пролог
Суббота, 20 сентября
Утро не наступило — оно оборвалось.
Резко, грубо, с крика, который прорезал сон, как нож. Ника даже не сразу поняла, где она и что происходит: сознание цеплялось за остатки сна, тело было тяжёлым, неподвижным. Но следующий звук — глухой, тяжёлый удар — моментально выбил всё лишнее. Сердце дёрнулось, внутри неприятно сжалось.
Снова.
Мысль мелькнула почти автоматически, но в этот раз в ней не было привычного раздражённого принятия. Было напряжение. Слишком громко. Слишком резко. Слишком... неправильно.
Ника резко села на кровати, вслушиваясь. Голоса за стеной сливались в один сплошной, пьяный, рваный шум. Среди них — голос матери. Сорванный, дрожащий, почти неузнаваемый. И снова удар.
Ближе.
Этого оказалось достаточно.
Она вскочила с кровати и, не чувствуя пола под ногами, выбежала в коридор, почти врезавшись в дверь кухни. Та распахнулась с громким стуком — и Ника замерла на пороге, будто врезавшись уже не в дерево, а в саму реальность.
Мать сидела на полу, забившись в угол, прижимая ладонь к виску. Сквозь пальцы просачивалась кровь, тонкой струйкой стекая вниз по щеке. Она не плакала — только тяжело, неровно дышала, пытаясь сжаться ещё сильнее, стать незаметной, исчезнуть. Перед ней стоял отчим. Пошатывающийся, с мутным, затуманенным взглядом, в котором не было ни капли осознанности. Зрачки расширены, движения резкие, рваные — он был под чем-то. Рука уже снова поднималась.
В этот момент внутри Ники что-то оборвалось.
Без предупреждения. Без сомнений.
— Ты что, блять, неадекватный? — её голос прозвучал резко, громко, почти чужим. — Убери от неё руки.
Мужчина дёрнулся, поворачиваясь к ней. Взгляд на секунду стал пустым, потом медленно наполнился раздражением, а следом — вязкой, неприятной усмешкой.
— О, ещё одна... — протянул он, делая шаг в её сторону. — Такая же идиотка. Вся в мать пошла. Хотя... может, и от папашки что-то перепало.
Слова ударили неожиданно сильно. Сильнее, чем всё происходящее вокруг.
Отец.
Он не имел права.
В груди резко сжалось, будто туда вогнали что-то острое и провернули. Дышать стало тяжелее, но злость пришла быстрее боли, накрыла, перекрыла всё остальное.
— Не смей, — голос дрогнул, но Ника тут же выпрямилась, сжав кулаки. — Не смей говорить о моём отце. Ты его даже не знал. Мудила.
В глазах потемнело. Мир будто начал расплываться, звуки приглушились, стали далёкими. Осталось только одно — нарастающее, неконтролируемое желание ударить.
И она не остановилась.
Шаг вперёд.
Резкое движение.
Кулак сжался сам.
Удар пришёлся чётко — в нос. С хрустом, с резкой отдачей в пальцах. Мужчина отшатнулся, схватившись за лицо, кровь мгновенно выступила и потекла вниз.
— Ах ты, сучка... — прошипел он, поднимая голову, взгляд налился злобой. — Иди сюда, я тебя сейчас научу—
Но он не договорил.
Хлопок входной двери прозвучал резко и окончательно.
Когда он поднял взгляд — её уже не было.
***
Я не помню, как выбежала из квартиры.
Всё смазалось в одно сплошное движение — ступени, перила, сбитое дыхание, резкие вдохи, которые не приносили облегчения. Я остановилась только у подъезда, но не из-за того, что хотела — просто ноги на секунду перестали слушаться.
И тогда накрыло.
Слёзы пришли резко, без предупреждения. Горло сжало, воздух застревал внутри, не доходя до лёгких. Я захлёбывалась, пыталась вдохнуть, но получалось только хуже.
Я не смогла.
