Болезненные чувства {14 глава}
После разговора с Хосоком и Чимином Юнги тут же направился в диспансер.
Что сказать Тэмину? Что будет дальше? Как разобраться во всём этом?
— Ты идиот, — выдал Мин, глядя на своё отражение в зеркале больничного туалета.
***
— Юнги? Юнги?! — Тэмин пытался вернуть альфу из пучины раздумий и навязчивых мыслей.
— А? Да, прости... — Мин не поднимал глаз со своих коленей, по которым периодически постукивал пальцами, ведь альфа забыл покурить и нервозность накатила с головой.
— Зачем пришёл? Даже не предупредил, и что-то зачастил ты сюда... — Тэмин протянул руку, желая приподнять родное личико за подбородок.
— Я изменял тебе.
Рука так и замерла в воздухе, а на лице омеги скользнула грустная улыбка.
— Я знаю.
— Тэмин, я не буду просить прощения, это глупо. Мой поступок нельзя оправдать чем-либо.
— Юнги, дорогой мой, я давно простил тебя.
— Что? — недоумению альфы не было предела, глаза-полумесяцы пытались найти хотя бы крупицу ненависти на бледноватом лице омеги.
— Ты и так держался столько времени, словно мученик какой-то, — шатен чуть засмеялся, пытаясь придать голосу непринуждённый оттенок, — я знаю, как сложно, когда родной человек почти умирает. Знаю, через что ты проходишь каждый день, когда отказываешься от развлечений, от отдыха, от нормальной жизни. Юнги, я не хотел становиться эгоистом и не хотел, чтобы ты делал меня им.
—Я делал? — руки Мина крепко сжали омежьи кулачки, что дрожали при каждом слове.
— Да. Своей преданностью, полной отдачей и отказом от полноценной жизни.
— Ты всё, что у меня есть, Тэмин.
— Нет. Юнги, с недавних пор, тот мальчик, он вытесняет меня из твоего замученного сердца, он улыбается и дарит тебе всё то, что я так эгоистично отнял.
— Не говори ерунды, Чимин, он... он... — альфа заикался, пытаясь выговорить хотя бы одно предложение, но перед глазами был лишь образ лучезарного омеги с искренней улыбкой, который вновь и вновь кричал ему о своих чувствах.
— Ты влюблён, Мин Юнги.
— Я...
— Дорогой мой, я всегда буду рядом, неважно, даже если не физически... — Тэмин запнулся, пытаясь сдержать непрошенные слёзы, что так и рвались наружу, — друг для друга мы давно стали семьей, и этого никто не отнимет. Я люблю тебя, Юнги. Спасибо за подаренное время.
— Как и я тебя, Тэмин, как и я тебя. Прости, прости, прости, прости, прости меня...
Альфа дрожал, прижимая к себе родного омегу, захлёбываясь в слезах и отчаянии, осознавая, что запах Тэмина едва ли можно было уловить.
***
— Мин Юнги! — кричал доктор, пытаясь догнать парня у парковки.
На улице уже было темно, но альфа сразу узнал походку и голос лечащего врача.
— Да? Здравствуйте, простите, что не зашёл сегодня.
— Ничего, так как там с лечением? Вы решили насчёт операции? — бета искренне переживал за эту парочку, ведь они уже успели стать родными для пожилого мужчины.
— Да, я согласен на неё, пусть с Тэмином поработают лучшие хирурги, я сделаю всё ради этого.
Альфа говорил уверенно и твёрдо, ведь распрощавшись с омегой, он дал себе слово поддерживать его до самого конца.
— Прекрасно! Я очень рад... кстати, я тут поговорил со знакомыми из той клиники... в общем... не хотите сделать операцию в кредит? — неуверенно предложил бета.
— В кредит? А так можно? — пальцы Мина перебирали ключи, пытаясь не выдавать своего волнения.
— Да! Я стану поручителем! Тогда точно разрешат!
— Почему вы делаете это для нас? — альфа смотрел с недоверием, но некой надежной.
