#13
- Как такое возможно?
- Не знаю, но может, ты слезешь с меня?
Феликс смотрит сначала на Минхо, потом на свои руки вокруг его шеи и спрыгивает с него как можно дальше.
Трясёт головой, трёт глаза в надежде, что человек перед ним исчезнет, но, кажется, тот и не собирался испаряться.
- Почему вы всё ещё живы? - возмущается он, цепляясь руками за своё сердце.
Старик с осуждением смотрит на него, недовольно цокнув, вогнав парня в краску.
- Быстрее, нам надо попасть в библиотеку, - его взгляд, тяжёлый, усталый от всего увиденного, осматривает их руки и ноги в поиске каких-либо ран.
К счастью, все были в порядке, и они могли сами передвигаться.
Но, даже если физически они здоровы, морально Феликс чувствовал себя очень плохо - его руки тряслись даже после того, как опасность миновала. Благо, Минхо держал его рядом, обхватив пальцами чужую ладонь и заботливо прижимая к себе.
По пути старик рассказал им историю того, как сумел спастись и сохранить свою жизнь в секрете ото всех. В ту злосчастную ночь врагу не удалось сразу проникнуть в комнату.
Зелье защиты от тёмной магии задержало его на пороге комнаты на пару минут. И этого было достаточно, чтобы спрятать себя где-то подальше от чужих глаз и найти способ справиться с врагом.
- Почему библиотека? - Минхо притянул ослабевшего Феликса ближе.
- Знаете, почему вы везде находили эти золотые спирали? - старик держался трясущимися руками за свою трость, было видно, что его силы иссякали. - По легенде, когда-то Бог Солнца оставил её нам как надежду, у которой есть начало, но нет конца. В библиотеке градус магии выше всего, мне нужно успеть сделать ритуал раньше, чем всем вам придёт конец, вы же знаете уже, кто ваш враг?
Спирали - это зашифрованные узоры магии. Их можно «читать» как текст. Они появляются не просто так, а в нужный момент. Но не каждый способен их прочитать. В библиотеке их больше всего. Нам нужно их активировать.
Прикрыв глаза от усталости, Феликс делает глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, ведь Минхо, что практически дышит ему в шею, усугубляет эту непростую ситуацию.
Каждый из них хотел бы начать разговор, но никто не знает как.
Невиданная раньше чёрнота в небе, без доли света луны, даже как-то успокаивает - если не думать, что сейчас особенно опасно тут находиться.
Не очень подходящий момент для разговоров о чувствах и самой приторной влюблённости, которую испытывает на данный момент Феликс. Он молчит, прислушиваясь к гулу в груди. Минхо рядом, тепло его ладони не исчезло. Хотел бы он, чтобы это длилось дольше.
Но тишина между ними громче любых слов. Даже если страшно, лучше скзать сейчас, чем жалеть потом о своей трусости.
Он делает глубокий вдох.
- Глупо предполагать, что ты бы повёлся на мои ухаживания за тобой? Я толком ничего и не сделал, - с разочарованием выдаёт он свою назойливую мысль.
Минхо замирает на месте.
- Что ты сказал?
- Прекрати, ты всё слышал.
В ушах гудит от осознания всех этих слов. Минхо смотрит в пустоту, сдерживая свои эмоции, которые он так долго скрывал, чтобы они с треском не вырвались изо рта, как бутоны расцветающих роз.
Самое неподходящее место, чтобы задохнуться слезами, правда? В груди теплеет, в глазах взрываются искры, которых так давно не было там видно.
Не говорите ему, что любовь чувствуется по-другому, не так ярко, не так красиво.
Не говорите ему, что со временем она угасает, так как угасает каждый художник, оставляя после себя лишь воспоминания картинами на века.
Не говорите ему, что он глупый, раз думает, что это надолго, как прожитое вместе тёплое лето.
Ведь он вам не поверит.
Он не привык говорить о том, что чувствует. Нет. Минхо не такой человек. Он не умеет говорить красиво. Его действия говорят за него.
