33
Глава 32. Старые друзья
Все почувствовали, как изменилось напряжение в комнате.
– Смотрите-ка, смотрите. Твой любовник идет, чтобы тебя спасти, – заключил Танатос. Он выглядел дьявольски довольным. «Ледяная жила» снова зашевелилась. Один конец высвободился и пополз вверх по моей шее. Он обвился вокруг моей головы и накрыл мне рот, как кляп. Губы обожгло холодом.
В тот же момент лучи черного света пронзили кирпичную стену. Пересекаясь друг с другом, они соткались в беззвучный взрыв тьмы.
Когда ко мне вновь вернулось четкое зрение, в центре комнаты стоял Люциан. Он был опасно спокоен. Его взгляд заскользил по присутствующим и наконец остановился на мне.
– Ты в порядке?
Тиски не дали мне кивнуть головой, но мое заплаканное лицо говорило лучше тысячи слов. У Люциана заходили желваки, когда он обернулся к моему отцу. Знал ли он, кто стоял перед ним?
– Ты прибыл как раз вовремя к грандиозному финалу, брахион! – Танатос встречал его с распростертыми объятиями.
– Имеешь в виду свою смерть, Харрис?
«Боже!» Он не знал. Люциан все еще принимал мужчину с ледяными глазами за Уилсона Харриса!
Я старалась его предупредить, но сама едва ли смогла бы разобрать приглушенные звуки, которые вырывались из моего рта.
Люциан не обращал на меня внимания.
– Отпусти девушку!
– Потому что?.. – уточнил отец. Похоже, он развлекался, как никогда.
– Так ты заработаешь себе быструю и чистую смерть. В противном случае...
Электра, которая бродила, словно огромная кошка, вокруг моей матери и Викториуса, захохотала. Эта женщина вообще умела что-нибудь, кроме этого?
– К тебе это предложение не относится, предательница! – процедил Люциан и наградил ее взглядом, от которого она побледнела. Могущественная демоница или нет, Электра боялась Люциана.
Резкий звук опять привлек мое внимание к Танатосу. Он достал свой ациам. Его иллюзия безобидного человека была безукоризненна. Ни ауры силы, способной его выдать, ни черных глаз, ни сияния узора на металле.
– Этот клинок тебе не принадлежит! – голос Люциана мог бы расколоть лед. – Он принадлежал моему другу.
Не выпуская из виду Танатоса, Люциан тоже обнажил свой ациам. У него в руке гравировка сразу же вспыхнула.
Оба брахиона начали обходить друг друга по кругу. Я закричала. Люциан слепо шел прямо в ловушку.
– Ах, да, твой друг... – издевался отец. – Как же его звали? Танатос... Он был глубоко тронут, что ты не прекращал его поисков. Он даже предлагал мне посвятить тебя в наш круг.
Брови Люциана мрачно нахмурились:
– Лжец! – Так быстро, что невооруженным глазом я не могла этого заметить, Люциан набросился на моего отца. Столкнувшись, ациамы высекли искры. Танатос отразил удар и опять перешел в оборону.
– Это правда, поэтому он захотел сделать для тебя исключение в том барьере, который стоял на Ариане, – отец продолжал его провоцировать. – Он считал, что ты поведешься на этот трюк под названием «девушка в беде» и защитишь ее от Лиги.
Он моментально получил еще одну атаку со стороны Люциана. Теперь Танатос ловко увернулся от своего бывшего ученика. Он воспользовался замахом при ударе и врезал Люциану локтем в лицо. Люциан отступил на несколько шагов.
Я снова завопила. Должен же он заметить, что его противник искуснее и быстрее любого человека, будь на нем хоть все возможные печати. И действительно... насторожившись, Люциан по-новому взглянул на человека напротив. Мой отец ответил на его взгляд.
– А что бы подумал твой старый друг Танатос, узнай он, что ты переспал с его маленькой дочкой? – насмешливо поинтересовался он.
– Танатос мертв.
– В самом деле? – засмеялся отец и позволил своему ациаму засветиться. – Ах, Люциан, я понимаю, что ты не можешь видеть сквозь мою иллюзию, но я был готов поспорить, что ты будешь первым, кто догадается.