— Юнги, с самого первого дня... я... я наблюдал за вами. То, как ты улыбался, провожая Тэмина на химиотерапию, то, как плакал, спустившись в подсобку, то, как он старался выглядеть бодрым рядом с тобой, а после корчился от головной боли. Я видел всё, вы очень сильные, вы держались вместе, несмотря ни на что.
Альфа не поднимал голову, лишь тихонько шмыгал носом.
— Спасибо вам.
— Это вам спасибо за надежду, которую вы дарили всем в этом диспансере.
Попрощавшись с доктором, Юнги уехал домой. Сегодня он действительно вымотался, а ведь это только начало. Впереди долгий разговор с Чимином, а что ещё важнее, главная задача - найти нужную сумму.
***
— Чимин, почему вы поругались с Тэхеном? — Намджун уже полчаса пытался вынудить из сына хоть какую-то информацию, но тот лишь упрямился.
Джин сидел рядом на диване, крепко прижимая своего маленького цыплёнка, который постоянно, из-за снедающего волнения, прикусывал пухлые губы.
— Сначала мы просто повздорили, а потом... — начал было омега, сглатывая мучительный ком в горле, — он... он не простит меня, никогда...
— Солнышко моё, за что не простит? Скажи папе, прошу тебя.
Джун так же сел рядом с сыном, поглаживая его светлую макушку.
— Я... я сказал ему... чтобы он следил за своим папой... — омега разрыдался.
— Так, я пойду сделаю тёплое молоко с мёдом, Джун, разговори его! — запаниковал старший, убежав на кухню.
— Ну-ну, мой мальчик, объясни мне всё, давай, — большие пальцы альфы заботливо вытирали скатывающиеся слёзы.
За шумом чайника Чимин и Джун даже не услышали, как в квартиру вошёл Бэкхен.
— О, Бэк, пойдём-ка в зал, нам всем нужно поговорить! — Джин утянул друга за собой, другой рукой удерживая поднос со сладким напитком.
— А? Что? — недоумевал гость, проходя в соседнюю комнату.
— Я увидел, как папа Тэхена целовался с незнакомцем и... и сказал Тэхену, чтобы он следил за ним, а не за мной...
— Что?! — раздалось со всех сторон от Чимина.
— Бэк? — Джин перевёл вопросительный взгляд на напуганного омегу.
— Я... я всё объясню...
***
— Бэкхен, ты идиот?! Почему не рассказал обо всём Чанелю? — возмущению двух родителей не было предела: Джин постоянно цокал, а Намджун неодобрительно мотал головой.
— Я не могу, это будет нечестно по отношению к нему... — омега еле сдерживал слезы, отпивая горячий ромашковый чай.
— Ты точно идиот! Во-первых, это было давно, а во-вторых, ты делал это ради него и его родителей, чтоб вас всех! — Джин сорвался на крик, пугая тем самым абсолютно каждого в квартире.
— Если бы это было на все 100% так, то я бы и сознался, но... где-то внутри меня что-то хотело продлить те ночи, те ощущения... но, клянусь, я не спал с ним больше! Только до свадьбы пару раз и всё! А в тот вечер... — глаза Бэка уставились на Чимина, — прости, что ты увидел это, но в тот вечер он подкараулил меня, умоляя вернуться к нему, но я отказал... а когда он поцеловал меня... я просто давно не чувствовал тепла.
— Почему это? Чанёль тебя не целует? Не трахает? — заинтересовался было Джун, неосознанно защищая друга-альфу.
— Мы всё ещё в ссоре...
— Бэк, боже, да какая разница! Нашёл, блин, время включать совесть и мораль! Брак спасать надо, Тэхена спасать надо! Бедный мальчик, ты вообще знаешь, что творится в его жизни?!
— Я... я ужасный родитель... — горькие слезы было не остановить, и Джину ничего не оставалось, как подойти к лучшему другу и крепко обнять этого глупого, ранимого омегу.
— Простите... но вы, правда, ему нужны, Тэхен запутался... очень.
Маленький омега, не выдержав слёз старшего, потянулся к нему, завлекая в свои тёплые объятия.
