♥Залезь мне в сердце ♥

Как тот актер, который, оробев,
Теряет нить давно знакомой роли,
Как тот безумец, что, впадая в гнев,
В избытке сил теряет силу воли, —

Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела.

— Помоги мне, — юноша с особой осторожностью затаскивал пьяного друга в квартиру, опрокидывая нелёгкую тушу на мягкий диван.

— Вот почему ты трубку не брал? — обеспокоено поинтересовался омега, накидывая на младшего тёплый плед и подкладывая третью подушку.

— Ага, сложно было дотянуться, — альфа с нежностью коснулся мягких омежьих  губ, направляясь в сторону спальни.

— Ты всегда будешь с ним так возиться? — чуть возмущённо прошептал Тэмин, следуя за Хосоком.

— Он ведь мой друг.

— Понятно. Друг.

— Ты ревнуешь? — ухмыльнулся младший, притягивая омегу за талию.

— Просто устал от этого. — Тэмин несильно отпрянул от тёплых объятий, укладываясь на свою сторону кровати.

Хосок провёл спину старшего непонимающим взглядом, пытаясь осознать происходящее.

— Тэмин, ты в последнее время очень странный, в чем проблема?

— Ни в чем.

— И так уже который день, — устало выдохнул, уже шатен, снимая с себя повседневную одежду и укладываясь в одном белье, попутно выключая ночник со своей стороны, — Я всегда рядом, Тэмин, не закрывайся от меня.

— Спокойной ночи.

— И тебе — альфа все же прижался к старшему, укладывая руку на тонкой омежьей талии и вдыхая насыщенной  лесной аромат.

***

Спустя три дня.

— Да, я понял, сегодня приеду, — омега тут же сбросил звонок, откидывая телефон в дальний угол кровати, — Как же шумно...

— А потом я ему как зарядил пощечину! — восхищённо лепетал Сехун, под звонкий смех Хосока.

— Ты неисправим! — альфа буквально захлёбывался шоколадными хлопьями, которые,   веселая парочка никак не могла доесть уже добрых двадцать шесть минут.

Тэмин засекал.

— Где же мой телефон? — прошептал старший омега, выискивая необходимое устройство, — Хоби, ты не брал мой мобильник?!

— А? Нет, зачем мне? — шутливо поинтересовался Чон, продолжая выслушивать нытьё Сехуна.

— Ты так говорил и в прошлый раз!

— А ты тогда нашёл его в своей руке! — защищался Хосок, уже вскакивая со своего места и направляясь в спальню, — Тэмин! Боже! Он на кровати!

— Он не был здесь...

Сехун с опаской заглянул внутрь, надеясь успокоить бушующую парочку.

— Ребят, может сегодня фильм какой-нибудь глянем? Я бы позвал Чиму и Тэхена, но один сидит с двухгодовалым ребёнком, а другой с двадцати двухлетним.

— Отличная идея! Мы давно так не собирались за фильмом! — восторженно произнёс Хоби, глядя на двух омег.

— Без меня, — Тэмин тут же заметил неодобрительные взгляды со всех сторон, — Я устал. Хочется спать. Не высыпаюсь, понятно?

Немые кивки.

Хосок понимал, что что-то с омегой не так, то ли дело в вернувшемся Юнги, то ли в ребёнке Чимина?
Когда ребята нянчатся с маленькой Су Ён, Тэмин буквально в лице меняется, словно перед ним самый настоящий клад, самая большая радость, истинное счастье в руках.

— Пока не трогай его, — посоветовал Сехун, замечая напряжение альфы.

— Тэмин, ты куда собрался?

— Куда ещё? На осмотр, — омега поспешно наматывал тёплый шарф, понимая, что сегодня явно никуда не хочется.

— Мне пойти с тобой?

— Оставь меня в покое.

Громкий хлопок двери и лишь тяжёлый выдох замученного Хосока.

***

— И так, господин Ли Тэмин, — доктор чуть прокашлялся, пытаясь придать уверенность и мягкость своему голосу, — Видите эти снимки?

— Да, мой головной мозг, — пальцы омеги дрожали так, словно он только что погрузился под самый лёд, блуждая в холодных водах, до самого дна.

— Недавнее МРТ подтвердило результаты и...

— У меня рак.

Повисла тишина.

Онколог устало стянул очки, потирая напряженную переносицу.

А Тэмин лишь смотрел на свои снимки, грустно улыбаясь собственным мыслям.

— Мне жаль. Метастазированию не удалось никак препятствовать и... мне действительно жаль. 

Даже воздух в помещении стал тяжелым. Настолько тяжелым, что Тэмин был готов прогнуться под ним, желая быть раздавленным здесь и сейчас, лишь бы больше не переживать этого.
Лишь бы проснуться от ночного кошмара.

— Сколько?

— Мы точно не знаем, да и не стоит сразу говорить о таком. Вам нужно пройти курс химиотерапии в комбинации с лучевой терапией.

— Доктор... — внутри так пусто, даже голос Тэмина был пустым, отрешенным от мира вокруг, — Я начал забывать... думаю, я забываю многие вещи.

— Метастазы давят на некоторые отделы головного мозга и следовательно... да, утрата памяти, как следствие этого.

— Что мне нужно сделать? — словно на автомате спрашивает омега, глядя на те же снимки, что застилали собой деревянный стол в кабинете онколога.

— Вам нужно лечь в нашем центре.

— Вернуться к началу? — грустная улыбка и ничего больше.

— Мне правда жаль.

***

— О, Тэмин, ты поздно! — Сехун быстро открыл дверь старшему, и тут же вернулся на диван, притягивая к себе миску с попкорном.

— Я забыл где мы живем.

— Любимый, ты чего трубку не брал? — Хоби привстал с дивана, крепко прижимаясь к усталому Тэмину.

— Не слышал звонки. На вибрации видимо был... — омега оглядел весь зал, и тихонько выдохнув, медленно прошёл в спальню.

— Тэмин, как осмотр? На тебе лица нет, точно все хорошо?

— Я же сказал! Так чего ты пристал ко мне?!   — сорвался на крик старший, озадачив абсолютно всех в квартире.

— Успокойся.

Сехун тут же выключил телевизор, прибежав в эпицентр скандала, парень боялся, что Хосок выйдет из себя и сделает что-либо, о чем после может пожалеть.

— Идите смотрите свой дурацкий фильм, оставьте меня в покое!

Тэмин лишь беспомощно плакал, ощущая острую боль в своей голове, и нарастающую истерику в дрожащем теле.

