24
Глава 24. Белый пони на зеленом лугу
...на ярмарке.
Разноцветные огоньки мигали наперегонки друг с другом. В воздухе витали ароматы жареного миндаля и сахарной ваты, и звучала шарманка. Тут было не протолкнуться, но толпа текла вокруг нас, не прикасаясь, словно мы были на островке безопасности посреди проезжей части. Я скептически подняла взгляд на Люциана:
– Серьезно?
Он ухмыльнулся и дернул плечом:
– Может, я немного подрастерял форму в плане свиданий, – защищался он. – Я подумал, что мог бы выиграть тебе в тире плюшевого медвежонка, стукнуть по силомеру и сделать всю остальную ерунду, которой парни доказывают свою мужественность и...
– Такое относится только к людям – в твоем случае это было бы нечестно. К тому же мне уже не двенадцать лет, – смеясь, пробурчала я. Люциану всего за пару секунд удалось ослабить мою тревогу и снять напряжение последних дней.
– Ладно, тогда кое-что другое! – Перед нами возникла парковая скамейка. Он увлек меня за собой и усадил рядом. Вдруг меня ослепила яркая вспышка, а вследующий миг мы сидели...
...в тесной кабинке. Люциан закинул руку мне на плечи и строил гримасы. Через равные промежутки времени мигала вспышка. Я застонала. Мы были в одной из тех старомодных фотокабин. Я терпеть не могла, когда меня фотографировали. Я злобно двинула Люциану локтем под ребра, что он, смеясь, проигнорировал. Он поймал мою руку, потянул на себя, и мы приземлились...
...на лугу. Бескрайнем, раскинувшемся на холмах лугу. Трава имела такой насыщенный зеленый цвет, которого я никогда раньше не видела, а в лазурном небе плыли похожие на овечек облака. Перед нами было расстелено покрывало для пикника, а на нем стояла корзина, полная всяких вкусностей.
– И? – с надеждой спросил Люциан.
– Немного безвкусно, но сойдет, – дразнить его было слишком забавно.
– «Сойдет»? – обиженно протянул он, но его глаза проказливо блеснули. – Погоди, пока ты увидишь сюрприз, – он взял меня за плечи и повернул в другую сторону. Недалеко от нас на холме стояла белая лошадь. Нет, это был пони. Я почувствовала неладное.
– Эмм, и что это?
Люциан тихо засмеялся и наклонился над моим плечом:
– Это, – лукаво произнес он, – белый пони на зеленом лугу. Видно же...
О нет! О боже! Так он действительно слышал мои мысли в «Гоморре»!
Как хорошо, что он стоял за мной, потому что я покраснела, как помидор.
– Эээ, да, нуу... – Опустив голову, я повернулась к нему и протянула руку: – Давай попробуем что-нибудь другое.
– А как же пикник? – с наигранным возмущением воскликнул он. – Кроме того, я припас парочку лишних яблок для милого белого пони на зеленом лугу...
Хорошая попытка! Я бы не осталась здесь ни на минуту дольше, чем нужно.
– Дальше!
У Люциана предательски дернулись уголки губ:
– Как хочешь, – он взял меня за руку и один раз крутанул. А остановилась я уже...
...на замерзшем озере. На коньках. Я старалась удержать равновесие. Вот блин. Я годами не вставала на коньки. По крайней мере, если я упаду, то падение будет мягким из-за дутой куртки, шапки и варежек, которые на меня надел Люциан. Я чувствовала себя человечком из рекламы «Мишлен». Холодная ночь превращала мое дыхание в облачка пара. Из одинокого домика на берегу над заледеневшим озером звучали песни группы «Evergreen». Мимо меня бесшумно проезжали другие люди на коньках, а несколько школьников устроили бой снежками.
– Лучше? – поинтересовался Люциан, мастерски тормозя около меня. На нем было черное пальто до колен и кожаные перчатки. Его рука скользнула на мою талию, поддерживая меня, за что я, в своем нестабильном положении, была очень благодарна. Другой рукой он протягивал мне дымящуюся чашку глинтвейна.
– Ага, лучше, – похвалила я. – Только я целую вечность не каталась на коньках. Не думаю, что...