***
— Отец, спасибо, что приехал... — Тэ потянулся к родному человеку, в надежде получить хоть какое-то тепло.
— Ну-ну, мой тигрёнок, что произошло? Почему ты весь испачкался? И почему плакал? Слушай, давай-ка мы с тобой сходим в кино? Хочешь? А уже после, когда успокоишься, расскажешь обо всём, договорились? — обеспокоенный поведением сына, Чанёль то и дело ерошил пепельную макушку, всматриваясь в это заплаканное личико.
— Договорились... спасибо, я люблю тебя.
— Как и я тебя, тигрёнок. Кстати, не знаешь, где папа? — Чанёль беспокоился о муже, которого не смог застать в квартире.
— Нет, не знаю... отец, а вы разведетесь? — почти шёпотом, сглатывая ком, спросил омега.
— Что ты такое говоришь, мой милый, конечно нет... я... я люблю твоего папу.
— Тогда почему вы постоянно ругаетесь? — Тэхен озадачено смотрел на родителя.
— Потому, что твой папа тот ещё придурок.
— Ха-ха, кажется, я пошёл в него.
— Трудно отрицать! — съехидничал старший, припарковываясь у торгового центра.
— Эй, да как можно так, о родном-то сыне? — возмутился Тэхен, выходя из машины. — Отец, я вообще-то весь грязный, на меня уже странно смотрят, — засмущался младший, отряхивая свой пиджак.
— Так я и веду тебя за покупками!
Альфа выглядел обворожительно.
Чёрная тонкая водолазка подчеркивала рельефные мышцы, а темные брюки, идеально сидящие на упругих бёдрах, лишь оттеняли статный рост мужчины.
— Мда, папа действительно будет идиотом, если откажется от такого красавчика, — выпалил Тэхен, замечая покрасневшие уши своего отца.
***
— Нет, ну ты ведь видел это в конце? — воодушевлённый альфа то и дело разбрасывался руками, пытаясь передать все эмоции, пока его сын еле перебирал ногами, пытаясь дойти до дома.
— Я больше никогда не пойду с тобой на тот фильм, который ты выберешь! Серьезно? Маньяк, который делает из людей дом?! Ты вообще видел, что с сеанса почти все сбежали? — Тэхен заглянул в почтовый ящик, под нужным номером, и достал кипу бумаг, разглядывая каждую из них.
— Ничего ты не понимаешь в кинематографе, сынок! Что там? — Чанёль перехватил письма, — счёт, счёт, реклама, о, с работы, а это что?
— Что там?
В руках альфы лежал коричневый конверт с неизвестным содержимым.
— Что это? — перед глазами всё темнело, а голос будто и вовсе пропал.
— Это... папа? — Тэхен приложил ладонь ко рту, пытаясь сдержать немое изумление.
Один снимок за другим перебирались трясущимися руками Чанёля.
Сердце альфы насквозь пронзила беззвучная агония.
Пульсирующие виски, выпирающие вены, тяжелое дыхание и потемневшие глаза, глаза, выражающие боль и ненависть, это всё, чем был брюнет в эту секунду.
Чанёлю не хватает воздуха, он застрял, застрял где-то глубоко в груди.
Чанёль погибает, словно загнанный зверь. Его накрывает с головой, накрывает предательством и ложью.
***
Бэкхен уже два часа пытается дозвониться до своих мальчишек, но кроме смс: «У нас с сыном свидание», ничего не получает.
Наконец-то в коридоре послышался специфический звук от электронного замка, и омега тут же понёсся к нему, желая поговорить обо всём с этой «парочкой».
— Я так долго вас ждал! Да как вы мог...
Недосказанные слова так и застревают в горле и не могут вырваться наружу, ведь тонкую шею Бэкхена вмиг сжимает крепкая ладонь Чанёля, заталкивая того обратно в комнату.
— Ч...Ч...Чанёль... — Бэк вцепился ногтями, но хватка была звериной.
— Отец, прекрати! — с криками вбегает Тэхен, оттаскивая альфу от папы.
