Исключительно красивый учитель

Во время битвы молнии непрерывно расчерчивали ночное небо, раздавались глухие раскаты грома, и птицы, сидевшие на верхушках окрестных деревьев, в панике разлетались во все стороны.

Раскаты грома становились всё громче, а молнии, извиваясь, как ядовитые змеи, казалось, вот-вот вонзятся в землю.

Небеса заволокли бушующие облака, и после каждого оглушительного раската, земля, горы и долины содрогались.

Для культиваторов такое зрелище было более чем знакомо.

Это уже не была обычная гроза.

На лице Хо Лю появилось безумное ликование:

— Небесная Кара! Пришел срок смерти для Гу Линьсяо!

Небесная кара бывает разной силы – чем слабее культиватор, тем слабее кара. Но чем сильнее способности, тем опаснее преодоление кары.

Столь ужасающая Небесная Кара, и происходит она прямо у «Дворца Небесного Вознесения» – все это, несомненно, из-за Гу Линьсяо.

Гу Линьсяо уже достиг поздней стадии Преображения Духа, ещё один шаг – и он вознесется в ранг бессмертных. Но за последние триста лет на Континенте Угасающей Звезды никому не удавалось преодолеть это последнее испытание, многие гениальные праведные культиваторы погибли на этом пути.

Что уж говорить о злодее, совершившем множество преступлений и обагрившем руки кровью.

Скорее, чем преодоление кары, это было требование Небес забрать его жизнь.

Чи Нин обернулся к Гу Линьсяо, его ресницы дрожали, он никогда прежде не испытывал такого ужаса:

— Ты в последнее время не использовал никаких заклинаний, Золотой Зверь тоже не пробуждался, почему же Небесный Закон всё равно обрушил на тебя кару...

Небесный Закон – это око Высших Небес, следящее за миром людей, помогающее искоренять нарушителей и поддерживать равновесие в Трех Сферах. Видимо, Гу Линьсяо, практикующий нечестивые искусства, разгневал Небесную Сферу.

— Не бойся.

Гу Линьсяо хотел протянуть руку и коснуться лица Чи Нина, но увидев клубящуюся вокруг его пальцев мрачную адскую энергию, мог лишь опустить руку.

— Гу Линьсяо, — губы Чи Нина побледнели, — передай мне свою адскую энергию, я разделю с тобой эту Небесную Кару.

Последние слова прозвучали тихо, но непоколебимо. Чи Нин тоже достиг уровня Преображения Духа, и ещё никогда двум могущественным культиваторам не приходилось сражаться с Небесной Карой. Чи Нин подумал, что, возможно, ценой собственной жизни ему удастся спасти Гу Линьсяо.

Он не позволит Гу Линьсяо умереть.

— Глупец, — Гу Линьсяо покачал головой и рассмеялся, по-прежнему беспечно. — Они правы, я не человек и не демон, не стоит беспокоиться о моей жизни и смерти.

Гу Линьсяо взмахнул рукавом, выпустив Золотого Зверя, и приказал ему:

— Защити Чи Нина, — затем оттолкнулся от земли и взмыл в воздух прямо навстречу молниям.

Золотой Зверь обернулся железной клеткой, крепко удерживая Чи Нина на месте.

Чи Нин призвал Линси, чтобы разбить клетку, его духовная энергия разлилась волнами, пытаясь разорвать оковы.

— Золотой Зверь, — истощив резервы золотого ядра, Чи Нин все же упрямо продолжал. — Гу Линьсяо погибнет, отпусти меня... отпусти меня... — последние слова вырвались сквозь слезы.

Силуэт Гу Линьсяо парил в воздухе, яростные молнии со всех сторон устремлялись к нему.

От трех ударов Небесной Кары либо обретаешь бессмертие, либо твоя душа полностью уничтожается.

Гу Линьсяо должен был испытывать страх, но в этот момент он был на удивление спокоен. В его голове было пусто, каждый нерв перестал откликаться, единственное, о чем он мог вспомнить – белоснежные одежды под цветами Линьсяо.

