Исключительно красивый учитель

Они все еще наслаждались объятиями, когда голодные гиены окружили их.

Гу Линьсяо прижал Чи Нина* к ложу, его длинные пальцы сзади сжали хрупкую шею добычи, а снизу он грубо вторгался:

— Эти идиоты, считающие себя благородными последователями правильного пути, снова здесь, — в глазах мужчины мелькнула холодная жестокость. — Как раз вовремя, мелкие черти внизу проголодались, можно накормить их блюдом из этих праведников.

Все тело Чи Нина было нежно-розового оттенка, белые одежды свисали с локтей, готовые упасть:

— Ты обещал... обещал вернуться...

— Вернуться? — Гу Линьсяо рассмеялся, словно услышал невероятную шутку. — Мой добрый учитель, не эти ли железные оковы «Дворца Небесного Вознесения» лишили тебя рассудка? Если я сейчас обернусь, люди снаружи дворца непременно изрежут меня на тысячи кусочков, чтобы отомстить, — жестоко говорил он. — Я лишь небрежно согласился тогда, потому что в ту ночь ты вёл себя послушно в постели.

Гу Линьсяо добавил также:

— Если я обернусь, кто будет стоять у меня за спиной?

Гу Линьсяо, Безрассудный Лорд, от одного имени которого трепетал весь мир. Он мог оживлять мертвых, превращая их в марионеток для своего использования. Везде, где он проходил, оставались горы трупов и моря крови.

Ходили слухи, что Гу Линьсяо когда-то был учеником наставника Бессмертного Юньциня* из секты «Нефритового Пика», но глубоко возненавидел своего учителя. Когда власть оказалась в его руках, Гу Линьсяо разрушил «Нефритовый Пик» и казнил всех учеников на вершине горы. Он также захватил своего бывшего учителя и держал его пленником в постели, наслаждаясь им каждую ночь.

Гу Линьсяо обхватил тонкую талию Чи Нина и усадил этого ледяного красавца к себе на колени.

Измученный грубым обращением, Чи Нин не мог сдержать тихий стон – его нежный, страстный голос был подобен расцветшему в весеннюю ночь бутону.

Гу Линьсяо любил, когда его учитель был доведен до предела. Он с издевкой усилил напор, но заметил, что Чи Нин крепко сжал губы, не издав ни звука.

— Хочется вскрыть тебя и посмотреть, не из камня ли ты сделан? Уже попал в темницу, а все еще строишь из себя непорочного снежного лотоса? Для кого это представление? — Ладонь Гу Линьсяо опасно поглаживала грудь Чи Нина. — Учитель видел мое сердце, ты сам вырвал его, и кровь потекла по твоим запястьям, окрасив всю одежду в красный цвет.

Сердце Чи Нина будто действительно сжали в железном кулаке. Он разбито произнес:

— Не говори... умоляю...

— Почему не говорить? Есть кое-что, чего я не помню, а учитель должен рассказать мне. Сколько лет было твоему ученику, когда ты вырвал его сердце? Было ли ему больно?

— Прости...

— Ого, извиняешься, надо же, — Гу Линьсяо холодно усмехнулся.

Человек на его коленях больше не издавал ни звука. Гу Линьсяо сжал подбородок Чи Нина, заставляя того поднять голову. Несколько прядей волос прилипли к щекам, а из покрасневших глаз скатились несколько слезинок.

Он плакал.

Гу Линьсяо любил доводить Чи Нина до слез в постели. Но Чи Нин был крепким орешком – даже когда боль была невыносимой, даже если изо рта шла кровь, он молчал.

А сегодня он горько плакал из-за былых событий, и Гу Линьсяо совсем не чувствовал радости.

— Еще не поздно остановиться. Я разделю с тобой бремя твоих ужасных грехов, помогу восстановить твою духовную сущность и постепенно вернуть силы...

— Хватит! — Гу Линьсяо оборвал его.

Какая насмешка – этот человек сам лишил его духовной сущности и рассеял всю его культивацию. А теперь уговаривает его искупить грехи?

Невозможно.

Когда Гу Линьсяо излил свою злость, он не стал беспокоиться о жизни человека в постели, а просто встал и неторопливо запахнул халат. Его фигура была прекрасна, гладкие мускулистые линии таили в себе опасную взрывную силу:

— Я пойду разберусь с этой группой отбросов, а ты жди моего возвращения.

Измученный Чи Нин потерял сознание и смутно что-то пробормотал. Растрепанные длинные волосы рассыпались по расшитому одеялу, его хрупкое тело едва выпирало из-под покрывала.

Он был таким худым, жалким, как обездоленный котенок.

В сердце Гу Линьсяо шевельнулось неприятное чувство. Уходя, он сказал:

— Сегодня вечером принесу твое любимое блюдо, только не умри во «Дворце Небесного Вознесения».

(п.п.: «Чи Нин» – изначальное имя гг., а «Бессмертный Юньцин» – духовное имя, от которого гг. отрекся, порвав с праведным путем культивации).