— Прекращай так вести себя! Уже который день?! Почему я должен потакать твоему настроению и выслушивать всякий бред по поводу и без?! — все же сорвался альфа, вплотную привстав к своей омеге.

— Хосок, хватит! — Сехун утягивал друга обратно, не желая видеть дальнейшую ссору.

— Лучше послушай, что тебе говорит твой шлюховатый дружок и отъебись от меня... — буквально процедил омега, со злостью глядя в изумлённые и разочарованные глаза напротив.

— Так ты из-за ревности?! Серьезно?! Ты только что... боже, не могу поверить!

— Тэмин... как ты... — не веря своим ушам, шептал младший, и тут же выбежав из комнаты, понёсся в коридор, попутно натягивая свою куртку и громко стуча входной дверью.

— Я устал от тебя, Хосок...

— Что?! Повтори?! — альфа отпрянул от старшего, словно тот не мешкая и секунды, сделал выстрел, болезненный и смертельный, точный и хладнокровный, прямо в сердце, прямо в душу.

— Ты как ребёнок, — Тэмин буквально захлёбывался слезами и ненавистью к самому себе. Каждая частичка собственного тела была противна, ненавистна и так отвратительна, — Мне надоело делить тебя с твоей любящей семьёй, что опекает своего сыночка, как птенца какого-то, надоел твой «дружочек», которого ты раньше так и мечтал поиметь где-нибудь, но, увы, он выбрал не тебя, раздвигая ноги перед каждым альфой, но только не перед тобой...

Договорить Тэмин не успевает, ведь Хосок тут же оказывается рядом с орущим парнем, отвешивая ему звонкую пощёчину, что словно чугун раскалённый, отозвалась в его собственной руке.

Тэмин лишь пальцами касается обожженного места, неверяще глядя на уходящего возлюбленного.

И снова громкий дверной стук. И снова боль в голове невыносимая. И снова одиночество в четырёх стенах... 

— Ты молодец, ты всё правильно сделал, Тэмин, ты молодец, — омега истошно плакал, сидя на тёплом ковре и обнимая себя за содрогающиеся плечи. Лицо всё припухло, а соленный привкус на губах, вызывал мучительную тошноту, — Ты справишься, справишься, Тэмин... ты больше не отнимешь их будущее, ты справишься... сам... сам справишься...  молодец Тэмин, молодец...

Омега словно убаюкивал себя, качаясь из стороны в сторону, в попытке унять дикую боль, что затрагивает не столь тело, сколь истерзанную душу.

***

Когда остывший Хосок уже вернулся в квартиру, предварительно найдя своего друга на детской площадке и проводив его домой, то все, что он обнаружил это связка ключей, брошенная на гостиничном столике.

— Даже записки не оставил... ничего нет... Тэмин...

А Тэмин боялся, боялся, что альфа простит его, что вернёт обратно, что искать будет, не оставит одного, свою жизнь на омежью разменяет, себя целиком ему, бракованному и больному, подарит, посвятит каждую минуту Тэмину, не отходя от его палаты, не покидая его даже на день.

Боится, и лишь поэтому в другой город сбегает, игнорируя поступающие звонки и щемящее чувство в груди своей.

— Прости меня. Прости, Хосок. Прости Юнги. Все... все простите...

***

— Юнги? Юнги! — Чимин легонько потряс альфу за плечо, пытаясь вернуть к реальности.

А реальность такова, что двум возлюбленным лишь сегодня удалось встретиться вне стен университета и погулять в любимом парке Чимина, где всегда было мало людей и очень-очень много цветущей вишни.

— Да, прости меня — альфа ласково коснулся губами блондинистой макушки, попутно сжимая маленькую ладошку в своей.

— Ты будто не здесь, — омега встал прямо перед Юнги, с беспокойством заглядывая в лисьи глаза, — это из-за Тэмина? Он так и не связался с тобой за неделю?

— Да, из-за него, я правда беспокоюсь, — Юнги крепко прижал свою омегу, укладывая руки на любимой талии, — Все, что он написал мне... просьба оставить его одного.

— Ты ему не веришь?

— Не то чтобы не верю... просто волнуюсь, — альфа тут же заметил грусть на детском личике, и поругав себя мысленно три раза, с нежностью поцеловал пышные губы, что любил до безумия, до одури, до мании настоящей, — Я люблю тебя. 

— Как и я тебя.

— Не хочешь сегодня остаться у меня? Обещаю не приставать... ну, в разумных границах, — Мин игриво поднял брови, улавливая приятные смешки своей омеги.

— Я не могу, прости, мне нужно посидеть с Су Ён...

— Так возьми ее с собой, в чем проблема? — непонимающе спросил Юнги, замечая растерянность младшего.

— Н... нет, пока нет.

— Боже, Минни, ты так волнуешься, будто я с детьми не умею обращаться, — наигранно обиделся старший, ступая дальше по тропинкам между вишнями, — И вообще, малышка мне нравится. Она не раздражает и очень умная... даже удивительно, что вы брат и сестра.

— Йя! Смерти хочешь?! — закричал Чимин, одаривая спину альфы своими нещадными кулаками.

— Ахах, котёнок прости, но её айкью всяко выше будет, — Юнги вновь поцеловал раскрасневшегося от возмущения омегу, тут же убегая в сторону, — Догонишь?

— Ну держись! — блондин вмиг ринулся за старшим, пытаясь поймать альфу за рукав его чёрной толстовки, — Нет! Как они могут быть настолько похожи характерами?! Что одна манипуляторша, которая насмехается над всем и вся, что этот! Куда ты побежал?!

***

— Ах... ааах, ещё... ещё Гукки... — выстанывал омега, седлая напряженные бёдра брюнета, попутно упираясь руками о его крепкую грудь.

— Ох, детка...

В ту же минуту Чонгук меняет позиции, резко наваливаясь сверху, продолжая вдалбливать свой член в узкие омежьи стенки.

— Аааах... дааа... боже... дааа... Гукки! Гукки! — Тэхен беспомощно царапал широкую спину, чувствуя требовательные губы на своей тонкой шее, что уже давно покрылась багровыми пятнами и соленной влагой.

Чон лишь хищно облизывался, проводя шершавым языком по сонной артерии, не прекращая наблюдать за раскрытыми губами Тэ, из под нависшей челки.

А Тэхен стонал до одури, до опьянения, окутывая своим тембром всю квартиру, не стесняясь громких выкриков, и выгибаясь словно кошка, жаждущая больше ласки, больше прикосновений.

— Ты невозможный, малыш, — Чонгук вновь припадает к вставшим соскам, продолжая посасывать их поочерёдно, а после надрачивая свободной рукой маленькому омежьему члену.