В тот год цветы Линьсяо распустились ярко-алыми и пышными, некто, подобный бессмертному, взял его за руку и сказал: «Не бойся, я отведу тебя домой».

Обжигающе-белый сгусток молнии обрушился на него. Гу Линьсяо собрал все духовные силы, чтобы противостоять и принял на себя этот удар.

Казалось, все его внутренние органы сдавило и сместило. Он глухо закашлялся, в горле появился привкус крови, а изо рта хлынула свежая кровь.

Не дав Гу Линьсяо опомниться, на него обрушился второй удар Небесной Кары, в сотни раз опаснее первого, вынудив его отступить на десятки шагов. Лишь призвав меч Тайчэнь* и выставив его навстречу тучам, ему с трудом удалось устоять на ногах.

(п.п.: Меч Извлекающий Звезды).

Казалось, что циркуляция его духовной энергии остановилась, а чувства притупились.

Голова Гу Линьсяо закружилась, он стиснул зубы и сглотнул кровь.

А ведь это был только второй удар.

В самом центре небес образовался огромный вихрь, ветер и облака закружили песок и камни в бешеном вращении.

Острые грани камней оставили на лице и шее Гу Линьсяо несколько кровавых порезов.

Похоже, Небесам он казался слишком крепким орешком, и в этот последний раз они намеревались полностью рассеять его душу.

Давление ветра было столь велико, что окружающий воздух разрывало в клочья, напоминая вой демонов.

Гу Линьсяо бросил взгляд на землю, пытаясь отыскать тот белый силуэт. Но густые тучи скрывали его от взгляда, не позволяя разглядеть Чи Нина.

Может, и к лучшему, что он не видит, как это нечистое отродье волочит Чи Нина, подобного нефритовой жемчужине, в бездну.

Мужчина провел пальцем по уголку рта и с вызовом усмехнулся темным небесам:

— Так вы хотите отомстить мне смертью? Ну же, давайте!

Он шагнул по воздуху вверх, прямо навстречу Небесной Каре.

Последний, третий удар кары, наконец, сформировался – это был ревущий белый дракон, обрушившийся с небесного свода.

Гу Линьсяо поднял меч Тайчэнь.

Но перед ним возникла белая фигура, и прохладное мягкое тело погрузилось в объятия Гу Линьсяо.

Нежные черные волосы обвились вокруг его пальцев, донесся аромат сандалового дерева и цветов сливы.

Гу Линьсяо распахнул глаза:

— Нет, Учитель!

Но теперь было слишком поздно пытаться оттолкнуть Чи Нина!

Раздался оглушительный грохот, и земля и небеса сотряслись.

...

Боль, невыносимая боль.

Все кости и конечности были разбиты, и из них сочилась кровь.

Духовные силы также иссякли – в тот ужасный миг Чи Нин использовал все свои накопленные за жизнь силы, чтобы противостоять Небесной Каре.

Чи Нин с трудом разомкнул глаза и встретился с налитыми кровью глазами Гу Линьсяо. Он увидел, как из глаз мужчины скатилась слеза.

Слеза Гу Линьсяо, словно капля крови, упала на тыльную сторону ладони Чи Нина, обжигая её своим жаром.

Чи Нин впервые видел, как его ученик плачет, но теперь он не мог его утешить, он даже не мог поднять руку. Как только он открыл рот, из него хлынул поток крови, окрасив белоснежные одежды в алый цвет.

— Не... не плачь.

Прохладный ночной ветер развевал широкие рукава, и высокий Лорд Демонов медленно опустился с небес на землю, прижимая к груди мужчину в белых одеждах.

Хо Лю и остальные были потрясены до глубины души, они и не думали, что Чи Нин окажется столь глуп, чтобы броситься и заслонить Гу Линьсяо от Небесной Кары.

Это было слишком глупо.

Ходили слухи, что сотню лет назад одна женщина каким-то образом переложила Небесную Кару своего возлюбленного на себя, в результате чего сама погибла, а тот всего лишь поплакал напоказ и вскоре нашел себе новую любовь.