Его до жадности желанный поцелуй, который сейчас он разделяет вместе с парнем напротив.
Мальчик с веснушками, что в один день вернул краски в его серые дни. Что подарил ему вторую жизнь, дал ещё один шанс на хороший конец.
Неизвестно, сколько Минхо мечтал об этой когда-то для него несбыточной мечте.
Ощущать её вкус, взаимность, лекарством от неизлечимой цветочной лихорадки.
Отстраняется он неохотно, опаляя красные губы горячим дыханием и прижимаясь лбами.
Австралийский поцелуй, подаренный Минхо вместе с доверием, даже пахнет океаном.
Хотелось бы ему сейчас оказаться где-то на берегу идеальной синевы. По услышанным рассказам, там люди находят своё душевное спокойствие даже в бушующих волнах и штормах.
Может, Минхо и кажется, но мягкость пухлых губ отдаёт вкусом океана, а запах - сменяющимся бризом.
В его хватке больше не чувствуется дрожь пальцев от страха, охватившего Феликса мгновением назад.
Холодные пальцы, которые Минхо будет согревать, даже если его дыхание станет ледяным.
История его жизни меняется вместе с тем, кто сейчас кардинально меняет все планы Минхо.
Как бы наивным ты ни был, живя в этом жестоком мире, вера в то, что любовь способна победить зло, не делает тебя ребёнком, что верит в сказки.
- Когда всё закончится, обещай мне нормальное свидание, - шепчет Феликс, нарушая тишину.
- Обещаю. А теперь давай догоним его, пока мы не наткнулись на кого-то пострашнее.
***
С недавних пор Чонин стал замечать за собой странное поведение. Сны были словно реальностью, в которых он просыпался не на своей кровати, а в странном помещении. Помнил он эти сны очень плохо. Отчасти лишь деревянные стены, неприятное ощущение твёрдого пола и размытая фигура, мелькающая перед глазами словно тень.
И каждый раз он просыпался от этого кошмара с ощущением, что всё вокруг - сон. По ощущениям он уже спал вечность. Реальность всё чаще распадалась на кусочки воспоминаний. Страх. Слово, которое описывало все его чувства. Он словно потерял несколько дней своей жизни в никуда, и лишь боль о забытой связи с друзьями толкала его к краю, где Чонин балансировал между сном и реальностью.
Вскоре кошмары сошли на нет. То утро отпечаталось в голове навсегда. Невозможно сосчитать, сколько часов он проплакал в объятиях Сынмина, рассказывая всё, что с ним произошло.
Сынмин молчал. Молчал и сжимал губы, чтобы не заплакать самому, видя, как его близкому человеку плохо. Иногда тишина - это лучшая поддержка, и Чонин был за это благодарен.
Невозможно забыть ту атмосферу, что сопровождала его на протяжении этих дней. Казалось, она будет преследовать его вечно, потому что по-другому объяснить её присутствие сейчас, когда все, кроме Сынмина и Бансок, покинули помещение, невозможно.
Воздух был пропитан напряжением. Чонин точно знал, к чему это всё идёт. Краем глаза он замечал чернеющие роговицы чужих глаз, но не подавал вида. Главная цель - сохранить свои жизни.
- В горле пересохло, - Чонин кашлянул, обхватывая пальцами свою шею. - Сынмин, можешь принести мне воды?
Сынмин растерянно посмотрел на полные страхом глаза напротив, но молча покидает гостиную.
Чонин бросил короткий взгляд на Бансок, замечая, как её руки дрожат. Его голова кружилась от напряжения. Казалось, все кусочки встают на свои места. Перед глазами пролетали все странные моменты: то, как Бансок пыталась настойчиво выпросить у Чанбина книгу, хотя тот всегда отмахивался, под предлогом, что ему нужно больше времени её исследовать. В последнее время она часто исчезала, и найти её можно было только ночью в комнате. Чан рассказал о её проблемах с ногами, про которые узнал тогда в библиотеке дома, когда Чанбин настолько погрузился в транс, что покрылся чёрными трещинами. В общем то Чанбин о них даже не подозревал. Чан решил сохранить эту тайну по тогдашней просьбе бабушки, хоть это и было неправильно.
