Глава Пятая
Запах больницы дурманил меня уже второй час. Время шло медленно, но приятно. Я не знаю, как так получалось, но здания больниц всегда успокаивали меня, расслабляли от макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Я бываю здесь крайне редко, но каждое посещение сюда наполняет какой-то энергией, как минимум, на неделю точно. В детстве я за собой подобного не замечала, но лет с шестнадцати такой эффект стал для меня нормой, правда, об этом практически никто не знал.
Неожиданно кто-то мягко толкнул меня в плечо, и я медленно открыла глаза. Я и не сразу сообразила, что сумела задремать, пока сидела на стуле в коридоре.
— Со мной уже закончили, — как-то тихо произнесла девушка, появившаяся перед глазами.
Её вид оказался намного свежее, чем был в последний раз, правда, одежда так и осталась грязной. Над бровью появился маленький пластырь, а на некоторых участках губ и вокруг них было нанесено какое-то вещество. Я в тот момент не могла быть уверенна, что это вообще была мазь или что-то похожее на неё.
Протерев глаза и поднявшись со стула, ещё раз взглянула на девушку, а потом перевела свой взгляд на больничный пост, потом снова на девушку, а затем на свою обувь. Не знаю, зачем я это тогда делала, возможно, просто ещё не проснулась, хотя не думаю, что я спала тогда много.
— Я думала, что тебя оставят здесь до утра, — честно призналась я.
— Нет, — снова тихо ответила девушка, — этого не потребовалось. Да и, как я поняла, у них и мест сегодня нет, больница полна пациентов.
Только после этих слов я обратила внимание, что в коридоре, где мы находились, лежало два человека, а медсёстры бегали из палаты в палату, словно от этого зависела их жизнь.
Когда мы вышли на улицу и подошли к автобусной остановке, я снова задала ей вопрос:
— Так что же с тобой случилось? — Я немного нервничала, задавая его, но не спросить просто не могла.
— Я не очень об этом хочу говорить. Пожалуйста, — ответила она. — Знаешь, я, наверное, уже пойду домой, поздно, да и спать хочется, — как-то отстранённо говорила девушка и маленькими шажками отходила от меня всё дальше и дальше.
— Я не в праве тебя задерживать.
Мой ответ был прост, и она ушла, даже ни разу не обернувшись. Но два вопроса продолжали терзать меня: что же всё-таки случилось с этой девушкой, и чего она, в конце концов, боялась?
Идя домой медленным шагом, не сразу заметила, как небо слегка посветлело, а некоторые фонари города переставали освещать улицы. Воздух был по-прежнему свеж и лёгок, а моё состояние было полно спокойствия, что мне, несказанно, очень нравилось.
Птиц на улице я практически не слышала, но вот звуки машин становились слышны чаще. Даже в такую рань люди продолжали куда-то спешить. Трудно было осознавать, что к этому числу людей относилась и сама я, так как хотела я того или нет, но я спешила. Постоянно спешила, забывая порой делать передышки.
Добравшись до двери своей квартиры, я остановилась. Что-то меня останавливало и тянуло сдвинуться с места одновременно. Перед глазами мелькал Чарли, когда тот был ещё маленьким щенком. До сих пор помню, как наткнулась на него на улице. Весь мокрый и тощий он сидел в коробке, из которой никак не мог выбраться. У меня сердце в груди сжалось, а лёгкие отказывались от новой порции свежего воздуха, но я всё равно прошла мимо мокрой коробки, которая вот-вот развалится, и щенок сможет выбраться из неё.
Несколько часов я ходила по своим комнатам, как не своя. Я пыталась думать о чём угодно, только не о том щенке, но все эти попытки оказывались бесполезными. А когда вечером начался нереальный ливень, я в лёгкой одежде выбежала на улицу, чтобы найти это маленькое животное и забрать к себе. В голову лезло множество ужасных мыслей. Что, если он уже убежал куда-то? Или его загрызла какая-нибудь дворняжка? А, может, он вообще умер от голода? И одна из моих мыслей частично оказалась правильной. Когда я прибежала на нужное место, коробка была уже разломлена. Часть меня верила в то, что его успел какой-то добрый человек подобрать и забрать к себе, а вторую часть я просто на просто пыталась не слышать. Он жив. Он должен был быть жив.
Упав своей пятой точкой на место рядом с развалившейся коробкой, не заметила, как пустила слёзы. До того момента я столько времени была сильной, что не могла даже вспомнить, когда последний раз давала себе слабину. Я не раз видела бездомных животных, мимо которых я проходила. Да, мне их было до боли жалко, но я не возвращалась за ними. Не давала себе разрешение на это, но в тот раз у меня словно и выбора не было.
И когда я уже собиралась уходить, то заметила маленькое существо, сидящее возле мусорки. Оно явно пыталось скрыться от дождя, но получалось у него это ужасно плохо. Я, не думая, подошла к нему быстрым шагом и взяла его на руки, зарыдав ещё сильнее. В это время моему счастью не было предела. Я нашла своего друга. И пусть я проболела потом не одну неделю, но всё это стоило ради того, чтобы Чарли жил в моей квартире и был рядом, как самое дорогое, что у меня было.
Не успев отворить дверь, увидела, как мой пёс прыгает на меня, чуть ли не сбивая с ног.
— Я тоже тебя рада видеть, — искренне улыбалась я, гладя своего друг за ушком и закрывая дверь.
Сняв с себя одежду и освободив свои ноги от обуви, прошла в зал и упала на диван. Рядом со мной примостился Чарли. Даже поверить не могла, что целый месяц мне снились сны, где он представлял себя не в лучшем образе. Все эти кошмары казались такими далёкими, но реальными, что дыхание перехватило. Потом ещё какая-то «Белая Женщина» со своей запутанной речью, смысл которой я не понимала до сих пор. Не верилось, что после всей этой ереси, мне снились нормальные сны, пусть я большинство не помнила, но я, по крайней мере, чувствовала, что с моими снами всё в порядке. И казалось, что, может, это и наступало какое-то начало чего-то хорошего. Если это так, значит, я могла рассчитывать на спокойную жизнь, а если нет, то я могла продолжать падать лицом в грязь.