Чанёль рычит, отпуская омежью шею, бросая ему в лицо помятые снимки.
— УРОД, БЭКХЕН, КАКОЙ ЖЕ ТЫ УРОД!
Старший омега пытается дышать, жадно ухватывая частички драгоценного воздуха, но на глаза бросаются фотографии с ним и...
— Господи... ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК! ЧАНЁЛЬ, ПРОШУ ТЕБЯ, ВЫСЛУШАЙ!
— СЪЕБИСЬ, БЭКХЕН, СЪЕБИСЬ, ПОКА Я НЕ УБИЛ ТЕБЯ!
Чанёль запускает пятерню в вороньи волосы, пытаясь хоть немного совладать с гневом, но богиня Эрида явно этого не хотела и всё больше внушала раздор и ненависть вокруг этой семьи.
— Чанёль, — почти вымаливает Бэк, опускаясь на колени, — умоляю тебя, давай поговорим, и прошу, давай не при Тэхене.
— Почему не при мне, папа? Почему? Ты думаешь, я не видел этого? Думаешь, что твой позор остался только между вами? — слёзы застилали глаза, а тело, будто острейшими иголками, пробирал мандраж. — Я ВСЁ ЗНАЮ, ПАПА, ВСЁ
— Сыночек, любимый мой, вы не так всё поняли, честно... я не... прошу тебя, — доползая до сына, проглатывая слёзы и вцепившись в его новые джинсы, омега умолял, умолял, как никогда прежде. — ПРОШУ ВАС, ВЫСЛУШАЙТЕ МЕНЯ!
— Прекрати этот цирк, Бэкхен. Ты сделал абсолютно всё, чтобы эта семья развалилась. Бэк, ты разрушил нас, каждого из нас, своими собственными руками.
— Я хотел сохранить семью, Чанёль, я... я не смогу жить без вас! Чанёль, я умоляю...
Тэхен не смеет поднять глаза на отца, не может видеть всю ту боль, что причинил ему папа, он чувствует её, чувствует каждой клеточкой, и слышит, как тот удаляется в комнату и достаёт из шкафа свой чемодан.
Это конец.
— Сыночек, вы ведь, вы так дороги мне...
— Тебе дороги отец Чонгука и выпивка.
Бэкхен погиб.
В ушах стреляет, а сердце стучит так, словно трепещущее омежье тело, только что скинули вниз с небоскрёба.
— Это не так! Это не так! Я бы никогда не позволил им разрушить нашу жизнь! Ни одному из семьи Чон! Тэхен, я ведь знаю, знаю, как ты страдаешь от Чонгука! Я всё знаю! И ты думаешь, что я стал бы водиться с его отцом?!
— Папа... что? Что ты знаешь?! О чем ты говоришь?! — недоумевал Тэхен, вплотную приблизившись к омеге.
В квартиру врывается семья Ким, которой еле удалось заткнуть соседей и пригрозить им, если те надумают вызвать полицию в такую ночь.
— Вы совсем с ума сошли?! — рычит альфа, врываясь в зал.
Чимин плетётся следом, пытаясь осознать происходящее, а Джин вмиг прижимается к другу, видя неуравновешенное состояние омеги.
— Где Чанёль?! — Джун оглядывается в поисках ещё одного источника ночной ссоры, но взгляд падает на фотографии, разбросанные по всей комнате. — Что же ты наделал, Бэк, мы ведь говорили...
Чанёль, словно тень, пробегает между диваном и толпой, что находилась в зале, протаскивая следом чемодан и спортивную сумку.
— Ну и куда ты собрался? — Намджун успокаивающе потрепал друга за плечо.
— Если я останусь здесь хотя бы на минуту, то убью его, Джун, я убью его, клянусь тебе. Я переломаю ему все ноги, чтобы эта сука не могла ходить налево.
Альфа понял, что Пака лучше не трогать, он действительно был настроен на рукоприкладство, поэтому Ким решил отпустить его, удостоверившись в том, что тот не собирается наделать глупостей.
Вернушись в зал, Джун застал продолжение конфликта, но уже между двумя омегами.
