Разукрась воспоминаниями

Ясмина

Две недели спустя

Я нервно стучала ногой по полу школьного коридора, пока за спиной играл прохладный ветерок из распахнутого окна. Казалось, сегодня середина лета, хотя на самом деле только начало сезона. И как назло — первый экзамен. Здесь сдавали те же национальные экзамены, что и в обычных государственных школах. Первый устный по французскому — и я, как и все сидящие вокруг, была на нервах. Во дворе патрулировала муниципальная полиция, ходили учителя вместе с директрисой. Нас по пятеркам вызывали в комнату, словно на допрос, хотя по ощущениям внутри было даже легче, чем думалось перед экзаменом.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на конец скамейки, где сидели Маркус и Алекс. Маркус, заметив мой взгляд, тут же обернулся и улыбнулся, будто хотел меня успокоить. Я ответила улыбкой и отвела глаза, зная, что через пару часов мы снова увидимся уже дома: папа пригласил всех на ужин в честь окончания ремонта у Маркуса. Он настоял, чтобы дом оставался обычным жилым, а пустующие комнаты не сдавали никому, даже легально. Намекнул, что в будущем хотел бы жить там со своей женой и семьей — и посмотрел на меня. Мне стало неловко, я опустила взгляд, а папа только покачал головой и улыбнулся, будто умиляясь его откровенности.

Эхсан подсела ко мне и вывела из раздумий — я вздрогнула, но поздоровалась.

— Как дела? — спросила она с нервной улыбкой. — Я по дороге в магазин встретила Сэм, она сказала, что зайдет и купит нам газированный кофе.

— Существует газированный кофе? — удивилась я.

— И я в шоке, — пожала плечами Эхсан.

Я улыбнулась и снова стала крутить в руках край юбки, покусывая губу от волнения. Лина уже сидела внутри, сдавая почти первой — возможно, комиссия устанет и к нам будет меньше придирок. Прости, Лина.

Я прищурилась и посмотрела на Алекса: он сидел, не глядя в никуда, словно разглядывал стену напротив. Он совсем другой. Лина тоже изменилась. После их последнего разговора между ними словно возникла пропасть — ни одного нормального слова, ни даже «привет». Алекс открыто её избегал, и Лина отвечала тем же. Мне хотелось понять, как это всё закончилось — Лина говорила, что он осознал, какая она сложная, и поэтому держится в стороне, но мне в это не очень верилось. Маркус ведь другой человек, и всё это выглядело нелогично для отношений между лучшими друзьями.

Вдруг распахнулась дверь, и ученики начали выходить. Лина шла вальяжно, держась так, будто ничто не могло её смутить — спокойная, как море до бури. Не понимаю, как ей это удаётся.

— Это не так страшно, как нам говорили, — сказала она, держа в руках какие‑то важные бумажки.

— Правда? — облегчённо вдохнула Эхсан.

— Не слушайте её, — махнула я рукой. — Для неё всегда всё просто. Там наверняка будут самые хитрые задания.

— Если будешь так думать, так и получится, — пожала плечами Лина.

Я снова пыталась читать между строк, понять, что происходит между ней и Алексом. Они оба старались не смотреть друг на друга, но вдруг синхронно повернулись, встретились глазами, а потом принялись вести себя так, будто ничего не случилось.

Что-то здесь нечисто. Я не про школьные полы. А всю эту напряженную ситуацию.

Потом вошла Эхсан: на её лице застыла гримаса ужаса, и я невольно помолилась, чтобы эти сложные экзамены благополучно завершились для всех нас.

И правда: через несколько часов настала моя очередь — и я даже не поняла, как справилась; меня просто выпроводили из аудитории. Лина, как всегда, не обманула ожиданий.

Шутя про экзамены, уставшие и растерянные, мы пошли домой. По дороге я встретила Закира — он выходил после смены в магазине и поддразнил нас, что мы выглядим так, будто нас только что пытали.

— Я маму попрошу, чтобы разрешила тебе отправиться к брату Микаилу в гости, — в шутку сказал он, — может, тогда перестанешь мешаться под ногами.

Брат фыркнул и толкнул задумчивую Лину.

— Я с радостью увижусь с братом, а ты вот не приходи. Ты всегда ведёшь себя глупо рядом с ним.

Я сильно толкнула его; он охнул, а я обиженно отстранилась, бросив: «Придурок».

— Хватит ссориться, — протянула Лина с лёгкой скукой. — Микаил всё равно будет сегодня вечером у Маркуса.

— Ага, хотя мама его сразу выпроводит, — как-то грустно откликнулся Закир.

— Это потому, что он заслужил.

— Нет, он не заслужил.

— Он не заслужил, — повторила я писклявым голосом.

— Лина, скажи ей, чтобы прекратила, — пожаловался Закир, затем обратился ко мне: — Ты что, мозги потеряла на экзамене?

— Я тебе сейчас их потеряю, — потянулась я к нему с агрессивной энергией, надеясь, что смогу повалить на землю и он пожалеет о сказанном. Но Лина встала между нами, строго посмотрела, и мы мгновенно успокоились.

Испепеляя друг друга взглядами, мы вернулись домой; Лина же давно свернула к своему дому — не хотела оставлять мать одну. Тётя вернулась после химиотерапии, которая прошла благополучно; оказалось, это была её последняя процедура. Лина, казалось, должна была радоваться, но она не улыбалась. Она вела себя задумчиво и тихо, словно полностью отстранилась от окружающего мира — будто узнала что-то, что не в силах вынести, но держит внутри, испытывая боль.

Дома я подошла к отцу и поцеловала его в щёку, сообщив хорошую новость об экзаменах. Он похвалил меня и крепко обнял, а я тем временем улыбнулась во весь рот.

