. Вы наказали Гу Линьсяо переписать свод методик сердца сто раз.
(п.п.: 师弟 "shīdì" [шиди] – 1) младший брат-ученик; 2) братец-наставник (вежл. о младшем по возрасту сыне коллеги или учителя); 3) ученик (студент) младших классов (курсов) (по сравнению с говорящим).)
Чи Нин всё понял.
Причиной стало то, что Тао Юй насмехался над Гу Линьсяо, что, хоть он и стал личным учеником Бессмертного Юньцина, но его способности всё равно хуже, чем у обычного ученика.
Гу Линьсяо сначала не хотел с ним спорить, но Тао Юй не унимался, толкал и пихал Гу Линьсяо, и нефритовый кулон с его талии слетел, ударился о камень и разбился.
В прошлой жизни Гу Линьсяо, заносчивый и не желающий извиняться, только усугубил ситуацию, и Чи Нин, не зная истинных причин, вынужден был наказать своего ученика.
Теперь-то он понимает, что ошибочно наказал Гу Линьсяо.
Цзун Дай, видя, что Чи Нин молчит, продолжил:
— Я сегодня выяснил, что этот Тао Юй обычно любит сплетничать. А тот кулон Вашего ученика Гу очень дорог ему, ведь это подарок от его матери...
Чи Нин, тряхнув белоснежными рукавами, спокойно произнёс:
— Я пойду восстановить справедливость для твоего младшего брата.
Кулон, оставшийся ему от матери, был единственной связью Гу Линьсяо с родными. В прошлой жизни Чи Нин, не зная подробностей, наказал Гу Линьсяо, должно быть, сильно огорчив его.
Перед главным залом «Нефритового Пика» строй учеников стоял чётко и ровно, под руководством дежурных ученики тренировались с мечами.
«Нефритовый Пик» был первым среди всех секты, его влияние и традиции уходили в глубокую древность. В нём было три известных бессмертных главы: Се Цзюцзе, Пань Юньхэ и Бессмертный Юньцин.
Чи Нин не любил, когда его называли третьим главой, считая, что это лишь обременит его ненужными хлопотами – вести дела секты, принимать новых учеников. Он просто хотел вести жизнь беззаботного отшельника, свободную и ничем не стеснённую.
— Ах, это не Бессмертный Мастер Чи пришёл? — воскликнул один зоркий ученик.
При этих словах вокруг сразу оживились даже те, кто клевал носом или лениво тренировался. Все, как по команде, стали двигаться чётко и синхронно.
Ученики побаивались Чи Нина. Два других главы доброжелательны и общительны, а Бессмертный Мастер Чи холоден и немногословен, словно изящное божество, которым лучше любоваться издалека, не смея приблизиться.
— Посмотрите, как красив Учитель Чи! Если бы он почаще улыбался, было бы ещё лучше, — с восхищением вздохнул круглолицый юноша.
Его высокий товарищ рядом закивал:
— В прошлогоднюю новогоднюю ночь, когда второй глава рассмешил Учителя Чи шуткой, тот даже держал в руке бокал и улыбался. Он тогда был словно божественное создание с небес.
Круглолицый с сожалением покачал головой:
— Странно, а где же Гу Линьсяо? Он ведь только вчера был наказан.
Его друг огляделся и заметил:
— Точно, он только что стоял рядом. Куда же он делся?
Круглолицый вздохнул:
— Видно, опять сбежал с утренней практики. Бедняга Гу Линьсяо, после того, как его наказал Учитель Чи...
Внезапно высокий прервал его, сверкая глазами в сторону впереди стоящего Тао Юй:
— Ой, а это разве не тот, кто вчера подрался с Гу Линьсяо?
Тао Юй, словно почувствовав на себе тяжёлый взгляд, с ухмылкой обернулся:
— Ха, этот глупый Гу Линьсяо опять сбежал с тренировки? Он и правда глуп и бесполезен.
Едва он успел договорить, белоснежная лента вмиг обвилась вокруг его запястья и с силой дёрнула, выволакивая его из строя.
Чи Нин с побледневшими губами, словно глыба арктического льда, держал в руке духовный меч Линси:
— Что ты только что сказал?
Тао Юй затрясся от страха, его ноги подгибались, словно он вот-вот упадёт на колени:
— П-простите, Бессмертный Мастер Чи... Я больше не буду... Не наказывайте меня...
Чи Нин холодно произнёс:
— Эти слова следует произнести перед Гу Линьсяо.
В тихом саду «Нефритовых Цветов» Гу Линьсяо сидел, скрестив ноги под древним деревом, и слушал, как Шэнь Цюйтин рассказывает о своих наблюдениях за пределами горы.
Ничего особенного – мир всё ещё такой же, как и в прошлой жизни.
Гу Линьсяо, равнодушно грызя сахарную тыкву, съел первую, вторую, третью...
Но когда потянулся за четвёртой, его вдруг схватили за шиворот, словно непослушного щенка.
Лорд Демонов был в ярости: «Кто посмел так непочтительно вести себя с ним?!»
Но, обернувшись, он увидел перед собой ясный и прекрасный взор Чи Нина.
Ах, как же он красив...
Лорд Демонов тут же сжался, выпустил сахарную тыкву, которая с глухим стуком упала на землю, покрываясь пылью и грязью.
Гу Линьсяо разинул рот от досады, думая: «Вот ведь, зря потраченное серебро, ты мне еще за сахарную тыкву заплатишь!»