— Тэхен, ты никуда не пойдёшь! — почти в истерике кричал Бэкхен, все ещё сдерживаемый объятиями Джина.
— Я не останусь тут, — отрезал омега, натягивая свою ветровку.
— Маленький, подумай хорошо, куда ты собрался? — ласкающий голос Джина пытался достучаться до сознания ребёнка.
— Куда он пойдёт? К Чонгуку помчится, наверно, куда же ещё? — с примесью горечи и раздражения выпалил Бэк. — Чимин мне рассказал о том, что ты сбежал к НЕМУ в тот раз, когда мы ссорились с отцом, ты хоть понимаешь, ЧТО творишь?
Чимин съёжился в своём свитере так, словно хотел, чтобы его потеряли из виду, забыли о его существовании, не вспоминали, что такой человек вообще когда-либо существовал на Земле.
Пепельный омега не мог поверить в это, нет... не может быть, просто не может. Его друг не мог так поступить.
— Тэхен, я... я сказал это, чтобы помочь... — Чимин плакал, слёзы так и лились из детских глаз, а руки тянулись к другу, в попытке вымолить прощение.
— Помочь... а ты просил помощи у родителей, когда тебя трахал наш классный руководитель?
Тэхен выбежал из квартиры, оставив после себя лишь осколки от семьи, любви и дружбы.
— Что он только что сказал?
— Отец, папа... я... я всё объясню.
— Кажется... кажется, вам пора, Джин, я справлюсь... Тэхен, наверное, пошёл к этому альфе, а Чанёль, думаю... он будет в отеле... сейчас, сейчас я всё равно не смогу ничего исправить... — Бэкхена разрывало на части, он не хотел оставаться один, но понимал, что семье Ким сейчас явно не до чужих разборок.
***
— Отец, мне больно! Отпусти , ну отпусти же!
— всхлипывал Чимин, пытаясь вырвать свой локоть из крепкой хватки Джуна.
Альфа силком затащил сына в комнату и бросил на кровать, застревая в дверном проёме.
— Я ожидал всего, но не такого позора.
Джин пытался сдерживать себя, ведь он был единственным, кто мог адекватно говорить с обеими сторонами, но сейчас ему хотелось лишь горячего молока с мёдом и корицей, и, желательно, приготовить на всю семью.
— Держи, дорогой, — омега, укутанный в розовый вязанный кардиган поверх пижамы, протянул кружку с горячим напитком, — успокойся немного, уже поздно.
— Мне явно нужно что-то покрепче, например, дробовик.
— Раз можешь шутить, то не всё потеряно... дорогой, это моя вина...
— О чем ты? Солнце, не смей так говорить, и, вообще, ложись спать, вы и так себя перенапрягаете! — Джун ласково коснулся животика, что уже слегка выделялся.
— Там мой сын, моя частичка, и ему сейчас так больно... я упустил его... — всхлипывал омега, делая очередной глоточек сладкого молока.
— Мы упустили. Блять, как я не догадался! Дополнительные, ну пиздец! Я ему голову сверну завтра! — грозно прорычал альфа, сжимая в руках методичку по химии.
— Не думал, что наш сын может на такое пойти... я не узнаю его...
— Ладно он, а тот ублюдок?! Этот мелкий, гормоны не в ту головку бьют, а тот... ему пиздец.
— Ты пойдёшь завтра в школу? Я бы тоже, но не хочу оставлять Чимина одного, да и не выдержу очередного скандала.
— Конечно, милый, я бы и не пустил тебя, всё, иди спать, я, правда, не смогу уснуть, а тебе нужно. — Джун нежно накрыл лоб омеги своими губами, одаривая целомудренным поцелуем.
— Хорошо, я люблю тебя.
— И я тебя, иди давай.
***
— То есть его нет?! — возмущался альфа в кабинете директора.
— Мин Юнги взял больничный, он им не пользовался с момента принятия на работу, а, следовательно, я не мог ему отказать.
— Проклятие. Тогда дайте мне его адрес.