– ...что это то, что надо, – он полностью неправильно закончил мое предложение. Я замотала головой, но Люциан не обратил на меня внимания. Он задумчиво оглядел меня сверху вниз, а потом прищелкнул языком, словно только сейчас обнаружил промашку в своем плане.
– Ты абсолютно права, слишком много одежды.
Его кожаная перчатка схватила мою варежку, и вдруг...
...наши голые руки сомкнулись. Надо мной под метровым потолком нависала сверкающая люстра. Многочисленные огоньки отражались на гладко отполированном мраморном полу.
– Столик на двоих. Я резервировал.
– Конечно, мсье Анку, – сразу засуетился метрдотель. Люциан с улыбкой предложил мне руку. Он облачился в дорогой смокинг и выглядел в нем бесподобно.
– Давай попробуем классический вариант, – шепнул он мне, пока мы шли за низеньким французом с волосами, разделенными на прямой пробор. Он провел нас в шикарный зал. Свет здесь был приглушен, повсюду на столах горели свечи. Пара мужчин в костюмах обернулась мне вслед.
– Они пгосто завидуют вашей шудессной спутнице, мсье Анку, – понизив голос и чуть картаво произнес метрдотель. Люциан кивнул.
Я закатила глаза, но решила, что нет необходимости напоминать ему, что он, по сути, разговаривал сам с собой. В конце концов, все люди в этом помещении выпрыгнули прямо из его воображения.
Маленький француз поспешно отодвинул для меня стул. Наш столик стоял прямо перед огромным окном. За ним сверкали захватывающие дух силуэты ночного Парижа.
– И, если вы спгосите меня, они абсолютно пгавы, мадемуазель. Вы выглядите шудессно!
В оконном стекле я увидела свое отражение. Темное платье-футляр, босоножки на шпильках и уложенная набок коса. Я выгнула бровь и взглянула на Люциана. Кажется, он наслаждался эффектом.
– Как уже сказал Этьен: шудессно!
Он вежливо дождался, пока я сяду за стол, после чего занял свое место и сделал заказ, явно ориентируясь в меню. Этьен поздравил его с удачным выбором, принес шампанское в качестве аперитива и удалился.
– Перестарался? – спросил Люциан, истолковав выражение моего лица.
– Чуть-чуть, – засмеялась я. Он усмехнулся и протянул мне руку:
– Тогда пошли.
– Нет, всё прекрасно, – поспешила ответить я. Еще одной смены декораций мои бы нервы не вынесли. Кроме того, имелась еще одна причина. – Я, кхм... у меня еще никогда не было такого свидания.
Откровенная растерянность отобразилась на лице Люциана:
– Ты никогда не обедала в дорогом ресторане?
Это была не та тема, которую мне бы хотелось обсуждать здесь и сейчас, поэтому я просто покачала головой.
– Да ладно тебе. Только не говори мне, что все эти богатенькие разряженные ребятки из твоей снобистской школы не передрались из-за тебя.
– Ну, вообще-то, нет, – тихо призналась я.
Я ожидала, что сейчас Люциан начнет смеяться или придумает шутку насчет моей неопытности. Но его нахмуренный лоб стал единственной реакцией, которую я получила. Необычно серьезный, он поднял свой бокал и заглянул мне в глаза:
– Тогда я должен быть им за это благодарен.
Когда мы чокнулись, его взгляд был таким настойчивым, что у меня мурашки побежали по коже. Немного свежего воздуха сейчас не помешало бы. Как вариант, хватило бы просто сменить тему. Я выбрала наугад.
– Анку – это твоя настоящая фамилия?
– Можно и так сказать.
– Как это понимать?
– Это имя моей династии. Получается, в каком-то смысле оно как человеческая фамилия.
– Оно что-то означает?
– Честно говоря, нет. Но мой дед пару сотен лет назад приобрел сомнительную известность. Ты найдешь парочку историй, если загуглишь это имя.
– Правда? Расскажи.
Люциан, похоже, не обрадовался тому, куда зашел разговор, но исполнил мою просьбу.