С тех пор Чонин замечал, как она теряла контроль над ногами. Но в последнее время такого не было. Она сама изменилась. Иногда, как казалось ему, даже радужка её глаз чернела, а улыбка источала зловещую атмосферу.
Чонин резко встал с дивана, сглатывая ком страха, и сделал пару шагов в сторону выхода.
- Я посмотрю, всё ли в порядке у Сынмина, - чем дальше он уходил, чувствуя взгляд злобных глаз на своей спине, тем меньше времени у него оставалось.
Он ловит Сынмина с стаканом в руке у выхода из кухни, таща его обратно. Стакан ставят в раковину, а Сынмину суют в руки самый острый нож, который Чонин смог найти.
- Заткнись и иди за мной.
У него не было времени для объяснений. Его главная цель - спасти себя и Сынмина. Даже если не сразу, Чонин догадался, что те кошмары были для него темницей, а его обличье - лишь заменой самого парня.
Инстинктивно он шагал на цыпочках в сторону выхода, осматриваясь вокруг, чтобы уловить любое опасное движение. Он слышал своё собственное сбитое дыхание и ритм сердца, что бился в страхе. Именно сейчас, как некстати, все охранники просто исчезли. Чонин тянул Сынмина как можно скорее в сторону выхода, чувствуя, как адреналин бьёт в кровь с каждым шагом, пока перед ними не предстала фигура бабушки.
- Куда собрались, мальчики?
Её жуткая улыбка вызывала ужас у парней. Она наклоняла голову на бок, неестественным образом крутя её так, что кожа натягивалась, грозясь порваться, но поворот на триста шестьдесят градусов она выдерживала.
Чонин сглотнул, толкая Сынмина назад, а тот от страха позабыл, как ходить, просто стоя на месте и дрожа всем телом. Чонин был в ужасе. У него тряслись руки, в которых он держал нож.
Он бросил его в нечто перед собой, на удивление попав прямо в голову. Тварь перед ними даже не вздрогнула, а вместо крови из раны текла чёрная жидкость, напоминающая нефть. Запах был ужасный, словно мертвечина.
Воспользовавшись моментом, они убежали обратно в гостиную, чтобы закрыть дверь, подперев её диваном, после чего направились к окну, чтобы выбраться. Но почему-то ни одно окно не открывалось. В панике Чонин взял кочергу рядом с камином и яростно пытался разбить стекло, но всё было бесполезно. Дверь начала шататься под сильным напором, что означало, что тварь их скоро найдёт.
Не придумав ничего лучше, Чонин крепко обнял Сынмина, уткнувшись в ближайший угол, выставляя перед собой единственное, что у них было - кухонный нож.
Раз - толчок, два, три... на четвёртый дверь распахнулась. Диван отлетел где-то рядом с камином, а перед ними, вместо жуткой твари, стоял нахмуренный Кристиан.
- Быстрее за мной, пока эта тварь не оклемалась!
Чонин с недоверием оглядел мужчину напротив, но всё же пошёл за ним, держа Сынмина ближе к себе и не спуская глаз с Кристиана. Они оказались в его кабинете, рядом с Хелен.
Кристиан прижал ладони к стене - от них струились голубые искры, сливаясь в плотный клубок магии, который наполнял воздух напряжённым гулом.
- Это укроет нас на время, - сказал он спокойно.
Но Чонин не выдержал - его трясло от тревоги, злости, страха.
- Там же наши друзья!
Кристиан встретил его взгляд, тяжёлый, будто сдерживает что-то внутри. Затем сказал твёрдо, почти с вызовом:
- Я не позволю, чтобы кто-то ещё пострадал.
***
- Что, по-твоему, ты сейчас творишь?
По ощущениям они смотрят друг на друга вечность. После короткого шока, немного поразмыслив, Чанбин понимает, что перед ним не может стоять Чонин.