— Такая информация... — мужчина вовремя заметил свирепый взгляд альфы и тут же попросил секретаря дать нужный адрес.
***
— Да иду я, блять, прекратите стучать в эту гребанную... — Юнги не успевает закончить фразу, как чувствует увесистый кулак и тут же отшатывается. — БЛЯТЬ, УБЛЮДОК!
Джун залетает в квартиру, попутно замахиваясь для нового удара, но Мин быстро реагирует и успевает блокировать его, отвешивая Киму прямо в солнечное сплетение.
— ТЫ, БЛЯТЬ, КТО?!
Намджун приподнимается, заглядывая в недоумевающее лицо своего противника.
— Это невозможно... Шуга?!
— Блять, Намджун?!
— Урод, ты трахаешь моего сына?! Ты, блять? Чертов дилер?!
— Сына?
Джун до сих пор не мог поверить, что перед ним стоит именно он.
Бывший дилер в клане Ким, известный как «Шуга», «Сахарочек», «Мастер горячих точек».
Намджун встречался с ним пару раз, когда навещал отца в его поместье.
Парень был холодным, молчаливым, словно и смысла в этой жизни не видел, но делал всё быстро, четко и без оплошностей.
Однажды они даже выпивали вместе, сидя на крыше того же поместья, глубокой зимней ночью.
Тогда Намджун впервые рассказал кому-то о своей мечте, о своих планах и стремлениях, а Мин слушал, не смеялся, не вникал в детали, просто слушал.
После Джун узнал, что у парня нет никого, кроме близкого омеги, с которым он планирует будущую жизнь, если выберется из этого дерьма, но пока что, Юнги всё устраивало.
А сейчас, в этот момент, Мин Юнги стоит перед ним, прикладывая кусок мяса из морозилки к окровавленному носу.
Мин Юнги, который трахается с его сыном.
С его Чимином.
— Ничтожество, как ты посмел коснуться моего ребёнка?! Совсем страх потерял?! — Джун ухватил альфу за воротник футболки.
— Эй, остынь, выслушай меня, — Юнги пытался отцепиться от стальной хватки, — ты думаешь я знал, что он твой сын?! Да даже если бы знал...
— Что?! Что ты сказал?!
— Он... думаю, он мне нравится, я не уверен...
И вновь удар по бледному лицу, которое уже явно переменило свой цвет, окрасившись в багровый, что стекался вниз, к белой футболке.
Мин завалился на пол, а Намджун так и навис сверху, еле сдерживая свой порыв.
— Только попробуй коснуться моего сына, только попробуй подойти к нему, я убью тебя, я уничтожу тебя и всё то, что останется от твоего бездыханного тела.
Юнги усмехнулся, хотя осознавал, что лишь усугубляет ситуацию.
Но всё же, происходящее вокруг вызывало лишь истерический смех, ведь такое могло произойти только с ним.
Влюбиться в сына главы судейского комитета Сеула, да ещё и внука, главы мощнейшей мафиозной организации Кореи.
Отдышавшись и кое-как восстановив ясность ума, Намджун слез с парня.
На его телефон пришло сообщение, в котором развёрнуто описывалась биография Юнги за последние несколько лет. Всё же, связи в прокуратуре бывают очень и очень полезны.
Ким усмехнулся.
— Так тот омега жив? Ли Тэмин? — получив нужную реакцию, в виде застывшего альфы, Джун продолжил,— сочувствую, рак — это худшее, что может случиться с молодым парнем. Наверное, трудно, ну знаешь, лечение, содержание... работа всё компенсирует?
— Заткнись, Намджун, — альфа сжимал стакан с водой, стараясь дышать как можно глубже.
— Знаешь что, это твой выбор, смотри, я даже не поступаю так отвратительно, как ты. Можешь продолжить таскаться за моим сыном, и в итоге сесть в тюрьму по статье, но боюсь только, что в этом случае, Тэмин долго не протянет, а можешь, сейчас же, уволиться и исчезнуть.
Поступай по совести.
Юнги будто не стало, земля давно ушла из под ног. Он понимает, что во втором случае пострадает один человек, а в первом — альфа утащит за собой Тэмина.