— Аааах... блять... Чонгук! Боже...

— Сделай папочке приятно, — возбуждающе шептал брюнет, продолжая, уже более медленно и плавно, двигаться в Тэхене.

А вообще, наблюдать за тем, как массивный орган появляется и вновь исчезает в покладистом и принимающем теле омеги, было отдельным фетишем старшего, но он об этом не скажет, лишь сам будет восхищаться такой картиной, что лишь для него писана была, только для него.
И вновь же, Тэхеном.

Блондин покорно принимает длинные пальцы в своём ротике, искусно посасывая их, и смотря до невозможности развратно, буквально впиваясь взглядом в тело Чонгука, что плакать готов от такого омеги.

— Хороший мальчик, — альфа с удовлетворением вынул мокрые пальцы, впиваясь в припухший ротик требовательными губами, лаская языком каждый уголочек омеги, буквально очерчивая его рот изнутри.

А Тэхен лишь томно стонет, чувствуя разрядку во всем теле, ощущая тяжесть альфы на себе, принимая жилистый член внутри себя, отдаваясь Чонгуку так, словно впервые, словно лишь сейчас начал захлебываться в этом шоколадном дурмане, что горечью отдавался во всем теле, но так манил, так подсаживал бессильного омегу.

— Я кончу... Чонгук... ах... аааах... Чонгук... кончу...

— Детка, — альфа тут же ощутил, как омежьи стенки сжали его член, не позволяя выйти наружу, но плевать он хотел, ведь осознание того, что он внутри, словно молния стрельнула в раскаленное тело, добавляя большего огня, — Я хочу заполнить тебя, малыш, хочу остаться в тебе...

— Аааааааах.... — Тэхен кошкой выгнулся навстречу экстазу и мелкой дрожи во всем теле, ощущая, как нечто тёплое и сладкое растекается внутри, заполняя собой омегу, при этом тягуче изливаясь на брюнета, пачкая его и себя, — Гукки...

Чонгук лишь крепко прижал к себе омегу, зная заранее, что Тэхен не будет нежиться в постели, тут же  ускользнув в душевую, а после,  переодевшись в свою одежду.

— Я в ванну! — омеги и след простыл.

— Чувствую себя использованным... ааа, так вот каково это... — задумчиво произнёс альфа, глядя на закрывающуюся за Тэхеном дверь.

А блондин тут же достал блистер с противозачаточными, и опустив голову под кран, тихонько запил таблетку.

После, приняв бодрящий душ и переодевшись в нежно-розовую рубашку, что так же была разрисована самим омегой, и чёрные  обтягивающие джинсы, парень спокойно вышел из ванной.  

— Мне уже пора, Гукки.

— Куда это? Почему ты вечно спешишь, малыш? Иди ко мне, — Чон утянул младшего на колени, заставляя обвить ногами свою талию, — Я все ещё жду нормального свидания, а не твоего насилия моего члена по утрам.

— Значит ты против? — вскинул бровью Тэхен, наблюдая за реакцией брюнета, — Я ведь знаю, что ты не разрешишь мне трахаться с другими, а с Чимином пока не могу.

— Что?! — альфа готов был поклясться, что ослышался, но нет, этот вредина так невинно хлопает глазками, будто и не говорил ничего такого, продолжая спокойненько елозить на, уже вставшем, члене.

— Что?

— Приехали, мне ещё и омег от тебя отгонять? — возмутился Чон, несильно покусывая тонкую шею, — Дождёшься у меня, метку поставлю и все на этом. Почему мне досталась самая развратная омега из всех?

— А мне самый ревнивый альфа из всех! — не отставал блондин, сверля карамельными глазами агатовые очи напротив, — Кай вон вообще меня избегает!

— Ой, а ты так по нему соскучился, я вижу, да? — Чонгук уже заводился, не в состоянии терпеть вредный характер Тэхена.

— Ну, секс с ним был хорош, — задумчиво произнёс омега, тут же услышав недовольный рёв и дикую боль в своём плече, — Ты что делаешь, идиот?!

— Не бойся ты так, это не метка, а предупреждение, — лукаво произнёс старший, выпуская блондина из своих рук, но не забыв ущипнуть за упругую задницу.

— Дурак!

— Я тоже тебя люблю. 

***

— Я не понимаю, зачем ты увязался за мной? — бурчал Тэхен, стоя на пороге родительского дома.

— Затем, добровольно ты никогда не разрешишь мне поговорить с родителями, — Чон вновь прогладил ладонью свой пиджак, попутно заправляя футболку в рванные джинсы.

— Можно подумать это так важно...

— Малыш, с тобой любая мелочь важна, а твоя семья... это и моя семья.

Тэхен тут же перевёл удивленный  взгляд на профиль брюнета, ощущая, как нечто тягучее, при этом приятно согревающее, разливается в районе груди.

Спустя минуту заспанный и довольно таки измученный альфа, нехотя открыл дверь, но заметив своего сына, тут же расплылся в широкой улыбке.

— Тэхен-а! — Чанёль крепко обнял омегу, прожигая недоверчивым взглядом взволнованного Чонгука, — Так вот с кем ты приехал... почему сразу не сказал?

— Отец, эм... давайте зайдём внутрь...

Гости тут же залетели в дом, вслед за Паком, что сразу окликнул своего мужа, играющего на ковре вместе с двумя малышами.

— Папа!

— Тигрёнок! — Бэк вмиг накинулся на сына с крепкими объятиями, расцеловывая родные щёки и нашептывая родительские нежности, — Мы так скучали! Пойдёмте, пойдёмте на диван! Чанёль! Принеси нам чай!

— Уже.

— Ах, Чонгук... — старший и забыл о парне, что словно призрак стоял за его сыном, не в силах вымолвить и слово, ведь не хотелось рушить долгожданную встречу, — И ты садись... думаю нам о многом нужно поговорить.

— Здравствуйте, все же... я не успел поздороваться. И... с пополнением, — Чон перевёл свой взгляд на парочку играющихся детишек, к которым тут же подбежал Тэхен, и заметив эту картину, искренне улыбнулся, словно солнечный заяц, озаряя все вокруг.

— Спасибо, — тёплый взгляд и нежная улыбка в ответ.

Семья Пак вместе с Чонгуком уже добрых три часа обсуждали университетскую жизнь Тэхена, прошедшие и предстоящие выставки, работу альфы, семейный быт Чанеля и Бэка, а так же, маленьких Бо Ру и Енджуна. 