Знакомые черты лица, искривлённые этой жуткой до дрожи в коленях улыбкой, затуманивают разум. Невозможно представить, чего ждать от врага, которого ты искал почти три месяца.
- Отдай мне книгу, если не хочешь, чтобы все вы... - он пальцем указывает на каждого - ...здохли.
Это слово режет слух, поднимая страх в крови. Чанбин пятится назад, подталкивая остальных.
- У меня её сейчас нет, - пытается звучать смело, но голос дрожит.
- Тогда ты мне её принесёшь, - глаза напротив заливаются чёрным цветом. - А чтобы ты меня не обманул... - щелчок, и все остальные рассыпаются в сером тумане.
Чанбин впадает в панику. Тревога бьёт под дых, поваливая его на колени в лесной почве. Взгляд мечется из стороны в сторону. Задыхаясь, он пытается выдавить из себя хоть какие-то звуки, но слышно только прерывистое дыхание. Картина перед глазами мутнеет от слёз. Его накрывает мысль, что страшно не умереть самому, а что вместо него погибнут они.
- Нет...
- Найдёшь их в библиотеке. Заявишься без книги - они умрут, - Чанбин отдалённо слышит ещё один щелчок. Фигура рассыпается в тумане, но Чанбин этого уже не видит.
На ватных ногах он плетётся обратно за этой чёртовой книгой. Его трясёт как никогда. Мысли путаются, словно шестерёнки сломались. План. Ему нужен план, ведь даже если он отдаст книгу, нельзя гарантировать, что друзья останутся в живых.
К счастью, ноги держат, и он благополучно добирается до нужной комнаты.
Под подушкой у него всегда была отвёртка - чтобы удобнее вытащить нужные доски.
Вот она.
Его надежда на спасение. Все скрытые от мира знания, от которых зависит жизнь каждого из них.
Чанбин тянет пальцы к книге и достаёт её из тайника, созданного им с Джисоном. Долго сканирует деревянную обложку тяжёлым взглядом, пока в голове не созревает план, словно лампочка загорается над головой.
Это поможет ему оттянуть время.
Цель - библиотека, и он направляется туда, сомневаясь в правильности своего плана.
У него нет выбора.
В здании тихо. Чанбин проходит сквозь гостиную. Пусто. Никого нет, хотя он точно помнил, что бабушка и ещё двое друзей остались ждать здесь.
В миг паника охватывает тело, заставляя замереть и задрожать. В голове прокрадываются самые страшные мысли, из-за которых он теряет контроль. Ему страшно.
Он не храбрый герой, который спасёт всех. Чанбин знает, что в конце он проиграет. В одиночку он не справится.
***
- Мне пришлось скрываться ото всех, враг может быть рядом, а у стен есть уши.
Старик раскладывает свечи в центре библиотеки, создав знакомый им символ - спирали.
Встряхнув свою мантию, он шарит рукой в внутренних карманах, чтобы достать оттуда прозрачный бутылёк, в котором находится ярко-оранжевая пыль.
- Пыльца с крыльев Феникса, - отвечает он на недоумённые взгляды парней, - это поможет нам сохранить безопасность нашего ритуала, чтобы никто не смог его разрушить.
Он сыплет пыльцу вокруг них нарисовав круг. В тусклом свете свечей она начинает светиться, образуя невидимый барьер, почти ощутимый руками.
В тишине усыпленной темноты мельком дрожат огни свеч. Яркие кончики режут огнём пропитанный беспокойством воздух, от которых поднимаются искры, осветив лишь участок, где Минхо прижимает к себе Феликса в надежде на победу.
Победу, в которой они смогут жить счастливо все вместе.
Чувство магии пронизывает воздух, мягко касаясь каждого уголка библиотеки. Рядом друг с другом они ощущают, что страх немного уходит.
И даже в такой мрачный момент частица магии даёт им эту надежду.
Старик достаёт из своего кармана цветок. Феликс не может разглядеть, но видит, как тот срывает красные лепестки, бросая их над горящими свечами.