– Это бретонская легенда. Согласно ей Анку – демонический страж мертвецов, король царства мертвых, крестный отец смерти. Он охраняет покой умерших и несет смерть всем, кто осмелится на него посмотреть.
– О... ого, – я постаралась скрыть свое замешательство, глотнув шампанского. – Наверняка твой дедушка очень приятный мужчина.
Люциан беззвучно засмеялся.
– Он не так плох. Просто у него была очень выгодная бизнес-идея, касающаяся недавно умерших людей. Кстати, не так давно он сумел значительно ее развить благодаря современной криогенике. Торговый центр для праймусов, которые желают сменить свое тело.
Что он сделал?! Бее! Я с большим усилием держала под контролем свою мимику. Ничего удивительного, что Люциан предпочел судьбу брахиона семейному делу.
Когда я спросила его об этом, он моментально успокоился. Хитрая улыбка, которая всегда была его верной спутницей, вернулась на его лицо. Потом он слегка тряхнул головой, как будто хотел отогнать воспоминание.
– Было много причин, по которым я решил стать брахионом, – его голос прозвучал тихо. – Но на самом деле в этом была виновата женщина.
Судя по его реакции, не просто какая-то женщина, а та, к которой он испытывал чувства. У меня где-то под грудью образовался холодный комок. Люциан вздохнул.
– А если точнее, даже две женщины. Первую звали Мира. Она – праймус и расчетливая змея. Когда-то давно у меня были с ней отношения, о чем я уже многократно пожалел.
Пока все шло нормально.
– А вторая?
– Амаэ, – сказал он одновременно с любовью и грустью. – Она была человеком и подарила мне свои душу и сердце.
А вот теперь я проклинала себя за то, что задала этот вопрос.
– Мира горела желанием связаться со мной, – продолжал Люциан. – Но для этого я недостаточно ее любил. Вместо того чтобы смириться, она обвинила во всем Амаэ.
– Связь – это что-то наподобие свадьбы?
– Вроде того, но она имеет мало общего с клятвами, словом «да» и обручальными кольцами, – объяснил он. – У нас никто никого не спрашивает. Если два праймуса испытывают друг к другу достаточно сильные чувства, они связываются. Метка сильнейшего переходит на партнера. И так же быстро исчезает, когда чувства проходят.
– Итак, Мира приревновала.
Люциан кивнул. Он взял свой бокал с шампанским, но не сделал глоток. Он просто крутил бокал между пальцами.
– А потом?
– Она ее убила, – сухо ответил он и опрокинул стакан. – Мира убила Амаэ и заняла ее тело.
Я в ужасе прикрыла рукой рот:
– О, господи.
Как мог кто-то быть настолько жестоким? Должно быть, это сводило Люциана с ума: каждый день видеть лицо своей возлюбленной и знать, что она мертва, пока ее убийца жила дальше в ее теле. Ирония на грани садизма.
– Ее хотя бы наказали?
– Нет, Ари, – с грустной усмешкой ответил Люциан. – У праймусов это обычное дело – менять тело в зависимости от вкусов твоего партнера. Никто не мог ее за это осудить. Все сошлись во мнении, что Мира тем самым хотела сделать мне подарок.
Я лишилась дара речи. За всю свою жизнь я не слышала ничего столь ужасного.
– Я был опустошен, больше не питался и накачивал себя полным... очень нездоровыми субстанциями. Моего отца отнюдь не радовало мое поведение. Он тоже надеялся на связь между мной и Мирой. Ведь ее династия, наравне с нашей, одна из наиболее влиятельных в Лиге. Я не смог смириться с тем, что он занял сторону убийцы Амаэ. И еще больше я не мог смириться с ее постоянным присутствием.
– И тогда ты решил стать брахионом, – закончила я его историю. Люциан кивнул и слегка улыбнулся.
– Где твой отец взял меня под свое крыло.
Упоминание моего настоящего отца заставило меня вздрогнуть. В последнее время я много размышляла об этом праймусе по имени Танатос. Видимо, он классный мужик. Несправедливо, что Люциан провел с ним так много времени, когда я получила в приемные отцы Харриса.
– Так какой он, Танатос?
Настроение Люциана сразу изменилось. Он засветился от гордости, что может похвалить своего наставника перед его дочерью.