За это время было выпито несколько кружек тёплого ромашкового чая, что так любил старший омега, съедено пару кусков фруктового тортика, что принёс Чонгук, а так же, испорчена одна футболка молодого альфы, ведь Енджуну безумно хотелось поиграть на руках брюнета.

Вся семья Пак, включая и самого Тэ, были искренне изумлены, когда Чон отошёл к своей машине и вернулся с полными пакетами детских игрушек, видя неописуемую радость в глазах трёх маленьких детишек — Бо Ры, Енджуна и Тэхена.

— Давно вы вместе? — поинтересовался Чанёль, убаюкивая на руках свою дочку.

— Месяц? Ну... приблизительно... я не знаю, отец, когда это точно началось...

— Понятно.

— Я... — начал молодой альфа, держа омежью руку в своей, большой и тёплой, — То, как я поступил с Тэхеном... то, что сделал ему... вы никогда меня не простите и я это понимаю. Заслуженно, — горькая ухмылка, — Но обещаю, обещаю вам, что ваш сын никогда больше не прольёт ни единой слезинки из-за меня. Обещаю, что не запру его, не лишу будущего, не стану настаивать на семье...

— Чонгук...

Бэкхен и Чанёль лишь молча слушали, не желая прерывать монолог младшего.

— Я не могу без него, простите.

Чонгук и сам не заметил, как его глаза увлажнились, но желая побороть излишнюю сентиментальность, альфа запрокинул голову вверх, изучая глазами бежевый потолок.

— Отец, папа...

— Чонгук, на самом деле... Тэхен не говорил нам о том, почему вы расстались.

Изумлённые, и по-детски напуганные  агатовые глаза, вмиг переместились на сдержанный профиль  возлюбленного.

— Тэхен?

— А что? Надо было? — по-доброму улыбнулся омега, крепче сжимая ладонь брюнета, — Мы хотим вновь попробовать... не думаю... не думаю, что я буду счастлив без него.

— Ох, дети мои! Сколько с вами проблем! — наигранно возмутился Бэкхен, осторожно приподнимаясь со своего места, — Сегодня ночуете здесь и точка! Все! Завтра можете уезжать.

— Хорошая мысль — подытожил Чанёль, вставая вслед за супругом.

— И это всё? — недоумевали младшие, переглядываясь между собой и весело хихикая.

***

— Хорошая моя, обещаешь не баловаться? — с особой нежностью проговорил омега, сидя на корточках, рядом с дочкой

— Дя! Сю Ёнь холёсяя! Дядя Юни?

— Юнги, — поправил альфа, солнечно улыбаясь глядя на принцессу.

Чимин тут же вскочил с лавочки, словно ошпаренный, панически разглядывая спокойного Мина и не менее спокойную дочь.

— А... эм... что ты здесь делаешь? — мялся младший, чуть загораживая собой улыбающуюся девочку.

— Работаю вообще-то, и тебе привет, котёнок — Юнги нежно коснулся омежьей щеки, попутно оставив легкий щелбан на глазеющей во все очи, маленькой принцессе.

— Плёхой дядя!

— О, тогда этот плохой дядя не отдаст Су Ён вот эту плохую шоколадку, — хитро улыбнулся альфа, присаживаясь на корточки в своих рванных джинсах.

— Плёхой дядя! — девочка пальцем указала на парня, что стоял за спиной Юнги.

— Ахахахаха! Какая ты хитрая!

— Нам пора!  — вскрикнул омега, схватывая дочку на руки, — Эм, она уже поела фруктовые пюрешки и думаю с неё хватит сладкого! И нам правда пора домой.

— Ну, хорошо, — старший слегка недовольно поджал губы, пытаясь скрыть своё разочарование.

— Пока! — быстрый поцелуй и омега тут же скрылся за университетскими воротами, оставив Мина наедине с шоколадкой.

— Пока.

***

— Папя... папа... — шептала маленькая девочка, безостановочно ворочаясь в постели.

Чимин лишь недавно уложил дочку, устало плюхнувшись на диван и смотря очередную романтичную дораму.
Сегодня омега был совершенно один дома, и даже непонятно, счастлив ли он или же нет?

Тэхен все чаще оставался у Чонгука, и хоть блондин не понимал такой бури в отношениях этих двоих, все же считал, что не имеет права, как либо препятствовать своему другу.
Родители же решили устроить себе полноценных отдых, отправившись в ресторан, а далее по плану, проводя горячую ночь в шикарном номере-люкс, зарезервированным ещё месяц назад, по случаю годовщины супружеской пары.

— Может Юнги позвать? — пробурчал Минни, засовывая в рот ложку клубничного йогурта,  а после, представив себя и альфу ночью наедине в этом доме, тут же смутился и распластался на диване, игриво дрыгая ногами в воздухе, — О чем ты дуууумаешь, Чимин?! Дурааааак!

И все же, омега не выдерживает и набирает своего возлюбленного, болтая с альфой на протяжении сорока минут.

— Да~, не знаю, ты кофе наливаешь? На ночь! Юнги~, — Чимин уже три раза обошёл весь первый этаж, продолжая смущаться и нервно хихикать в трубку, — Подожди, проверю Су Ён.

Молодой папа тихонько вошёл в детскую комнату, замечая, что одеяло ребёнка валяется на полу, а девочка то и делает, что крутится во сне.

— Су Ён? — переспросил Чимин, наклоняясь к дочери, тут же забыв о телефоне, — Девочка моя, что с тобой?!

Блондин заметил, что малышка покрылась потом, и приложив руку ко лбу, с ужасом отдернул ее.

— У тебя жар!

Омега тут же взял ребёнка на руки, попутно выискивая свой мобильный, что бросил прямо у кровати.

— Ю... Юнги! У неё жар! Жар! Боже! — в слезах кричал Чимин, борясь с попытками уступить омежьей истерике, — Мне... мне надо вызвать скорую! Что?! Нет! Ты не успеешь! Боже! Юнги... я так боюсь...

— Папя... — шептала девочка, крепко сжимая детские кулачки. 

— Потерпи моя крошка, потерпи моя маленькая, — омега безостановочно целовал ребёнка, набирая номер скорой помощи, — Д... да, мне срочно нужна ваша помощь, моя дочь болеет, у нее жар! Я не могу ждать, давайте быстрее!

Чимин продиктовывает адрес и второпях переодевает маленькую Су Ён, забыв о том, что сам был лишь в домашних шортах и тонкой футболке.

Омега несётся вниз, и тут же раскрыв входную дверь, застывает в немом шоке.

— Быстро — требовательно произносит Юнги, стараясь при этом отдышаться, и вмиг ухватив зареванного блондина, усадил его на соседнее сиденье.

