III
Лучи золотистого солнца (ожидали красивого начала, да?) светили прямо в лицо (как бы ни так), от чего Малефисента проснулась. Надо же, она проспала даже дольше, чем до обеда. Должно быть, скоро вечер? Голова не сильно, но ощутимо болела. За ужином во дворце она выпила немного вина.
К своему удивлению, Борры рядом она не обнаружила.
Прошло несколко часов, прежде, чем они смогли встретиться. Он избегал её намеренно.
— Нам надо поговорить.
— И тебе доброго утра... — он выглядел всё ещё взъерошенным и помятым, очевидно, у него тоже болела голова.
— Что произошло вчера?
— По-моему, ты и сама всё видела. Твоя бешеная зверушка набросилась на меня.
— А ты, "благородно" избил его до полу-смерти.
— Я не виноват, что твоя глупая птица не знает манер. Может, тебе стоит отпустить его?
— Прекрати говорить так про Диаваля.
— Он всего-лишь слуга, который забыл своё место. И, разве я не повторяю твои слова?
Действительно... её кольнул стыд. Она сама нередко отзывалась так о своём вороне, и при нём в том числе.
— Он мой друг, — неожиданно даже для себя заявляет Малефисента, — Извинись перед ним, — она ещё сохраняет крупицы самообладания.
— Я? Это он должен просить прощения.
— Вы оба, Борра, оба....
Он не даёт ей договорить, обходя со спины и, бесстыдно обнимая сзади.
— Эй, Мал, чего ты так завелась из-за этой птицы... — тихо говорит он ей под ухо.
— Диаваль — не просто птица. И, убери от меня руки! — с ощутимым нажимом она впивается в его крепкое плечо.
Его прикосновения лишены всякого такта и неприятны. Всегда так было? И это ей нравилось?
— Да ладно тебе...
— Отцепись от меня. Немедленно! — когти оставляют след на руке эльфа и тот, почувствовав настоящую урозу отскакивает от неё, будто обожжённый железом.
— Да что с тобой случилось!? Какое тебе дело до этого ворона?
— Ты обидел Диаваля. Этот ворон был со мной в самые тяжёлые годы моей жизни, а не только, когда я получила силу, которая тебя так привлекает...
— Твоя сила! Да кто ты без неё!?
— Между нами всё кончено, — отрезает она.
— Эй, Мел...
Но женщина уже разворачивается и стремительно улетает. В чём-то, Диаваль был прав насчёт него... или она завелась?
Немного поразмыслив фея уже было думает вернуться, но... да она просто не хочет к нему возвращаться! Она ничего к нему не чувствует и этим всё сказано. У них ещё будет время поговорить...
В небе уже темнеет, время возвращаться домой. Домой... где её дом?
Фея вспоминает про Диаваля. Они так и не поговорили! Малефисента беспокойно мечется среди облаков, прежде чем решается снова лететь туда, к тому времени уже окончательно темнеет.
* * *
Диавалю снился сон. Такой приятный и живой сон... почти настоящий.
Малефисента рядом, нежно касается его, заживляя раны и что-то шепча. Она — такая неприкосновенная, совсем рядом. Диаваль протянул руку и коснулся её крыла. Такого большого, тёплого и мягкого. Эта часть сна была самой реальной. Потом, сон прервался, а сам он проснулся ближе к обеду.
Тело ныло, особенно в области рёбер, голова болела — но и это не самое страшное! Его госпожи нигде не было. Диаваль рывком сел на кровати. И тут же об этом пожалел. Мало того, что ему было плохо, он ещё и вспомнил всё, что было вчера. Конечно, её здесь нет!
Малефисента наверняка сейчас на горе, среди эльфов, рядом с Боррой... от этой мысли ему захотелось упасть обратно на кровать и уткнувшись в подушку кричать от бессилия. А лучше превратиться в ворона и улететь. В небе его не так тревожат собственные мысли, да и мыслить он начинает не по-человечески. Вот только сам он ничего не может.
Уже вечер — холодно. Ворон тянется к рубахе. Перья, неудобным человеческим телом не предусмотрены.
Диаваль поглубже вдыхает, силясь заглушить боль, но получает порцию новой — сломанное ребро болелит. Но вчера было намного хуже, вчера он с трудом мог дышать. Мужчина рассеянно дотрагивается до повязки. Затянута туже, чем вчера. Или он снова чего-то не помнит?
Вроде, и болело всё не так уж сильно, а делать ничего не хотелось. Тоска придавила его к месту с которого он не мог, да и не хотел сдвигаться.
Ему ужасно хотелось, чтобы она была здесь. Пусть она примчится в ярости и превратит его в червя! Пусть сломает его окончательно и бесповоротно, раз начала! Так он хотя бы поймёт, что ей не всё равно. А за окном темнело, видимо, он и правда ей не нужен...
С каждой минутой тоска становилась всё невыносимее и Диаваль стремглав выскочил на улицу.
Ему хотелось громко крикнуть её имя, а ещё сильнее, понять, что он ошибается. Понять, что она здесь, неподалёку, ждёт его!
Как глупо... он продолжал стоять столбом, вглядываясь в пустое, тёмное небо. Крик застрял в горле. Диаваль вернулся домой.
* * *
Он пробовал спиртное во дворце, у людей. Это было вино. Терпкое, сладковатое, с фруктовым привкусом, но в целом — ничего особенного. Коньяк имел совсем другой, грубый вкус.