В помещении воцарилась тишина.
А потом глаза Люциана расширились. Было буквально видно, как его разум постепенно осознает всю степень этого предательства. Неверие сменилось растерянностью, за которым последовали разочарование и чистая ярость.
– Ты грязный ублюдок.
– И всегда им был, – осклабился Танатос, изобразив пародию на поклон.
– Как?! Как тебе удалось сменить тело?
– А после того как Электра вернула мне сердце, это уже не было так сложно. Нам всего-то и надо было пересадить его добряку Уилсону Харрису, провести небольшой ритуал, и вот... – отец мимоходом пожал плечами. – Если пожелаешь, я мог бы и тебе в этом посодействовать.
– Нет, благодарю. Я привязался к своему телу, – сухо отказался Люциан.
Танатос еще раз дернул плечом. А потом в его голосе появился незнакомый тон:
– Знаешь, а ведь это была не ложь. Я часто размышлял о том, чтобы обратить тебя.
– И что же тебе мешало?
– Я думал, когда расскажу тебе про Изару и свои планы, в тебе проснется этот долг чести и ты выдашь меня Совету. Но потом, – продолжил он, явно развеселившись, – я увидел тебя в Ирландии с моей дочерью. И тогда у меня как будто глаза открылись. Ты, чертов кретин, украл мой план. Ты захотел ее душу, и она уже была к этому близка, не так ли?
Медленно губы Люциана тронула улыбка.
– Что я могу сказать... женщины не могут передо мной устоять.
Я не поверила своим ушам. Естественно, мой мозг твердил мне, что Люциан обманывает Танатоса, чтобы спасти меня. Но червячок сомнения остался, несмотря ни на что. В конце концов, эти двое были друзьями несколько веков.
Танатос обрадованно взглянул на меня:
– А я тебя предупреждал, Ариана. Если бы ты лучше слушалась своего папу... Он уже признавался тебе в любви? Ай, само собой. Но, конечно же, тебе никому нельзя об этом рассказывать, потому что это вызовет столько трудностей, так ведь? Люциан так любит быть трагическим героем. Восхищение, преданность, отчаяние, доверие и, конечно, желание.
Я сглотнула. Как мог кто-то так ошибаться, но одновременно попадать прямо в цель?
С довольной ухмылкой Танатос вновь обратился к бывшему воспитаннику:
– Твой вкус не изменился за последние столетия, Люциан. Расскажи мне, каково было почувствовать вкус ее души. Изара, бессмертное пламя... Это должно быть невероятно.
– Да ничего особенного. Честно говоря, в постели она гораздо лучше. – Только сделав над собой усилие, я не позволила его резким словам резануть мне прямо по сердцу. На лице Люциана не дрогнул ни один мускул. Он устроил идеальное представление, чтобы скрыть, что чувствовал ко мне. По крайней мере, я в это верила. Ведь я носила на себе его знак. Я сама его видела!
Нет, не видела!.. Люциан мне его показал.
Танатос захихикал:
– Ты и не представляешь, как я по тебе скучал, Люциан. Присоединяйся ко мне! Вдвоем мы стали бы непобедимы. Мы сотрем Лигу в порошок!
Я почувствовала, как в помещении сдвинулся баланс сил, и затаила дыхание. То, что Танатос таким образом отдавал предпочтение Люциану, не понравилось ни Электре, ни Тристану. Обо мне и говорить было нечего...
Электра приоткрыла свой безупречный ротик, чтобы поспорить с решением Танатоса, но потом передумала ему перечить.
– Наша клятва связывает нас с Лигой, – проговорил Люциан в напряженной тишине.
– Мы клялись служить общему благу праймусов. Я никогда не нарушал клятву! – парировал Танатос. – Лига – как болезнь. Давай освободим праймусов от нее.
– А потом будем ими править?
Старший праймус широко улыбнулся:
– Милый маленький бонус.
Люциан пытался разболтать Танатоса? Я горячо на это надеялась, потому что, если нет... В эту секунду я поймала взгляд его зеленых глаз. Они были лишены всякого выражения.
– А ее душу тоже получишь ты?