– Он невероятный. Верный, смелый, веселый, – рассказывал он. – Он вбил разум обратно в мой опустошенный мозг, когда я уже думал сдаться.
Я снова ощутила этот укол ревности и замаскировала его глотком шампанского. Наверно, Люциан это заметил, потому что сменил тему.
– Теперь твоя очередь, – он снова наполнил наши стаканы. – Что тебе сделал этот Брендон?
– Люциан... – запротестовала я, но он не позволил мне договорить.
– Эй, я только что рассказал тебе о худших моментах моей жизни, а ты увиливаешь? Это нечестно, – его преувеличенное негодование меня насмешило. Я почувствовала, как между нами треснул последний лед. Возможно, он заслужил чуть больше доверия.
– Это произошло в том году, когда маме было особенно плохо. Я была наивна и одинока, а Брендон был просто... обалденным, – начала я. – Он заговорил со мной, мы пару раз сходили в кино, и он признался мне в любви. Он сказал, если я тоже его люблю, я должна с ним переспать. Я не была к этому готова, но не хотела его потерять. Так мы с ним оказались в постели.
Мои эмоции были надежно заперты в сейфе. В противном случае я бы уже разревелась.
– А потом? – еле слышно спросил Люциан. Я пыталась проглотить ком, который встал у меня в горле.
– Как обычно, – равнодушно проговорила я. – Вранье, оправдания, отговорки. На публике он меня отвергал, а наедине манипулировал мной. А я, к сожалению, была настолько глупа, чтобы раз за разом на это попадаться, – с вымученной улыбкой я посмотрела на Люциана. Его лицо с каждым словом становилось всё мрачнее. Я испугалась, что он раскрошит бокал в руке.
– А на той вечеринке? – безэмоционально уточнил он.
Я замерла:
– Откуда ты об этом знаешь?
Короткая пауза, потом пожатие плечами.
– Вчера у меня была небольшая стычка с твоим бывшим, – сознался он. – Он увидел меня с Тоби и обвинил в том, что я отбил у него девушку.
– Что?! – растерялась я. А потом сообразила: Брендон, судя по всему, наткнулся на Тоби в моем обличии. Снова. Я заподозрила худшее. Люциан был куда менее терпелив, чем колдун. – Что произошло?
– Ничего, – ответил Люциан. Его глаза опасно сверкнули. – Но вследующий раз ему так не повезет.
У меня в голове одновременно зазвонили все тревожные колокольчики. Потому что я уже знала это взгляд у Люциана, и он не предвещал ничего хорошего. Что бы ни произошло и что бы ни наговорил ему Тоби, Брендон был моей проблемой. А свои проблемы я предпочитала решать сама.
– Я хочу, чтобы ты держался подальше от этого, Люциан, – веско потребовала я. Как минимум в этой части своей жизни я хотела сохранить власть.
Он удивленно взглянул на меня:
– Почему?
– Потому что это мое дело.
Его удивление сменилось сомнением и недоверием, прежде чем с его лица вообще исчезло всякое выражение. Что-то здесь точно пошло не так.
– Ты еще что-то чувствуешь к этому типу?
Ну и что это было? Люциан что, ревновал? Он же сам мне рассказывал, какой он большой и взрослый и что он примет, если я не захочу его... чего явно не произойдет. Или нет? По крайней мере, я была не уверена. Но Брендон был последним мужчиной, с которым я бы что-то хотела начать заново. Простой факт, что я сама хотела разобраться со своими делами, казался настолько абсурдным, что непременно надо было себе что-то напридумывать?!
– Дай мне слово, что ты оставишь Брендона в покое, – я решительно выдержала взгляд Люциана. – Да, он разбил мне сердце, – или вырвал его, растоптал и затем просто оставил умирать, – но он получил по заслугам.
– Чего ему, по-видимому, не хватило, иначе он бы сейчас не пытался тебя...
– Люциан! – резко оборвала его я. Насколько упрямым способен быть этот парень? Мы буравили друг друга глазами, пока брахион наконец не кивнул:
– Ладно, хорошо, я даю слово, что не притронусь к Брендону.
