Экстра 4
Ся Чжи увидел сон.
Во сне он был еще на первом курсе старшей школы – в периоде излишнего самомнения. После поступления в престижную городскую школу он возомнил, что все идет прекрасно, и начал весь день слоняться со своей компанией бездельников из средней школы, предаваясь праздности и обжорству. Для него стало обычным делом удирать через стену с вечерних самоподготовок.
В ту осеннюю ночь погода начала холодать. Ся Чжи как обычно смылся с вечерней самоподготовки, проскользнув в интернет-кафе поиграть в онлайн-игры с друзьями. После нескольких раундов они отправились жарить шашлык, заказали упаковку пива. По пути к ним присоединился один однокурсник, который таинственным видом достал бутылочку с горлышком величиной с ладонь и сказал, что это белое вино с высоким градусом, стянутое из отцовских запасов.
Считая себя заядлым пьяницей, Ся Чжи лишь усмехнулся и, ни о чем не думая, первым встал и одним духом осушил полстакана.
После чего отключился.
Как он добрался обратно до школы, он уже не помнил, очнувшись лишь у подножия ограды.
Ся Чжи посидел у корней стены, обдуваемый северным ветром, пока к нему немного не вернулись рассудок и силы, после чего начал карабкаться наверх.
Он преодолевал эту ограду бессчетное количество раз и был уверен, что запросто проберется, хоть закрой глаза.
Так он и думал в тот миг, когда сбросил себя со стены.
Ся Чжи зажмурился и на секунду ощутил полет, но так и не коснувшись земли, он понял, что его кто-то подхватил.
Теплое, мягкое и твердое. Он открыл глаза и встретился взглядом с парой знакомых прекрасных очей.
— Шэнь... лис Шэнь?
Что он здесь делает?
Поймавший его человек смотрел без выражения холодным взглядом. Ся Чжи моргнул, оглянулся на пустое пространство за его спиной, наклонил голову и в недоумении спросил:
— А? Где твой хвост?
При этих словах лис-оборотень нахмурился и уставился на него ошеломленным взглядом.
— Ты кто?
— Да я же Ся Чжи! Ты что, издеваешься?
— Ся Чжи, — повторил собеседник его имя.
— Ага! — откликнулся Ся Чжи, ожидая продолжения.
Лис Шэнь долго всматривалась в него своими прекрасными и манящими глазами, так долго, что щеки Ся Чжи начали краснеть, прежде чем он наконец заговорил неторопливо и ровным голосом с оттенком изящества:
— За самовольный пропуск занятий и ночную вылазку через ограду снимаю десять баллов. Завтра явишься в учебную часть за наказанием.
В учебную часть.
За наказанием.
Наказание.
Ся Чжи вздрогнул и проснулся.
Он лежал, вперившись в потолок, и некоторое время думал: «Неужели я одержим демоном?»
Шторы были наполовину раздвинуты, в комнату лился яркий солнечный свет, за окном одна за другой вспархивали шумные воробьиные стайки, их чириканье разбудило его, и он тряхнул головой и сел на кровати.
Ся Чжи скинул пижаму, оставшись полуобнаженным, принялся шарить по кровати, когда вдруг рядом протянулась рука и вручила ему смену одежды.
— Спасибо.
Он взял ее и, когда натягивал через голову, вдруг понял, что что-то не так, резко обернулся и обнаружил, что мужчина в рубашке и брюках, стоявший, прислонившись к дверному косяку, с беспечным видом наблюдал за ним. Встретившись с ним взглядом, тот приподнял бровь.
— Ты... — Ся Чжи хотел спросить, почему он встал так рано, но обнаружил, что его голова застряла в воротнике и не может ни вылезти, ни провалиться обратно, ворот сдавил губы, и он с трудом ужаснулся: — Твою мать! Что не так с этой одеждой?
Шэнь И бесстрастно ответил:
— Зачем ты засунул голову в рукав?
Ся Чжи:
— ...Помоги мне.
Когда с помощью партнера ему наконец с превеликим трудом удалось высвободить голову из рукава, Ся Чжи уже выбился из сил настолько, что позабыл о только что увиденном сне.
Рано утром он полностью потерял лицо. Случись такое с кем-то другим, он уже замыслил бы убийство, но раз это был Шэнь И, то это еще можно было вытерпеть.
В конце концов... небольшой позор между парнями-партнерами – разве это что-то из ряда вон?
Этот парень уже давно перестал беспокоиться о сохранении лица перед ним, так что и права смеяться над ним не имеет.
Ся Чжи очень хорошо утешил себя и затем с удовольствием принялся за купленный его парнем завтрак.
Это было его любимое соевое молоко и ютяо* из лавки у подъезда. Неплохо, семья Шэнь определенно зоркая на вкусы.