Мысль билась в голове с упрямой настойчивостью.
Я её не защитила.
Я убежала.
Просто взяла и сбежала, оставив её там.
Позволила ему говорить про отца всё это дерьмо.
Позволила...
Я сжала зубы, резко выдохнула и, не давая себе времени остановиться, развернулась и пошла обратно в подъезд. Только не на свой этаж. Выше.
На крышу.
Как всегда.
Как в единственное место, где можно было переждать всё это.
Консьержка давно уже знала. Ничего не спрашивала, не лезла — просто однажды «случайно» оставила ключ под цветочным горшком на подоконнике. С тех пор это стало моим убежищем.
Я быстро поднялась, нашла ключ, открыла дверь и вышла наружу.
Холодный воздух ударил в лицо, заставляя на секунду зажмуриться. Сентябрьский ветер был резким, пронизывающим, он трепал волосы, забирался под одежду, но это даже помогало — приводило в чувство.
Здесь было тихо.
По-настоящему тихо.
Никаких криков.
Никаких ударов.
Только город.
Я прошла чуть дальше и села на старые ящики, которые когда-то сама сюда притащила. Мой угол. Моё место.
Передо мной растянулся привычный пейзаж: серое небо, бесконечный поток машин, люди, спешащие по своим делам, дети на площадке. Всё выглядело так, будто ничего не произошло. Будто мир вообще не замечает, что у кого-то в этот момент рушится жизнь.
Я достала сигарету, прикрыла ладонью огонь от ветра и закурила. Дым обжёг лёгкие, но вместе с этим принёс странное облегчение. С каждой затяжкой мысли становились ровнее, дыхание — спокойнее.
Я сидела там долго.
Пока холод не начал пробирать до костей.
Пока голод не стал ощутимым.
Пока не стемнело.
Только тогда я спустилась вниз.
***
Квартира встретила меня тишиной.
Не напряжённой, не тяжёлой — пустой.
Я осторожно закрыла дверь и прислушалась. Ничего. Ни голосов, ни шагов. Только странный звук, выбивающийся из этой тишины.
Скотч.
Резкий, рвущийся.
Я прошла в комнату — и остановилась.
Мама сидела на полу среди коробок. Аккуратно складывала вещи, будто занималась чем-то обычным, бытовым. Будто утро вообще не происходило.
— Мам... ты что делаешь? — спросила я, не скрывая растерянности.
Она подняла голову. Уставшая, бледная, но уже более собранная.
— Никуш, ты где была? — мягко спросила она. — Ты, наверное, голодная... там на столе ужин, подогрей.
Я смотрела на неё, не понимая.
— Мам... коробки зачем?
Пауза повисла тяжёлая, но короткая.
— Мы уезжаем, — спокойно ответила она. — В Уфу. У нас там есть квартира бабушки.
Смысл слов дошёл не сразу.
— В смысле... уезжаем? — я нахмурилась. — Как это?
— Так, Ника. Я не могу больше здесь жить. Ты же сама видишь, что происходит.
— А я? — голос сорвался. — У меня тут школа, друзья... вся жизнь здесь.
— Я уже забрала документы, — перебила она. — У нас поезд вечером.
И всё.
Никаких обсуждений.
Никаких вариантов.
Я стояла, чувствуя, как внутри становится пусто.
— Понятно... — выдохнула я. — Есть не хочется.
Я ушла в комнату, собрала вещи, почти не думая. Сложила всё в чемодан, остановилась на пороге, огляделась — и вышла.
Просто вышла.
***
Говорят, перемены — это шанс начать сначала.
Построить что-то новое.
Сделать лучше.
Я тогда не знала, правда ли это.
Но выбора у меня всё равно не было.
————————————————————
Вот такая глава вышла, это как бы предыстория. Я никогда прежде не писала фф и вообще все в этом роде. Так что надеюсь, что у меня получится вас заинтересовать и я смогу писать его дальше))