— Я всё сказал.
Намджун лишь громко хлопнул дверью, оставив за собой отчаинье и безнадежность, в лице одного избитого и растоптанного альфы.
***
— Чимин, ну выйди оттуда, я прошу тебя! — Джин вновь стоял у двери с подносом в руках, — ты ведь совсем ничего не ел!
Тишина.
— А знаешь что? Я устал! Очень устал! — на омегу накатили эмоции, что он сдерживал уже несколько дней, — почему вокруг одни проблемы? Почему ты не жалеешь меня? Почему не жалеешь своего братика, что ещё не появился на свет?
Дверь открылась.
Чимин, одетый в старую растянутую футболку и бежевые шорты, молча ушёл на кухню, дабы выпить хоть немного воды.
— Сыночек, поговори с папой... — умолял старший, поглаживая светлую макушку.
— Отец убьёт его?
— Что? Нет! Ты сейчас думаешь о нём?! Чимин, боже! — голос Джина дрожал от возмущения и обиды.
— Я всегда думаю о нём...
— Больше не придётся, — раздалось за спинами омег.
В дверях показался альфа, и беременный супруг тут же подбежал к нему, чувствуя, что встреча с учителем не прошла бесследно.
— Вы подрались?! — омега перепугался, замечая кровь на костяшках мужа, — так, где аптечка?!
— Не волнуйся, милый, она не моя...
Чимин вздрогнул. Глаза наполнились слезами, а стакан разлетелся во все стороны, так же, как и мечты о светлом будущем.
— ЧТО ТЫ ЕМУ СДЕЛАЛ?! ГДЕ ЮНГИ? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМ АЛЬФОЙ?! — кричал омега, одаривая отцовскую грудь своими кулаками.
Оглушительная пощёчина тут же привела в чувства молодого парня.
— ТВОЕГО АЛЬФУ? ТВОЕГО? ОН НИКТО ДЛЯ ТЕБЯ И ВСЕЙ НАШЕЙ СЕМЬИ, НИКТО, ПОНЯЛ МЕНЯ?!
— Он — всё для меня.
— Он дилер, никчемный бедный дилер, который стал преподавателем только для того, чтобы трахать таких доверчивых идиотов, как ты. Ой, а ещё у него омега, ты в курсе?!
Джин лишь охнул от услышанной информации, а Чимин, кажется, и бровью не повёл.
— Я люблю его.
И снова пощёчина.
— Ты не знаешь, что такое любовь, и если надо, то я выбью из тебя эту дурь, — глаза альфы потемнели, а голос звучал сердито и холодно.
— Хоть убей, я всегда буду любить его.
— Что-то не так... — шептал Джин, пытаясь осознать происходящее.
— С этого дня ты и шагу не сделаешь из квартиры, понял меня?!
— Что-то происходит... Джун... Чимин...
Взгляд обоих перешёл на омегу, что трясся, словно его лихорадило, а ноги и вовсе отказались удерживать тело.
— ДЖИН! — альфа схватил мужа, всматриваясь в его замученное лицо.
— ПАПА! ПАПА! ПАПА! — навзрыд рыдал омега, прижимаясь к родителю.
— Дай телефон! Нужно звонить в скорую!
— Отец, к... кровь! У папы кровь!
— Блять. Держись, любимый, держись.
***
—Хоби, не хочешь сходить со мной в центр? — предложил Сехун, завалившись на кровать друга.
— Не, я занят, — альфа сменил школьную рубашку на просторную футболку и ещё раз оглядел себя в зеркале.
— Куда это ты?! Можно с тобой? — выпрашивал омега, привстав с кровати.
— Нет, всё, как уйдёшь, закрой за собой, а то вечно забываешь! Пока!
— Ну пока...
***
— Ну и кто тут у нас давно не ел клубнику? — искренняя улыбка Хосока, казалось, осветила всю палату, наполняя её теплом и надеждой.
— Хоби! — омега расцвёл, всматриваясь в это счастливое личико.
— Не виделись один день, а будто вечность! Я скучал!