Лепестки алой розы легко покачиваются в воздухе, сотворив лёгкий вихрь.
- Волшебно, - думает Феликс.
Волшебно, как на стенах, стеллажах, полных книг, полу и витражах, которые начинают гореть спиралями и развеивают темноту. Магия. Идеальное слово, чтобы описать происходящее.
Яркий свет обволакивает библиотеку, превращая её в волшебную сказку детства.
Останется ли на пальцах след луча, если провести по ним?
В этом хаосе бессмысленности держущая его рядом рука согревает не хуже камина в холодные зимние дни. Будь они тут в другой ситуации, происходящее имело бы более романтический контекст.
Вихрь разлетается по сторонам. Лепестки отражают каждый лучь красным рефлексом на их лицах, полу, витражах.
Старик падает на колени.
Феликс подрывается с места, но Минхо тянет его обратно, прижимая палец к его губам и прошептав:
- Тише...
Старик щурится, когда перед глазами постепенно появляются буквы. Они отрываются от стены, складываясь в предложения. Осталось только прочитать.
Остальные ничего не видят, но продолжают осматривать взглядом каждый символ на стене.
В следующие мгновения они слышат вскрик боли, а через мгновение их глаза раскрываются в шоке, когда они замечают кровоточащее тело старика.
Они ловят его взгляд, направленный в сторону группы людей, среди которых они узнают своих друзей и Чонина, глаза которого наливаются темнотой.
Феликс видит, как Хёнджин хочет подойти к лежащему телу, но ему явно этого не простят, поэтому вместо него подходит он. Минхо помогает уложить голову старика на его колени. Из живота торчит нож.
Глаза его постепенно пустеют, но прежде чем он испустит последний вздох, старик губами произносит одно имя:
"Хёнджин"
Конечно же, они понимают, о чём их просит старик. Феликс не в силах сейчас что-то сделать, ведь помимо страха сердце его наполняется жалостью, которая вырывается из него слезами. Он смотрит в последний раз в мёртвые глаза, прежде чем Чонин взмахом одной руки отбрасывает тело из его рук в сторону.
Феликс следит за тем, как Чонин подходит к мёртвому телу.
- Надеюсь, хоть в этот раз ты сдох, сколько же сил я потратил на тебя.
Ушами Феликс ловит всхлип Хёнджина. Как же так? Он переживает эту смерть вновь. И на этот раз всё ещё хуже, потому что всё произошло на его глазах.
Руки Хёнджина соскальзывают вниз, болтаясь, пока он уверенно шагал в сторону убийцы. В глаза его полыхал гнев, которого они раньше не видели.
Чан пытается потянуть его обратно, но Хёнджин даже не оглядывается.
Его отчаянный крик рвёт сердце каждому из них, но Хёнджин даже не думает обернуться.
Смерть наставника от рук твари, которая нагло украла оболочку его друга, сейчас перед ним, и он не собирается упускать шанс разорвать его пополам.
Джисон чувствует, как по его ноге что-то ползёт. Заметив белую мышь, он берёт её на руки, прошептав что-то, прежде чем отпустить и вновь устремить взгляд на то, как Хёнджин сжимает кулаки.
Откуда ни возьмись, начинается землетрясение. В полу образовываются два ростка, которые разрывают всё вокруг и направляются в сторону твари, сбрасывая её на улицу разбивая витражи. Магию Хёнджина удавалось сдерживать под контролем, которому он учился у своего наставника. Но вот его уже нет, тело истекает кровью, пачкая всё ещё светящийся пол под ним.
Но ему не удаётся сдерживать тварь надолго. Её оболочка повреждена, половина лица стёрта в кровь, но даже это не останавливает её от зловещей улыбки.
Хёнджин сжимает кулаки посильнее, направляя росток в её сторону, но твари легко уворачивается.
Растения под лежащим телом наставника обволакивая его в зелёный кокон чтобы защитить, задевают книги, пробивают потолок, устремляясь ввысь.
Благо, Хёнджин не задел ритуал, ведь он им точно ещё понадобится.