– Все-таки это я ее создал, – сказал Танатос. – Но, если получится, я могу сделать тебе такую же. Лига сгорит, как пришлось сгореть нашим друзьям-брахионам, – его рука вытянулась в сторону статуй рыцарей, а в моей голове встал на место последний кусочек пазла. Эта комната была личным мемориальным залом Танатоса. Рыцари были не рыцарями, а скульптурами брахионов, убитых Лигой. Потому-то они и были повернуты лицами к стене. Чтобы продемонстрировать их знаки праймусов на спинах.
У моего отца точно были не все дома!
Люциан тоже рассматривал статуи. Горе и злость смешались на его лице. Эти брахионы были и его друзьями.
– Заманчиво, – тихо произнес он. «О господи...» Это звучало чересчур правдоподобно...
С диким взглядом мой отец опустил свой ациам.
– Какова твоя цена?
Неожиданно краем глаза я уловила движение. Тристан вышел из тени. Его голос был спокоен, но на лице читалась неприкрытая ненависть.
– Люциан тебе лжет! Он никогда к тебе не примкнет. Он... влюблен в твою дочь.
Это откровение прозвучало в звенящей тишине.
Отец поджал губы. Он переводил взгляд от Люциана к Тристану, потом ко мне и обратно к бывшему ученику. Однако Люциан отнесся к новому участнику действия с холодным спокойствием.
– Тристан – восставший из мертвых...
– Ты не можешь меня убить. Когда ты уже это запомнишь?
Оба молодых человека разрывали друг друга на части одними лишь взглядами. Люциан прищурил глаза.
– Ты хотел узнать мою цену, Танатос? Вечная душа, как у Ари, и его голова.
Тристан не впечатлился. Он был абсолютно уверен в себе и в том, что мой отец ему доверял. Безмолвная дуэль превратилась в борьбу за благосклонность Танатоса.
– Тристан говорит правду?
– Разве ты не знаешь меня лучше? – легкомысленно возразил Люциан.
– Отвечай на мой вопрос! – взревел Танатос и поднял свой кинжал. – И не забывай, что это я научил тебя играть с правдой.
Время словно замедлило ход, и невозмутимость Люциана дала трещину. Он промолчал, сжав челюсти. Он никогда не врал, и Танатосу было это известно.
В высшей степени довольный собой, Тристан скрестил руки на груди, пока я с трудом осмысливала происходящее. Я почувствовала бесконечное облегчение, потому что чувства Люциана ко мне были настоящими, и в тот же миг меня охватила паника из-за того, что теперь все об этом узнали.
– Значит, это правда, – прошептал Танатос, настолько же удивленный, насколько разочарованный. Повисло давящее молчание. Можно было услышать, как муха пролетит.
– И что теперь, Люциан?
Младший брахион мрачно улыбнулся.
– Теперь, – сказал он, – покончим с этим.
Как две стихийные силы, ученик и наставник бросились друг на друга. Их мощь заставила землю содрогнуться. Сияющие ациамы рисовали полосы света в темноте. Это был безупречный смертельный танец. Танатос собрал в руках сгусток чистой энергии. Люциан прыгнул. Позади него разлетелся на куски массивный алтарь. Каменные обломки, как пули, полетели в мою сторону. Я зажмурилась, но град камней обрушился на мерцающий голубоватым светом барьер. Тристан. Не двигаясь, он стоял рядом со мной и следил за ходом битвы.
Каждый раз, когда металл царапал плоть, сила брахиона проникала в сущность противника. Жар просачивался сквозь каждую рану, сколь бы незначительной она ни была. Любой обычный праймус под таким мощным натиском уже давно покинул бы свое тело. Но мой отец и Люциан не были обычными праймусами.
Второй взрыв уничтожил одну из статуй брахионов. На этот раз его устроил Люциан, и Танатосу лишь с трудом удалось ускользнуть с линии огня.
– Ты стал сильнее. Многих Совет заставил тебя казнить? – глумился отец. Он старался не подавать виду, но слегка прихрамывал.
Люциан сплюнул кровь ему под ноги и вскинул свой клинок.
– Достаточно, чтобы ты вошел в их число.
Танатос запрокинул голову и расхохотался:
– Очень хорошо, парень. – Его взгляд обратился ко мне. – Посмотрим, как ты разберешься с этим.