– И ничего другого тоже с ним не делай или не заставляй кого-то еще сделать это за тебя, – я не глупая. Я извлекла урок из уговора с Росси. Люциан вздохнул и опустил голову, но мне всё еще было видно улыбку, застывшую у него на губах.
– Я не причиню ему вреда сам или посредством кого-либо, – сдался он. После этого его глаза снова нашли мои, и он добавил: – Разве что он сам на меня набросится или ты меня об этом попросишь.
Большего я от него вряд ли добьюсь. Пришлось довольствоваться этим.
– Хорошо, – буркнула я и допила свое шампанское.
– И всё же ты расскажешь мне, что произошло на той вечеринке? – тихо спросил Люциан. В этот момент он казался таким ранимым.
Я вздохнула. Нужно доводить все до конца.
– До меня дошли слухи, что у Брендона что-то происходит с Дениз. Поэтому я вынудила Лиззи пойти со мной в башню на вечеринку выпускников. И, естественно, я застала этих двоих целующимися. Через три джин-тоника я составила безумный план: подождать в комнате Брендона и либо поймать их обоих с поличным, либо поговорить с ним наедине. Тупая идея, знаю. Я была глупой, пьяной и обиженной. Поэтому думать уже плохо получалось. К несчастью, я заснула у него на кровати, что сработало как приглашение к действию. Потому что, когда я проснулась, Брендон как раз возился надо мной. Я была слишком пьяна, чтобы ему сопротивляться. Все это время он твердил мне, как сильно он меня любит и что всё будет хорошо. А я так отчаянно хотела ему верить. – Я избегала смотреть на Люциана. От одного воспоминания об этом мне становилось стыдно. – В какой-то момент я сообразила, что меня касаются не только руки Брендона, тут же очнулась и протрезвела. Они втроем пытались меня удержать, но пробудился мой полубрахионский инстинкт выживания. Итоги вечера: восемь сломанных костей, многочисленные ссадины и царапины, две вывихнутые челюсти, синяки и ушибы мягких тканей, а также три парня, которые, попав в больницу, не могли толком объяснить, что случилось, – завершила я историю.
Воцарилась неприятная тишина.
Я наконец собралась с силами и подняла взгляд. В глазах Люциана танцевали черные блики. Он уставился в окно, крепко сжав челюсти. Свой бокал он предусмотрительно отставил в сторону.
– Ты даже представить себе не можешь, как сильно я жалею, что дал тебе ту клятву, – прорычал он. Потом он серьезно посмотрел на меня: – Малышка, ты же понимаешь, что достаточно одного твоего слова, и я разберусь с этим мальчишкой и его дружками.
– В этом не было бы смысла, Люциан, – вздохнула я. – Это все равно не отменило бы моей глупости.
– Ари! Ты не сделала ничего плохого!
Медленно, но верно этот разговор подбирался к опасной границе, по другую сторону которой дрожали в своей темнице мои эмоции.
– Люциан, пожалуйста, – я умоляла его остановиться.
Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же его закрыл. Через какое-то время его лицо расслабилось. К нашему столику подошел Этьен и принес на серебряном подносе сложенный листок бумаги. Я задалась вопросом, какие новости Люциану мог сообщить его собственный разум. Праймус пробежал глазами записку и кивнул:
– Тоби закончил.
Я с облегчением выдохнула. Не то чтобы я не наслаждалась временем, проведенным с Люцианом, но то, что я застряла в чужом сознании, начинало меня тревожить.
Этьен крайне любезно с нами попрощался и попросил возвращаться поскорее. Я не смогла удержаться и не улыбнуться маленькому французу. По какой-то причине он мне нравился.
– Наше свидание должно было пройти совсем не так, – удрученно сказал Люциан. Я пожала плечами.
– Всё было не так уж плохо, – успокоила я его, на что он, повеселев, покачал головой.
– У тебя нет права голоса, потому что тебе не с чем сравнивать, малышка, – заявил он. – И чтобы избежать недопонимания между нами: это Я собираюсь стать тем парнем, который будет эталоном для сравнения.
Он взглянул на меня, а бабочки в моем животе затанцевали сальсу, предвкушая, как он исполнит свое обещание.