— Не волнуйтесь, Учитель, я передам Вам духовные силы... Я спасу вас, — на лице Гу Линьсяо было детское растерянное выражение, он кричал во все стороны. — Шэнь Цюйтин, Шэнь Цюйтин, быстрее принеси лекарство!

Чи Нин слегка покачал головой, в его нынешнем состоянии даже божественный целитель был бы бессилен:

— Гу Линьсяо, мне холодно... Я вижу «Нефритовый Пик», Цзун Дай вернулся с охоты и притащил барана, и там старшие братья Се и Ци...

Вдали поднимался туман, и Чи Нин смутно видел знакомые силуэты в одинаковых одеждах культиваторов, сражающихся и обменивающихся ударами, а проигравшие наказывались штрафным кувшином вина.

Гу Линьсяо сжал руку Учителя и передал ему остатки своих внутренних сил, пытаясь исцелить его раны:

— Не смей думать о том, чтобы присоединиться к ним. Если ты посмеешь умереть, я снова подожгу «Нефритовый Пик» и не дам успокоиться ни единой душе!

Чи Нин пребывал в оцепенении.

Три года прошло после уничтожения «Нефритового Пика», и еще три года он прожил в этом мире.

Он отрекся от своего Пути, и каждый прожитый миг был подобен удару ножа или меча.

Вскоре его плоть будет пожрана червями и мерзкими тварями, а душа будет унесена вечностью.

— А'Сяо*, — Чи Нин позвал его самым близким прозвищем. — После моей смерти... не убивай больше невинных...

(п.п.: 1. В китайском языке добавление слога «А» перед именем является уменьшительно-ласкательной формой обращения, выражающей нежность и близость отношений.

2. Обращение (霄) «Сяо» сокращено от имени (顾凌霄) «Гу Линьсяо»).

Чи Нин тихо говорил ему:

— Я написал наставление о сердечном искусстве и положил в рукав. Ты практикуй согласно ему, возможно, сможешь обуздать демонов сердца. Боюсь, я уже не смогу быть рядом, — с горечью добавил он.

Его дыхание становилось все слабее, слова звучали глухо и неразборчиво:

— Похорони меня на вершине горы «Нефритового Пика».

Десятки лет пролетели, словно одно мгновение.

Тот мальчик, хватавший его за одежды, вырос в юношу, а затем возмужал. И теперь Гу Линьсяо стал могущественным Лордом Демонов, враждебным Праведному Пути.

Он провел с Гу Линьсяо долгое время, видел, как тот обретал юношескую отвагу, пережил с ним кровавые бури и бури осуждения за нечестивые пути.

Но теперь все закончилось.

Смертельно усталый Чи Нин прислонился к груди мужчины и закрыл глаза.

Будто увядшее дерево или лебедь, сложивший белоснежные крылья.

В этом мире стало одним живым существом меньше, но для Гу Линьсяо он был всем светом.

Человек в его объятиях был холоден и безмолвен...

Гу Линьсяо сошел с ума:

— Почему ты заслонил меня?! Я заслуживаю самого страшного наказания! Чи Юнцин, ты просто хотел, чтобы я был перед тобой в долгу? Раз ты умер, я перебью всех людей в этом мире, чтобы они составили тебе компанию!

— Чи Юньцин, если ты не хочешь, чтобы другие умирали, тогда живи для меня!

— Очнись, и я соглашусь на все твои условия.

— Взгляни на меня еще раз, хорошо?

Он сорвал с него драгоценный головной убор, волосы Гу Линьсяо рассыпались, а в его глазах полыхали красные жилки.

Раньше, когда он так говорил, Чи Нин бросал на него сердитые взгляды, но теперь у Чи Нина не было никакой реакции, тепло постепенно покидало его тело.

Почему именно тот, кого Гу Линьсяо обидел больше всего, оказался перед ним преградой?

— Чи Юньцин, когда ты научишься быть хоть немного эгоистичным?

Тяжелые черные тучи разразились проливным дождем, весь мир для людей похолодел.

— Я скоро присоединюсь к тебе, — прошептал Гу Линьсяо.