Сам альфа так же выбежал из дома в том же, в чем собственно и был: на теле старая футболка с разодранными темными шортами, а на ногах домашние тапочки.

— Юнги... прошу, быстрее... — молил омега, смотря на пунцовые детские щёки.

—  Папочка... мне больнё... — уже громче сказала малышка, а Юнги лишь подумал, что это из-за жара.

— Потерпи моя девочка, потерпи моя красавица, папа вылечит тебя, никогда больше у меня не заболеешь — Чимин припал губами к горячему лбу, спуская горькие слезы на щёки дочери.

— Чимин, — Юнги казалось, что его голос совсем ему не принадлежит, руки непроизвольно крепче впились в кожаный руль, а нога лишь сильнее придавила педаль газа, — Я спрошу лишь один раз.

Омега тут же осознал, к чему ведёт альфа, но уже смирился со всем, не в силах больше скрывать этот секрет, не в силах больше лишать Су Ён её отца, не в силах больше жить без надежного плеча под боком.

— Наша, — смотря на красивый профиль альфы, улавливая каждую, даже незаметную, мимику на его бледном лице, — Она наша, Юнги. Твоя и моя. Наша дочка. Наша Су Ён.

— Наша...

Старший все так же продолжал путь до больницы, ощущая на лице своём, непрошеные слёзы, что болью отдавались в груди вздымающийся.

Как же больно. Как же хорошо. Как же отвратительно. Как же правильно.

— Моя дочка.

— Твоя.

Чимин так и смотрел на профиль альфы, чьи белоснежные волосы, казалось, разливались серебром под уличным освещением, нагло проникающим через окна в машине.

— Прости.

И непонятно, кто просил прощения? Кто же каялся в содеянном? Кто виновником здесь был?

Оба. Лишь оба свою судьбу решили. Лишь оба стену холодную между собою возвели, и лишь сейчас, лишь в этот миг разрушили её, не жалея себя, стоящих за нею. 

***

— Как ты мог скрывать от меня мою дочь?! — вновь рычал альфа, продолжая ходить из стороны в сторону, под общий взгляд семьи Ким.

Намджун и Джин тут же приехали к сыну и любимой внучке, услышав о том, что девочка заболела.

Благо, все обошлось, правда Чимин без устали винил себя в том, что дал Су Ён утром фруктовое пюре, в котором оказались пищевые добавки, на которые у девочки обнаружилась аллергия.

— Юнги, может позже поговорим об этом? — взмолился омега, стоя напротив напряженного Мина.

— Куда позже? Когда ей 19 стукнет? Или когда у неё свои дети будут?!

Старший альфа только собрался подойти к разругавшийся паре, как вдруг увидел своего супруга, что животной прытью оказался перед Юнги и развернув парня к себе лицом, отвесил ему неслабый удар прямо в челюсть.

— Папа! — вскрикнул Чимин, глядя на ошарашенного парня и не менее озадаченного отца.

— Давно хотел это сделать! — Джин потряс своей ладонью, пытаясь побороть боль в кисти, — Ты бросил моего сына! Бросил его беременным! Ты даже не смог позаботиться о том, чтобы несовершеннолетний мальчик не понёс от тебя ребёнка! А сейчас заявляешь какие-то права на Су Ён?! Да ты молиться должен, чтобы мы подпустили её к тебе! Господи! Как же выбесил!

— Эм, дорогой, пойдём подышим... — Намджун тут же увёл озлобленного мужа, все ещё пребывая в состоянии шока, ведь на месте Мина все эти годы мог быть он... — И снова я благодарю тебя, Господь...

— Ты что-то сказал?

— Люблю тебя. Люблю безмерно. Люблю безумно! — словно молитву, вторил Джун, выпуская супруга первым из больницы.

— То-то же, — самодовольно ухмыльнулся старший, вдыхая свежий ночной воздух. 

Тем временем, Мин уже отказался от помощи медсестры, продолжая сидеть на холодном кафеле, смотря на голубые стены перед собой.

— Юнги, — Минни присел перед альфой, прикладывая к припухшему месту мешочек со льдом, что выпросил у той же медсестры, — Прости...

— За что? Твой папа прав, — устало выдохнул старший, придерживая у щеки ладошку Чимина, — Я виноват. Я ничтожество. Я бросил беременного омегу.

— Ты... — Мин стыдливо опустил глаза, — Ты действительно виноват в том, что бросил меня... но, но я простил тебя, Юнги, правда... давно простил.

— Не стоило.

— Стоило. Если бы ты знал, как давно я хотел вас познакомить! Как хотел рассказать о ней, показать все видео и фотографии с нашей дочкой, — блондин вмиг окольцевал тонкую шею альфы, прижимаясь, как можно ближе, и плевать, что они на больничном полу, и плевать, что вокруг люди, — Я просто боялся, боялся начать новую неизвестную жизнь... боялся потерять то, что уже имеем. Прости меня.

— Чимин...

— Кхм, господин Ким? — неуверенно произнёс врач, оглядывая странную парочку на полу.

— Да! — тут же вскочил блондин, стыдливо опуская глаза.

— Можете пройти в палату, мы сделали ей укол и сейчас она спит, думаю, вы можете забрать дочку, а ещё, я передам вам список лекарств.

— Хорошо! Спасибо!

Молодые родители тут же вбежали в палату, замечая своё чудо среди нескольких подушек и белого одеяла.

— Моя маленькая... — нежно прошептал Чимин, касаясь кудрявых локонов своей принцессы.

— Су Ён... — Юнги прислонился к самому лицу своей дочери, замечая тот же вздернутый носик, недовольные бровки, что свелись к переносицы, округленькое маленькое личико, — Су Ён... прости своего отца, прости меня, Су Ён...

Словно пробуя на вкус, вновь и вновь вторил имя дочери, ощущая горькие слезы на лице, и крепкие объятия со спины.

— Минни... она такая красивая, такая красивая...

— Конечно, моя же внучка, всем известно, кто главный красавчик в семье Ким! — нарочито громко произнёс Джин, сдавая старших с потрохами.

— Ну папа!

— Иногда хочется сказать, что я не с ним... — прошептал Намджун, тут же получая от своего супруга. 

— Так, у нас условие для вас, молодые родители, — твёрдо проговорил старший омега, толкая мужа вбок.

— Да, и так, — Джун оглянул всех присутствующих, чуть откашливаясь, — Юнги, для начала... встречи с дочерью будут проходить во время свиданий с Чимином и лишь у нас дома, на твоей территории — нет.

— Отец!