«Ледяная жила», опутывавшая мою грудь, медленно оживала. Я захрипела. С отвратительным лязгом металла о металл губы еще сильнее врезались в мое тело.
– Слабости смертельны, Люциан. Разве я тебя этому не научил?
Я сцепила зубы, чтобы не заорать, так как понимала, что именно этого добивался Танатос. Люциан должен был отвлечься на меня. «Этому гаду придется долго ждать! Не сдаваться, не кричать! Не сдаваться! Не кричать!»
Люциан кинулся к нему с угрожающим рыком. Больше я ничего не увидела, потому что слезы боли застили мне глаза. Я едва могла дышать.
«Не сдаваться! Не кричать!»
Ациамы не прекращали звенеть, встречаясь друг с другом.
– И это всё, Люциан? – разгневанно завопил мой отец. Давление на мою грудную клетку усиливалось. Я почувствовала, как сломалось ребро. Жидкий огонь распространился по моим легким и выжал крик через мой кляп.
Сразу после этого вскрикнул и Люциан. Танатос смеялся.
Новая боль пронзила меня, когда внезапно оковы расслабились и с хрустом отпустили мои треснувшие ребра. Я закашлялась, ощутив во рту вкус крови.
– А сейчас, дочь моя, смотри, как умрет твой возлюбленный!
Я заморгала. Люциан лежал на спине, тяжело дыша. Вокруг него на полу росла лужа темно-красного цвета. Несмотря на это, он все еще силился подняться на ноги. Танатос хладнокровно ударил его в живот, после чего замахнулся кинжалом. Клинок вспорол грудь Люциана и вонзился глубоко в камень под ним.
Нет, этого не могло быть!
– Теперь ты готова сотрудничать, Ариана?
Повинуясь его воле, «ледяная жила» освободила мне рот. Легкие неконтролируемо наполнялись кислородом. Я даже не замечала этого. Всё расплывалось. Я видела, как губы Люциана открылись в исступленном крике, но уже не услышала его. Все, что я слышала, – это грохот собственного сердцебиения и свое хриплое дыхание. Голова Люциана завалилась набок. Его зеленые глаза нашли мои. Я знала, чего он от меня хотел, чего ждал. Поэтому я тихо прошептала:
– Нет.
И с этим простым словом отчаяние, страх и гнев ударили по моим стенам с такой силой, которой я еще никогда не испытывала. Он умрет. Из-за меня. Моя защита начала разваливаться.
– Этого мало! – пробормотал Танатос и направил свою силу через ациам в тело Люциана. Его кожа начала светиться, как будто он сгорал изнутри. Остатки моего барьера пошатнулись.
– Видишь, Люциан? Похоже, этого все еще недостаточно. Возможно, потому, что она недостаточно сильно тебя любит, – зашептал Танатос на ухо умирающему.
«Больше, чем достаточно», – мысленно закричала ему я, но Люциан не мог меня услышать. Мне нужно было что-то сделать. Я призвала его печатью. Это была моя вина. Он пришел ради меня. Если бы не «ледяная жила», я бы разорвала Танатоса голыми руками.
– Ты никогда не получишь мою душу! – прохрипела я.
Отец негромко рассмеялся и махнул Электре, чтобы та подошла к нему. За собой она поволокла мою маму, все еще пребывающую в трансе. «О, пожалуйста, нет!»
– Тогда увеличим ставки, – воодушевился он. По мановению его руки мама очнулась. Она оторопело оглянулась.
– Что здесь происходит? Где я нахожусь?
– Мам, все будет хорошо. Пожалуйста...
– Ари! Ты же вся в крови. Боже мой! – она хотела подбежать ко мне, но тонкая ручка Электры беспощадно вцепилась в ее руку. – Отпустите меня, нахалка! – Праймус ее не выпустила, она отвесила маме пощечину.
– Оставь их в покое, чертов ублюдок! – выговорил Люциан из последних сил. Танатос тут же обратил свое внимание на него.
– О, Люциан, ты что, стал романтиком?
– Пошел ты, – выплюнул тот в ответ.