(п.п.: Ютяо (кит. 油條) — блюдо китайской кухни, представляющее собой жаренные во фритюре до золотисто-коричневого цвета нарезанные полоски теста).
Только поедая, он все время чувствовал что-то неладное, будто забыл о чем-то важном.
Подняв голову, он обнаружил, что сидящий напротив человек, упершись подбородком в ладонь, пристально смотрел на него, и он остановился с недожёванным куском во рту:
— Чего ты так пялишься?
— Разве нельзя? — сказал Шэнь И. — Если не смотреть на тебя, то на кого же мне смотреть?
...Говорит дело. В комнате были только они двое, так что взору партнера некуда больше упасть, кроме как на него самого.
А если бы это случилось на улице, и он пялился бы на других людей... это было бы совсем уж недопустимо.
Совершенно недопустимо.
Хоть и непривычно быть под таким пристальным взглядом, но в начале отношений обычно так и бывает, никак не получается сдержаться – он мог понять.
Потому он сказал:
— Ну ладно, смотри.
И опустил голову, все так же невозмутимо принявшись уплетать ютяо.
Только вот уши почему-то горели, странно, неужели соевое молоко слишком горячее?
Ся Чжи потрогал ушную раковину, и краем глаза заметил, что партнер, кажется, приподнял уголки губ и тихо рассмеялся.
А соевое молоко в тот момент выплеснулось у него изо рта.
Он со стуком опустил миску и встал, чтобы найти бумагу и вытереть рот. Но стоило опустить взгляд, как он увидел, что Шэнь И откинулся на спинку стула, щурясь, а уголки его глаз были изогнуты словно маленькие крючки. В голове у Ся Чжи помутилось, и словно по наитию он оперся на стол, наклонился и поцеловал Шэнь И в щеку.
Он забыл, что не вытер рот, и измазал лицо партнера остатками масла и соевой гущей.
— Твою мать! — опомнился Ся Чжи и торопливо отодвинул стул, чтобы взять бумажную салфетку, а про себя принялся оправдывать свое безрассудное поведение: ну они же встречаются, в начале отношений всегда не можешь сдержаться...
Он торопливо вытер лицо Шэнь И, но масло только размазалось, став особенно заметным на его безупречно-белой коже. Шэнь И позволил ему некоторое время сомнительно хлопотать, прежде чем протянул руку и остановил его.
Заметив, что его парень встал и направился в ванную умыться, Ся Чжи последовал за ним и, привалившись к дверному косяку, смущенно улыбнулся:
— Извини, я не нарочно.
Шэнь И выключил воду, поднял полусухое лицо и, натянуто ухмыльнувшись, взглянул на него в зеркало:
— Что ж, это твои губы сами прилипли к моей щеке.
Ся Чжи:
—...Я принесу тебе полотенце.
Но не успел он развернуться, как его схватили за плечо и потянули обратно. Лицо Шэнь И еще не высохло, когда он прижался к нему своим ледяным ртом, крепко обхватив его губы и издав громкий «чмок».
Капли воды потекли по шее за воротник, и Ся Чжи вздрогнул, отступив на шаг:
— Да ты...!
— Извини, — Шэнь И еле заметно изогнул уголок рта. — Я сделал это нарочно.
Конечно, он знал, что тот сделал это нарочно!
Но что ему оставалось? Разве он мог дать сдачи?
Стоп, Ся Чжи замер на полушаге, кто сказал, что нельзя?
Ведь это его парень, разве он не вправе обмениваться с ним поцелуями?
Ся Чжи просветлел лицом и в следующее мгновение сделал несколько шагов вперед, обхватил шею Шэнь И, прижался к нему и наугад поцеловал – его губы попали на бледно-красный шрам у глаза партнера, он с силой всосал его.
Когда громкий чмок разнесся по ванной, даже он сам на миг опешил, но в следующую секунду лицо его озарилось торжеством – он распахнул дверь и стремглав вылетел наружу.
Старина Ся не только отвечал поцелуями, но целовал еще громче тебя!
Опасаясь преследования для расплаты, Ся Чжи, добившись своего, припустил хвостом обратно в комнату и потому не заметил, как человек, на которого он напал, замер перед зеркалом, поднял руку и бережно погладил шрам у уголка глаза, а его взгляд на мгновение смягчился.
Неизвестно, о чем он вспомнил.
Ближе к полудню они вместе вышли пообедать в ближайшем кафе, прогулялись по району, а затем вернулись домой.
Ся Чжи спешно вернулся домой вчера, а затем ошалел от внезапно объявившегося парня, так что ни до каких дел руки не дошли. И только теперь он вспомнил, что надо распаковать присланный заранее багаж.