— Я согласен, — спокойно, и даже с некой улыбкой, не отрывая взгляда от спящей Су Ён, произнёс Мин, — Я согласен на всё, ради тебя, моя маленькая, и ради тебя, — альфа накрыл ладонь Чимина, что покоилась на его животе, своей, — Ради тебя, котёнок. Ради нас.

***

Спустя месяц.

— А здесь у нас палатное отделение, как вы видите, деньги пошли на ремонт дверей и новое покрытие, а остальная часть, конечно же, на оборудование, — гордо вторил пожилой бета, проводя экскурсию для молодого бизнесмена, что не так давно вложил огромную сумму в пусанские диспансеры и медицинские центры.

— Вы хорошо постарались, — альфа прошёл мимо открытой палаты, улавливая легкий, почти незаметный, но такой будоражащий, такой притягательный, лесной аромат, — Это...

Не контролируя собственные действия, Минхо тут же заходит в маленькую палату, выискивая глазами обладателя такого чарующего запаха.

Нашёл.

Тэмин стоял к нему спиной, разглядывая любимую магнолию, что росла прямо под его окном.
Парень, одетый в белый диспансерный костюм, невероятно исхудал, потеряв прежние округлости, а в придачу, мягкие и вечно взъерошенные, волосы.

Омега тут же ощутил сладостный запах за своей спиной, медленно обернувшись к его источнику.

— Вот ты какой... — как же тепло улыбался Тэмин, настолько тепло, что сердце Минхо пропустило несколько ударов, готовое выпрыгнуть и отдаться в руки этого омеги.

Слова здесь были лишними.

— Прости, что так долго, — альфа прикрыл за собой дверь, под удивлённый взгляд беты, и нарочито медленно подошёл к окну, где стоял молодой парень, — Чхве Минхо.

— Ли Тэмин — и снова, сколько счастья в этих больших и светлых глазах, сколько ласки и нежности в пухлых губах, расплывающихся в детской улыбке, сколько хрупкости и одиночества в этом маленьком теле.

Так они и простояли первые полчаса, не говоря друг другу ни слова, словно не было необходимости, словно всё происходило именно так, как должно было.

— Прости.    

И непонятно кто же извинился. Кто время потерял, а кто его нашёл. Кому больнее было? Кто крыльев лишился, а кто их подарил вновь?

Всему своё время. Скоротечное, такое жалкое, нещадное, но, до невозможности, желанное время.  

***

— Никуда ты не пойдёшь — хмуро проговорил альфа, разглядывая внешний вид своей омеги.

— Боже, Чонгук! Ты совсем что ли?! Там будут Минни, Сехун и Хоби! Они ведь и твои друзья! — возмущался Тэ, пытаясь найти свои документы, — И вообще, ты сам сказал моим родителям, что больше не будешь меня ограничивать и сдерживать!

— Малыш, ты глупый что ли? — удивлённо вскинул бровью брюнет, продолжая лежать на кожаном диване, — Я это для пущего эффекта, конечно же без моего ведома твоя аппетитная задница никуда не пойдёт.

— Йя! Чон Чонгук! Ты невыносим! — омега бросил в своего парня пульт от телевизора, продолжая разыскивать бумаги по всем шкафчикам, — Боже, я лишь на пару часов! Ты знаешь этот клуб, знаешь наших друзей, да и вообще... Хоби нужна поддержка! Он такой разбитый!

— Так пусть склеивается у нас дома, я сам принесу ему чай, кофе, вискарь.

— Боже, слов нет — от безысходности, развёл руками Тэхен, падая на диван рядом с Чонгуком, — Я устал их искать, верни по хорошему.

— Я верну, если разрешишь пойти с вами, — ухмыльнулся Чон, разглядывая недовольное, но такое любимое, личико, — Я мог бы вообще молча сам приехать, ты это знаешь, но как истинный джентельмен, прошу твоего согласия.

— Как истинный тиран и деспот! Издеваешься только надо мной! — вдруг разревелся младший, убегая в ванную комнату.

Чонгук непонимающе похлопал глазами, вскакивая вслед за омегой.

— Детка, ну впусти меня, чего ты расплакался из-за такого? — альфа искренне не понимал, ведь обычно, их ссоры были куда яростнее и жёстче, — Хорошо, иди, иди куда хотел, видишь? Я прогнулся, уступил, только не плачь мой маленький.

Дверь тут же отварилась, и из неё выглянула протянутая ладошка.

— Документы...

— Хахах, — альфа залез под свою футболку, доставая документы, между бёдер и резинкой домашних шорт. — Вот, повеселись там, малыш.

— Ты их правда там спрятал?! — омега тут же вынырнул из ванной, с размазанной тушью на глазах. — Не устаю тебе поражаться!

— Ага, — самодовольно ухмыльнулся брюнет, приподнимая свою омегу.

— Поверить не могу... ты ненормальный! — Тэхен нежно обнял в ответ, вдыхая любимый шоколадный аромат.

— Прям как ты. Я не забуду, что ты сделал моему секретарю, — со смешком выдал Чонгук, вспоминая след от обуви Тэхена на лице своего помощника.

— Хён учил сразу ставить на место секретуток своего альфы!

— Сделаю вид, что ничего не слышал... а, малыш, вызывай такси, пока я не передумал.

Тэхен тут же подбежал к телефону и набрал номер службы водителей, лишь бы пойти в клуб к друзьям, ведь Чонгук не шутил, он и правда может передумать в любую минуту. 

***

— Йя! Ты чего так опоздал?! — возмутился омега, попивая второй по счёту коктейль.

Омега выглядел так миловидно, одетый в розовую рубашку и белые узкие джинсы. Чимин и правда был светлым и нежным, даже несмотря на тёмную обстановку вокруг.

— Чонгук... не спрашивайте! — Тэхен оглядел своих друзей, замечая молчаливого Хосока, что просто выпивал его любимый виски, и не менее расстроенного Сехуна, изучающего альфу задумчивым взглядом. — Вы на поминки пришли?!

— Просто нет настроения, — холодно ответил Хоби, смотря на возмущённого друга.

— Да я от самого Чон Чонгука сбежал! А тут такое! — Тэ подозвал знакомого официанта, заказав не один десяток спиртных напитков, а как только их принесли, омега взял на себя роль тамады, вовлекая ребят в разговоры, шутки и различные тосты.

К середине вечера, уже опьяненные Хосок и Сехун, и не менее пьяный Чимин, во всю развлекались на танцполе, попутно заигрывая с незнакомцами и напевая попсовые треки.

— Тэ, ты чего уселся? — поинтересовался Чимин, после того, как вышел на улицу и вернулся с более трезвой головой.

