Глава IIII
Я не выходил из своей комнаты неделю. Телефон был выключен. Мне не хотелось вставать, есть. Мама переживала и часто заходила ко мне. Думала, что я заболел, но мне на самом деле до сих пор было плохо. Перед глазами та ужасная ночь. Тело до сих пор жутко болело.
— Даня, тебе плохо? Может врача вызвать?
— Нет, всё хорошо. Просто голова немного болит.
— Она уже неделю у тебя болит! Даня, поднимайся давай.
— Не хочу.
— Через не хочу, детский сад! Немедленно вставай!
— Да не хочу я! Мама, оставь меня в покое, я тебе всё равно пока не нужен, попроси Радика!
— С отцом будешь разговаривать. У меня сил нет с тобой говорить.
Я фыркнул и уткнулся вновь в подушку. Через час ко мне в дверь постучался мужской стук. До отца слишком рано.
— Кто там?
— Даня, открой дверь, это Дима.
— Ты один?
— Да, зайду?
— Заходи.
Ко мне в комнату вошёл взрослый парень с зелёными волосами. Он подошёл ко мне и сел на кровать. У меня сразу полились слёзы, я прижался к нему и стал плакать в его грудь.
— Даня, прости, надо было дать тебе набить лицо Лёше, а потом и Стасу заодно.
— Они что-то сделали с тобой? Поэтому ты не отвечаешь?
— Да, они изнасиловали меня! Дима, меня! Мне было больно и страшно.
— А я предупреждал тебя. Ох, зря не послушал меня. Нужно было не бухать. Сильно больно?
— Да, очень и страшно.
— Понимаю... Блин, как же не вовремя я уснул.
— Сейчас всё хорошо. Но ребят я видеть не хочу ближайшее время. Так им и передай.
— Конечно...
— Ребята, к вам гости! Лёшенька, Стасик, заходите.
— Мама! Зачем ты их впустила!
Я спрятался за Димой. Он попросил уйти женщину. А сам стал отчитывать ребят за ту ночь. Я же прижимался к Димасу и всё время не смотрел на них.
— Даня... Прости... Мы были пьяные.
— Бухать уметь надо! А не приставать к несовершеннолетним!
— Да ладно, Дима, мы не знали, что так будет. Я вообще ничего не помню, Стас тоже. Даня, прости нас.
— Как вас простить за то, что вы сделали со мной? Как мне это забыть? Да я ту ночь в кошмарах вижу.
— Даня, успокойся. Что ты разнылся, мы были пьяные, не контролировали себя. Тем более извинились уже. Не заставляй нас ставить тебя перед выбором. Он тебе явно не понравится.
— Ч-чего?... Выбор? Какой?
— Ты либо перестаёшь ныть и как ни в чём не бывало общаешься с нами, либо выметаешься с канала.
— Да вы! Как у вас язык поворачивается такое сказать? Вы его изнасиловали, ублюдки! А сейчас хотите, чтоб он забыл про это? Это что за глупость?
— Дим, нам проблем не надо. Если наши девушки узнают, нас бросят.
— Девушки!? Вы ублюдки или да? Что творите?
— Всё, хватит. Я забыть никогда не смогу, хоть и хотелось бы всем сердцем, с канала тоже уходить не буду. Я ничего говорить не буду девочкам, буду общаться с вами как раньше.
Парни успокоились. Они похлопали меня по плечу, а я же отвёл взгляд в сторону.
— Даня, через час съёмки. Будь готов.
— Я понял. Мне хватит. Обязательно буду.
— Отлично! Дима, мы ждём тебя на улице.
— Я сам доберусь. Побуду с Даней.
— Ой, ну и побудь.
Они уехали, а Дима остался со мной. Я не смотрел на него, лишь лёг на кровать, обхватил подушку руками. Мы полчаса просто проговорили, затем поехали на съёмку.
Потребовалось несколько часов, и вот когда парни прикоснулись к моим волосам, у меня перед глазами появилась та страшная ночь, будто вновь пережил её. От страха не заметил, как повалился на пол. Меня словил за талию Стас.
— Даня? Ты чего?
— Н-ничего... Отпусти, спасибо, что поймал.
— Ладно, ребята. Вы большие молодцы. Завтра у нас по расписанию съёмки на стадионе.
Лёша внимательно посмотрел в блокнот. К нему подошла его девушка — Эля. И поцеловала так нежно в щёку, обхватив его за шею. Он повернулся к ней, засмеялся и поцеловал в губы. А Стасу позвонила его любимая, которую он обсыпал комплиментами. Я же просто забрал свой клетчатый рюкзак и вышел прочь из дома. Даже не взял деньги.
Меня посетили мысли, как они вообще могут вести себя, как ни в чём не бывало. Ласкать своих девушек, говорить комплименты после того, что они сделали со мной. Я направился в сторону метрополитена, сел в поезд и поехал домой. Ехать мне было долго, поэтому я решил немного поспать. Проснулся от того, что по моим ляшкам водит чья-то рука.
— Какие красивые ляшеечки, красавица, поехали ко мне.
— А?! Дядь, вы что делаете?
— Парень?! Фу! Как девка выглядишь, ты что, педорас? Поразмножались такие убежища, как ты!
— Да нет же, не кричите, вас слышат.
— Пусть слышат! Ты пацан и должен выглядеть так же, что за серьги, что за цвет одежды?! Гей! Фу, какая мерзость!
Он продолжил на меня кричать. Я же прижал к себе рюкзак и улыбнулся. Хотя на душе было так обидно, мне хотелось выйти, но до моей остановки было ещё как минимум четыре. И всё бы ничего, если бы не...
— Чел, улыбаетесь, идиот?!
Он схватил меня за волосы и стащил с сиденья.
— Вы что себе позволяете!?
— Заткнись, ублюдок! Такие, как ты, в аду гореть должны!
Он ударил меня в живот и стал пинать ногами. Я прикрыл голову и закрыл глаза. Все люди, сидевшие поблизости, просто молчали, перешёптывались друг с другом. Я думал: «Да как так-то? Люди, ало! Мне помощь тут нужна. Почему вам плевать?»
Он остановился на мгновение, я воспользовался этим и быстро выскочил из электрички. Избитый, весь в следах от этого идиота, я направился в сторону дома. Но домой я так и не попал. Не потому, что меня не выпустили или я поймал какого-то очередного озабоченного самца. Я просто не хотел идти туда.