От первого глотка Диаваль поморщился, но продолжил пить. Ещё пару глотков и к горлу подступила тошнота. Плевать! Он сделал ещё пару глотков и вкус уже оказался не таким противным. Напиток обжигал, расслаблял голову и мышцы, разливал по телу тепло. А главное — он необъяснимым образом облегчал боль. А ворон начинает понимать, зачем его в таких колличествах употребляют люди, кажется, вовсе не за вкус. Будто пьёшь элексир от душевных болезней.
Прошло много времени, а он так и сидел, потихоньку сползая на пол, пялясь в одну точку и медленно, по глотку запивая своё горе. Сознание приятно мутнело, видимо настолько, что в дверях дома ему привидилась Малефисента...
— Что здесь на этот раз происходит? — первое, что промолвила она, оказавашись на пороге.
Она ожидала чего угодно, но не того, что было перед ней сейчас. Все добрые намерения Малефисенты тут же растаяли, уступив место мыслям о том, что превращение в пса на пару дней, распустившимуся в конец слуге не помешает.
— Как вы вовремя, моя госпожа... вы мне не снитесь? — удивительно, но его голос остался почти прежним, будто он и не выпил всухую! целую бутылку алкоголя.
— Ты ужасно пьян, Диаваль, это отвратительно, — фея морщится, в воздухе витает лёгкий, но весьма уловимый запах коньяка.
В ответ, ворон лишь усмехнулся, продолжая следить за ней откуда-то с снизу. Малефисента выглядит разочарованно. Чего она хотела? Пришла сказать, чтобы он катился ко всем чертям? Иными словами, великодушно объявить, что он свободен. Или просто решила поиздеваться? Все эмоции тут же отразились на его лице и Малефисента глубоко вздохнула. Хотела поговорить — и вот! Он вдрызг пьян!
— Прекрати пить, немедленно! И встань, если ещё можешь, — она твердит всё настолько властно, что было не хотевший подчиняться ворон, тут же поднимается на ноги.
На языке вертятся одни лишь проклятья и обвинения, но вместо всего этого он почему-то произносит:
— Ты такая красивая...
Малефисента молчит. Ей нечего ответить. Её пальцы было дёргаются, чтобы по-привычке превратить его в животное, но останавливаются. Пьяный Диаваль, обращённый в животное, опаснее (и для самого себя, в том числе), чем просто пьяный Диаваль.
— Завтра ты пожалеешь о своих словах, так и знай.
— О, не сомневаюсь... в кого вы превратите меня на этот раз? — теперь он расхаживает по комнате, беспокойно крутя бутылку в руках.
— Об этом я подумаю завтра, глупая птица.
— Да, вы сделаете всё, лишь бы не слышать правды!
— Замолчи, наглец, — шипит она.
— Хорошо спится с Боррой, а? Оставайся с ним, если хочешь, я мешать больше не буду. Вот только попомни моё слово... он тебя не любит!
— А я не люблю его, — фея пожимает плечами, с удовольствием наблюдая за реакцией слуги.
Он странно на неё косится. Вроде удивляясь, а вроде и радуясь... злясь? Да что там гадать! Пьян он, вот и всё!
— Доволен?
— Действительно... вы ведь никого не любите! Никого не цените! — ворон снова тянется к бутылка.
— Отдай бутылку мне, — он не слушает, — Сейчас же, слышишь!
— Всё для вас! — он нелепо кланяется и отдаёт почту пустую бутылку госпоже.
— Всё для вас... а вы ничего не цените! Я вам не нужен! Так выкиньте меня прочь, раз так! Хватит врать.
Он срывается. Кричит. Малефисента по-началу не слушает. Пьяный бред, не имеющий смысла, ведь так? Завтра походит в облике пса и подумает о своём поведении! Да завтра он пожалеет об этом!
Но Диаваль не останавливается, подбирая всё более едкие, ядовитые слова. И, в глубине души Малефисента чувствует — он говорит правду, он прав...
А ворон продолжает, распаляясь всё сильнее, до тех пор, пока не замечает, что Малефисента отворачивается, в попытке скрыть набежавшую невовремя слезу. Правда, она знаете ли горькая и обидная.
Диаваль замолкает и опускает голову от стыда. Секунду назад он всеми силами стремился сделать ей больно, а сейчас вдруг разко пожалел..
Он так обидел её? А не должен был В душе ворона беспорядочно мельтешила целая палитра эмоций. Разве можно желать уничтожить человека и при этом мечтать к нему прикоснуться? Это алколь так влияет или он сам чувствует так много, и сразу?
— Простите... — хрипло произносит он, приближаясь к госпоже.
Малефисента оборачивается, уже намереваясь уйти, затормозив буквально у порога.
— Я надеюсь, это всё? — сухо парирует она.
— Да... — она отворачивается, —нет! Нет!
— Ну, я слушаю, — Малефисента держится гордо, несмотря на обиду, завтра отомстит.
Чёртов алкоголь не только развязывает язык, но и диктует крайне странные идеи.
— Я вас люблю, — вот так просто, оказывается, это сказать.
Она приподнимает одну бровь. Смотрит на него, потом на бутылку в руках и выдаёт самую непредсказуемую реакцию из всех возможных: залпом допивает остатки алкоголя и через секунду падает на пол. Кто же знал, что ей категорически нельзя пить что-либо крепче вина?
* * *
А мой эксперимент удачно завершён? 7 дней — 3 главы мой новый рекорд ;)
Однако, непредвиденные обстоятельства, объёма трёх глав не хватило, ждите 4 часть 🌚
15.04.2020
Хочу спать. Двадцать часов в машине, по ужасным российским дорогам 👍
Я спала часов пять сегодня. Что ж, главу выложила, долг выполнила и спать.
18.04.2020
1564 слова