— Что-то не хорошо себя чувствую, может волнуюсь за Гукки...

— Боже! Да я вон свою принцессу с Юнги наедине оставил! Ты просто представь это! А ты волнуешься за взрослого мужчину, ахах, — Чимин ласково потрепал белые кудри своего друга, тут же отпивая очередной коктейль. 

— Вы уже живете вместе? — поинтересовался Тэ, всматриваясь в детские черты Минни.

— Нет, но теперь мы с дочкой можем  ночевать у Юнги, раньше родители не позволяли, сам понимаешь, доверие все дела... — блондин перевёл свой взгляд на задумчивого омегу, пытаясь донести до него следующие мысли, — Тэхен, семья это прекрасно, не бойся заводить свою... не бойся довериться Чонгуку.

— Да, я понимаю, но мы ещё не даже окончили универ, о чем речь? У меня столько всего впереди, — мечтательно лепетал омега, откусывая кусочек мягкого сыра с тарелки, — Мне нравится то, что я все держу под контролем. Отношения, учеба, работа — стабильность и я не хочу ее терять.

— Чертов прагматик! Я думал, что ты мечтатель! — шутливо возмутился Чимин, наблюдая за тем, как искривляется лицо друга, Не понравился сыр?

— Совсем, гадость какая-то!

— Ахах, напомнил меня, когда я забеременел, господи, все вкусы исказились, просто ужас! И как я не заметил тогда... — негодующе  произнёс блондин, вспоминая ушедшие годы.

— Вот оно как.

***

— Нет, и это не хочу, у вас есть что-нибудь мясное, и чтобы сладким было? — уже полчаса Тэхен терроризировал официанта, в дорогом ресторане, под удивлённый взгляд Чонгука.

— Так, просто сделайте моей омеге бифштекс средней прожарки с кисло-сладким соусом, прошу, — Чон заранее положил в меню немалые чаевые, выслушивая благодарности официанта и заверения вернуться с блюдами, как можно скорее, — Малыш, ты какой-то нервный сегодня.

— Я просто дико устал со своей работой... — измотанный, но безумно сексуальный, в своей белоснежной футболке и темно-виридановом, зауженном костюме, — Меня отправят на международный конкурс молодых художников, но я так неуверен в себе, боже!

— Спокойно, малыш, я буду уверенным за двоих, — Чон сидел напротив, не менее усталый, и не менее сексуальный, вот только, в своём привычном, деловом костюме, — Где пройдёт выставка?

— В Нью-Йорке! — восторженно произнёс Тэхен, не замечая волнение напротив, — Кстати, Хоби и Сехун до сих пор отдыхают в Лос-Анджелесе, и обещали приехать на выставку! Здорово, правда? 

— Правда, детка, я очень рад за тебя.

Позже официант принес заказ, расположив все с привычной точностью и аккуратность, а после, пожелав приятного аппетита, спокойно удалился.

Чонгук с интересом разглядывал довольного Тэхена, что так неаккуратно разрезал мясо, а после не выдержав, самолично занялся этим, уже наблюдая, как его омега набивает свои щёки, не забывая при этом, блаженно причмокивать.

— Понравилось?

— Да! То что нужно, — Тэ огляделся по сторонам в поисках туалете, — Я отойду?

— Да, конечно, — Чонгук же достал телефон, всматриваясь в количество пропущенных звонков.

У них с Тэхеном была договоренность: никаких мобильных устройств за приемом пищи.

Зайдя в туалет, омега тут же залетел в первую кабинку, опускаясь на пол рядом с унитазом.

Приступы тошноты сопровождали парня уже несколько дней, как и злополучный тест, что покоился на дне его сумки, ведь омега так и не решился открыть его и узнать правду.

Сначала блондин все списывал на усталость и волнение, после на отравление, ну а в третий раз, провизор не выдержал и выдал ему тест на беременность.

— Только не это. Нет. Нет. Нет. Я ведь... я принимал таблетки... я всё соблюдал! Не сейчас, умоляю... только не сейчас!

***

— Чонгук! Какого черта ты так шумишь в мой единственный выходной?! — без остановок верещал омега, вскочив с тёплой кровати и выискивая свой любимый шёлковый халат.

— Ты чего? Я только рубашку погладил и всё — Чонгук искренне не понимал, что случилось с его ТэТэ, ведь последняя неделя для парня проходила, как на иголках, что не действие - то крик омеги, что не слово - то слёзы младшего.
Правда, альфа всё списывал на предстоящую выставку, и покорно терпел тэхеновы выпады в свою сторону, — Малыш, мне пора, я люблю тебя.

Чон оставил трепетный поцелуй на омежьих губах, тут же выбежав из квартиры, ведь сегодня по расписанию, очень важное собрание совета директоров.

— Я даже не пожелал ему удачи... какой же... аргх... слов нет! — корил себя Тэхен, заворачивая в ванную комнату.

Здесь, в маленькой коробочке, омега прятал уже пятый тест, что показывал положительный результат.

— Нет, так не пойдёт... нужно на УЗИ.

Блондин так бы и продолжил безостановочно лить слезы, вот только Чимин, словно чувствовал состояние лучшего друга, набрал его с самого утра, стоило им с Юнги приготовить завтрак.

— Да, привет... нет, все хорошо... нет, не плакал... — Тэхен слышит на другом конце, звонкий детский смех, и это становится последней точкой, — Минни... Минни... что мне делать? Я так боюсь... Минни... я боюсь становиться папой...  

***

Внимательно выслушивая очередной отчёт о подъёме акций дочернего филиала, Чон с предпринимательской находчивостью, предлагает новый план действий, в котором компания возглавит и японский рынок, что так закрыто держался от корейских инвестиций.

Собрание проходит должным образом, как настоящий президент, Чонгук впитывает любую информацию, отсеивая ненужные ее составляющие, но загоревшийся экран на телефоне привлекает внимание брюнета, вынуждая приостановить отчёт главного бухгалтера.

« ... — по этому адресу забери Тэхена, как можно скорее. »

— Тэхен — шепчет альфа, тут же вскакивая с места и выбегая из зала совещаний.

***

— Пак Тэхен, следующий, — проинформировала медсестра, выискивая глазами того самого омегу.

— Д.. да, я здесь.

— Здравствуйте, проходите, — добродушный врач указал на белую кушетку, стоящую чуть поодаль от него, — Первый раз на приеме?

— Д.. да, первый...

Неуверенный омега прилёг на шершавую поверхность медицинской простыни, что подкладывают под каждого нового пациента.
В животе все скрутило, ведь волнение было неописуемым.
Тэхен безостановочно выдыхал на свои белокурые локоны, что спадали прямо на глаза.