Он вытащил брошенный в углу комнаты чемодан, расстегнул молнию, сел на пол и стал раскладывать одежду одну за другой, а Шэнь И сознательно встал рядом, помогая ему вешать вещи обратно в шкаф.
Шкаф у Ся Чжи был небольшим, не займет много места, подумал он, почему бы не воспользоваться этой возможностью и разобрать его, ненужную старую одежду тоже пора выбросить.
Свитер с дыркой – выбросить.
Куртка с протертыми рукавами – выбросить.
Футболки с немодными принтами - тоже выбросить.
Старая одежда быстро образовала кучу на полу, Шэнь И все еще копался в шкафу, выбирая вещи, а Ся Чжи оглянулся и сказал:
— Не выбрасывай, не выбрасывай, если выбросишь еще, мне нечего будет надеть.
Человек, стоявший перед шкафом, вздрогнул, а затем медленно вытащил из его глубины еще одну вещь.
Светло-коричневая ветровка, Ся Чжи потрогал подол, уже хотел сказать, что материал неплохой, не стоит выбрасывать, но внезапно понял:
— Эй? Кажется, эта одежда не моя...
— Откуда она взялась? — глубоким голосом спросил Шэнь И.
Ся Чжи нахмурился и задумался, прежде чем наконец стукнул себя по лбу:
— Черт, вспомнил, это же из старших классов...
Он начал рассказывать Шэнь И, как в старшей школе напился и перелез через стену обратно в общежитие, проспал до утра, а когда проснулся, обнаружил себя в медпункте. Закончив рассказ, добавил:
— Не знаю, кто был тот добряк, сделал доброе дело и не оставил имени, даже одежду не забрал. Я полдня расспрашивал, но так и не нашел владельца, пришлось оставить ее себе.
Подняв голову, он увидел, что перед ним мужчина со странным выражением лица прямо смотрит на ветровку, опустив глаза и не произнося ни слова.
Ся Чжи моргнул, подсознательно почувствовав неладное. Уже хотел открыть рот и спросить в чем дело, как вдруг увидел, что Шэнь И сунул руку в карман ветровки, на мгновение замер, а когда вытащил ладонь, в ней оказалось что-то еще.
Черное, на первый взгляд походило на несколько обрывков бумаги, которые тихо упали из расслабленных пальцев.
— Это... — Ся Чжи озадаченно нагнулся и поднял с пола маленькие хлопья, только что коснувшись ладонью, они рассыпались.
— Лепестки, — опустив голову, тихо произнес Шэнь И, глядя на фрагменты на ладони и не поднимая глаз.
— Откуда ты знаешь... — начал Ся Чжи, но замолчал на полуслове, увидев в руке мужчины длинный стебелек. Словно током ударило, он выпалил: — Это же... ликорис?
Шэнь И с некоторым удивлением посмотрел на него, приподняв уголок глаза:
— Как ты вдруг стал таким умным?
Ся Чжи смотрел на легкую улыбку на лице этого человека, приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова.
Он... кажется, начал кое-что понимать.
«Я влюбился в тебя, когда мне было шестнадцать».
Шестнадцать.
В тот год, когда он пошел в старшие классы.
То, что долго игнорировалось, мгновенно связалось в смутную догадку.
Странный сон прошлой ночью, ветровка и засохшие в кармане черные цветы.
Нет, изначально они должны были быть красными.
Такого же ярко-красного цвета, как пламя на груди мужчины и шрам у глаза.
Пока Ся Чжи сидел ошеломленный, человек напротив быстро собрался с лицом, медленно сложил одежду и ровным тоном произнес:
— От этой ветровки уже нет пользы, лучше выбросить.
Он уже занес руку, чтобы это сделать, но его вдруг остановили.
— Шэнь И... — после молчания Ся Чжи наконец произнес его имя.
— Хм? — тот откликнулся, изо всех сил сдерживая волнение, поднял глаза со спокойным видом, но голос предательски дрогнул: — Что такое?
Ся Чжи не ответил, долго всматривался ему в глаза, и лишь когда терпение Шэнь И было на исходе, он тронулся с места.
Он медленно подался вперед, осторожно прикоснулся губами к уголку глаза Шэнь И – невесомый, бархатный поцелуй.
Как лепесток цветка, нежный жест нес в себе сложную гамму чувств – бережность и благоговение, будто безмолвный ответ.
Шэнь И замер, затем моргнул, подсознательно обнял стоящего перед ним Ся Чжи, прижался щекой к его шее и тихо рассмеялся, приподняв уголок губ.
Высохшие лепестки в его руке озарились закатным светом из окна, будто к ним вернулась жизнь, будто вновь настал тот момент четыре года назад, когда безжалостный юноша сорвал их с корня.
Они были прекрасного ярко-красного цвета.