– Уилсон?! – мама ошарашенно уставилась на отца. Из-за шока она даже бросила сражаться с Электрой. Танатос встал и в предвкушении переводил глаза с меня на мою мать.
– Нет! – отчаянно заорала я, но он меня проигнорировал.
– Я. Не. Уилсон, – он прикоснулся к ее лбу и забормотал что-то зловещее. Из его радужек моментально начал исчезать голубой цвет, пока не осталась одна чернота. «Не сдаваться... Не кричать...» Мама встряхнула головой, словно пробудилась от гипноза. А дальше... она окончательно потеряла контроль.
– Ты! – закричала она на отца. – Что ты со мной сотворил. Не дотрагивайся до меня! Где Ари? Не отбирай ее у меня снова. Прошу, я всё сделаю! Но... – и тут она обнаружила Электру. – Господь всемогущий! Пожалуйста, только не опять, – с визгом она молотила вокруг себя руками, пока праймус не схватила ее за горло. – Оставь меня! Изыди, демон!
Мама вспомнила! Обо всем.
– Прекратите! – воскликнула я со слезами на глазах. Мама, задыхаясь, повисла в руках Электры. Танатос разразился смехом и пнул Люциана в бок.
– Отдай мне свою душу, Ариана, и всё закончится!
Я не могла так поступить, иначе всё было бы напрасно.
У мамы начали синеть губы. Она вздрогнула и вдруг обмякла. Я завопила. Электра посмеивалась. Я чувствовала, как дыра в моей защите увеличивалась. Танатос взялся за ациам, торчащий из груди Люциана. Его сущность снова загорелась. Люциан взревел от боли. И тогда плотину прорвало. Мои стены пали, и всё вокруг накрыло разрядом энергии от моих эмоций.
– Ну, наконец-то, – в восторге вскрикнул Танатос. – Хоть какой-то прогресс. – Не успела я сделать и вздоха, как он возник передо мной. Его глаза светились серебром. Он кормился мной. Электра тоже. Я всем нутром ощущала, как оба праймуса тянут мою душу.
«Они за это заплатят...»
Затопленные чистым отчаянием, во мне перегорели все ограничители. Мой инстинкт обрел полную независимость. Не отдавая себе отчета, что я делала, я ухватилась за нити, по которым мои эмоции перетекали к бессмертным. И, как я уже делала это прежде в убежище, я их оборвала. Танатос шире раскрыл глаза. Я почти не замечала его, потому что резко остановленная энергия ударила в меня, как отдача от пушки. Тут же пришло головокружение. Мой взгляд обратился к Люциану. Он нуждался в моей помощи. Я понятия не имела, сработает ли это, но выбора не осталось. Поэтому я открыла канал и направила всё туда. Каждую мельчайшую искру своих чувств я проталкивала в это окно.
Я услышала, как Люциан заглатывал ртом воздух, и ликовала, но потом внезапно в моей голове раздался голос Танатоса.
«Ах, малыш. Ты думала, я хочу просто немножко перекусить? Нет, я хочу всё, и ты как раз распахнула передо мной дверь и даже расстелила красную дорожку».
В этот же миг я осознала свою ошибку. Но было слишком поздно. Танатос уже пробрался в мой разум. Его темная энергия захватила меня.
«Хочешь пойти трудным путем? – спросил меня отец. – Всегда пожалуйста!»
Он оттащил меня.
Он меня запер.
Я не могла сопротивляться.
Я широко раскрыла глаза. Нет, Танатос широко раскрыл мои глаза. Я смотрела прямо ему в лицо. Он стоял передо мной и хохотал. Его рука лежала на моей щеке. Я хотела отвернуться, но тщетно. Танатос получил контроль над моим телом. Меня заперли внутри меня самой. Я могла видеть, но не могла пошевелиться. Я чувствовала боль, но не воспринимала ее.
– А теперь будь послушной девочкой и повторяй за мной! – тихо проговорил Танатос.
Я забилась в своей тюрьме. Я неистово рвалась. Я кричала, но ничего из этого не помогало.
– Моя душа... – в ужасе я расслышала собственный голос. Он звучал в унисон с голосом Танатоса.
– ...теперь твоя... – «Нет!» Он не мог! Я не могла! Всё было зря!
– ...Танатос.