Врач с осторожностью обнажил, уже не такой уж и плоский животик, обрабатывая холодным склизким и непонятным для омеги, гелем.

— И так, это ваша первая беременность? — поинтересовался врач, глядя в экран монитора.

— Да, я правда... правда беременный?

— Ахах, конечно! Срок уже чуть больше месяца, я даже без аппарата это могу сказать, — У вас есть супруг?

— Нет, парень... — сглатывая нервный ком, отвечал дрожащий Тэхен, пытаясь разглядеть хоть что-то в том же экране.

— Вредные привычки? — омега отрицательно замотал головой, — Хорошо, а работа имеется?

— Я студент и художник.

— Ох, боюсь вам придётся прервать вашу деятельность на время беременности — взволнованно посоветовал врач, радуясь наблюдению в мониторе.

— Как? Почему? Я... я не могу! — омежья паника лишь усилилась, и юноша был готов уже вскочить со своего места, лишь бы ощутить свежий кислород в лёгких и забыть обо всем.

— Послушайте, Тэхен, ради ваших детей... вы не можете вдыхать токсичные краски днями напролёт.

— Д... детей? — захлопал глазами младший.

— Да, — улыбнулся врач, — Я вижу здесь целых три плодных яйца, вот же повезло вашему альфе! Не каждый омега может похвастаться таким!

— Я... я не понимаю... у меня... у меня будет три ребёнка?

— Да, Тэхен, три.

***

Не успел омега выйти из клиники, как его тут же поймал взволнованный  и возбужденный альфа.

— Ч... Чонгук?! Что ты здесь делаешь?! — недоумевал Тэхен, пытаясь высвободить свой локоть от крепкой хватки брюнета. 

— Поехали.

— Куда?!

— Поехали, сказал! — выкрикнул альфа, усаживая Тэхена на соседнее сиденье.

— Чонгук, объясни мне, что происходит? — перепуганный омега, не раздумывая ухватился за живот, пытаясь успокоить внутреннюю панику.

— Я не буду спрашивать успел ты или нет, ведь если да, то значит уже ничего не поделать — задумчиво произнёс альфа, продолжая вести машину в неизвестном направлении, попутно стягивая галстук и зачёсывая волосы назад.

Тэхен не то с опаской, не то с любовью наблюдал за своим возлюбленным: эти маленькие кроличьи губы, аккуратный красивый нос, завораживающий и пугающий взгляд агатовых созвездий.

Они любят друг друга, а остальное не имеет значения.

Спустя какое-то время автомобиль остановился возле невообразимо чарующей постройки, в стиле модерна.
Подойдя ближе, Тэхен осознал, что это новая, ещё не открывшаяся галерея, о которой печатали в некоторых изданиях.

— Что мы здесь делаем? — уже шёпотом произнёс омега, ощущая тёплую ладонь в своей.

— Пойдём.

Чонгук завёл парня внутрь, приветливо кивнув охраннику на входе.

Пройдя светлый коридор, Тэхен осознал, что не может больше сделать и шагу.

На стенах весели омежьи работы, от самой первой, до последней, что выставлялась недавно в Пусане. 

В центре зала стояли его творения, под защитным стеклом и пояснительными табличками рядом с ними.

— Это... что это, Чонгук? — уже осмелившись сделать шаг, и касаясь каждой работы, сквозь слезы, шептал омега.

Рядом с картинами были его слова, те самые, которыми он представлял своё творение.
Прямо на стенах, словно высечены в ручную, одно за другим.
Одна часть галереи была в светлых тонах, а другая в тёмных, здесь смешивались все художественные стили, от экспрессионизма, до романтизма.

Свет из панорамных окон, мягко касался всего помещения, а уголочек с декоративным фонтаном, придавал некую легкость и умиротворение.

— Там, если пройти, есть ещё помещения, но...

— Но пока нет моих работ, — завороженно прошептал Тэхен, переводя свой взгляд на Чонгука, — Всё это время... ради меня?

— Всегда. 

Чон отвёл омегу в самое начало галереи, где стояла его любимая работа.

«Ангел, что крылья отдал ради вас».

— Это ведь... моя первая... наше свидание.

— Да.

— Тэхен, посмотри на меня, — Чонгук с нежностью провёл пальцами по карамельной коже, стирая горячие слёзы с родного лица, — Я всегда и всё буду делать ради нас, ради нашей семьи. Пожалуйста, доверься мне. Ни я, ни дети... мы никогда не помешаем тебе и твоей карьере. Я уже говорил, что не позволю тебе завянуть, не перекрою твой кислород, не посажу на цепи. Просто, просто доверься мне.

— Чонгук... я люблю тебя, я так тебя люблю, — крепко прижавшись к груди брюнета, вновь и вновь вторил Тэхен, не пытаясь сдерживать эмоции, лишь отдаваясь шоколадному дурману, что с вишней сладкой смешивался.

— Детка, — Чон чуть отпрянул от омеги, достав из кармана пиджака то самое, первое и единственное.

— Это... боже... — Тэхен вновь заплакал, ощущая длинные пальцы альфы, что заправляли золотые локоны за ушко.

— Ты согласишься прожить со мной всю оставшуюся жизнь?

— Да, да, Чонгук, тысячу раз, да! — искренне улыбаясь сквозь слезы, и чувствуя нежные поцелуи брюнета на кончике носа, щеках, губах, на лбу, нашёптывал Тэхен, обвивая руками шею, будущего супруга.

— Я люблю тебя. Только тебя, только только тебя, мой малыш — с нежностью, лаской проговорил альфа, обнимая дрожащего Тэхена. 

— Теперь ты должен любить всех нас...

— Что? — Чонгук был уверен, что ему послышалось, — Что ты сказал?

— Гукки, у нас будут дети... три штучки! Не пять конечно, но три...  три! — сквозь смех и радостную истерику, сквозь слезы и переживания, выкрикивал блондин.

— Боже, — Чонгук приложил руку к омежьему животу, ощущая, как слезы самовольно скатываются по его щекам, — Боже, Тэхен, спасибо, спасибо, Тэхен. Я стану всем для вас, мои маленькие, все четверо, я буду заботиться о вас.

Чонгук даже на минуту не хотел выпускать беременного омегу из своих рук, заставляя смущаться и радоваться происходящему.

Именно сегодня, когда альфа ожидал меньше всего, именно сегодня он понял, осознал и получил, настоящее сокровище, то, о котором говорил ему отец, истинное счастье...

Семья.