— Кстати, как Маркус сдал экзамен? — поинтересовался он.

Я смущённо пожала плечами и отвела взгляд. Даже если он мой официальный жених и скоро у нас свадьба, мне стыдно было говорить о нём с папой; он, похоже, это чувствовал и специально наблюдал за моим смущением.

— Вроде тоже сдал, — всё-таки ответила я.

— А Алекс?

— Он в последнее время ушёл в себя, как будто решает мировую проблему, — усмехнулась я.

Папа насторожился и задумчиво отвёл взгляд в сторону, будто знал что-то, что было мне неизвестно. Почему мне кажется, что все что-то от меня скрывают?

— Что-то не так? — прямо спросила я.

Папа не стал увиливать и сказал прямо:

— Я переживаю за него. У него отец — настоящий... мерзавец, — произнёс он более мягко. — Паренёк даже не просит помощи, а когда я вмешивался, он на меня так разозлился.

— Алекс? — переспросила я, чтобы убедиться.

Теперь в памяти всплыло, как Закир говорил, что отец Алекса избивает его. Он однажды приходил с синяком под глазом. Я тогда подумала, что они с его знаменитым дядей-баскетболистом подрались.

— Не волнуйся, — папа одарил меня нежной улыбкой. — И не говори об этом при нём. Это его задевает.

Я кивнула и, погружённая в раздумья, вернулась в свою комнату. Совершив намаз и вознеся благодарность Аллаху за благополучно сданный злосчастный экзамен, я вышла на кухню, чтобы пообедать. И замерла в дверях, увидев Маркуса. Тяжело сглотнув, я не могла понять, что он здесь делает. К счастью, я всегда надевала платок, выходя из комнаты — привычка, оставшаяся с тех первых дней, когда Маркус только появился в нашем доме.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, стараясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Его тёмно-карие глаза и смоляные волосы я узнаю даже из огромной толпы.

— Я зашёл за Абдуллой, — сказал он, и в голосе его послышалось что-то уклончивое. Снова это тревожное предчувствие...

— Точно? — настаивала я, глядя ему прямо в глаза.

В этот момент на кухню ворвался Абдулла, взволнованно спрашивая, что происходит.

— Он тебя ждал, — кивнула я на Маркуса, и, скрестив руки на груди, подозрительно прищурилась. — Вы куда-то собрались?

— Эм, мы... просто прогуляться, — нервно улыбнулся Абдулла, и, подхватив Маркуса, который, казалось, своим странным взглядом пытался загладить некую вину, добавил: — Мы пойдём, не будем же здесь стоять целый день.

Я проводила их взглядом и решила, что стоит спросить Маркуса об этом. Зная его честность и абсолютную неспособность ко лжи, я была уверена, что он расскажет всё как есть. Но в моей душе разгоралась настоящая битва: одна половина рвалась последовать за ними и узнать, что брат скрывает, а другая убеждала пойти к Лине и расспросить её об отношениях с Алексом.

С тяжёлым вздохом я выбрала второе. На самом деле, у меня едва ли был выбор, потому что в этот момент позвонила Сэм и сказала, что они собираются навестить маму Лины и хотели бы, чтобы я присоединилась к ним. Я приняла приглашение и, схватив телефон, вышла на улицу, хотя и знала, что стоит попросить у папы разрешения, даже если он и согласится, услышав, что мы идём к Лине.

Едва я добралась до дома тёти Марии, как увидела двух девушек, идущих в тени деревьев вдоль тротуара. Заметив меня, Эхсан энергично замахала рукой, а Сэм сдержанно кивнула, в своём неизменном стиле.

— Я уже волновалась, что придётся идти к ней самим, — Сэм прищурилась от яркого солнца и обняла меня в знак приветствия.

— Тётя Мария вроде не кусается, — пошутила я, обнимая теперь Эхсан.

— Нам всё равно как-то неловко, — призналась Эхсан. — Но мы принесли газированный кофе.

— Не думаю, что тётя Мария такое пьёт.

— Тогда Адди попьёт, — махнула рукой Сэм.

— Только не говори так в присутствии Лины, она терпеть не может, когда её так называют, — поморщилась я. — Однажды я её так назвала, и она страшно обиделась и стала называть меня Ясей. Тогда-то я и поняла, насколько по-детски это звучало, когда услышала «Яся», — усмехнулась я.

— Заразилась от Алекса. Кстати, я тебя так и называю, Яся, — расхохоталась Сэм.

Я цокнула и, театрально нахмурившись, ответила:

— Я сейчас камень найду и брошу его прямо в тебя, — произнесла я без тени агрессии, прекрасно понимая, что мы просто дурачимся.

Но вдруг Эхсан встревоженно сказала:

— Только не ругайтесь так у Лины, её мать подумает, что вы неадекватные.

Я рассмеялась, а Сэм дружески толкнула Эхсан в бок. Вскоре мы подошли к дому Лины. Она сама открыла дверь, и девочки тут же вручили ей подарки и угощения.

– Проходите, – пропустила нас Лина, слегка улыбаясь, было видно, как она рада. Мы виделись недавно, но я уже успела соскучиться, поэтому крепко обняла ее. Она ответила тем же, и мы прошли в гостиную, где сидела тетя Мария.

– Проходите, девочки, – сказала она, сияя от счастья. Голова ее была покрыта платком, завязанным на затылке, но она, как и прежде, до болезни, была полна жизни, а ее улыбка лучилась теплом.

– Наверное, устали после экзаменов, могли бы прийти в другой день, – сказала тетя.

Мы уселись на диван напротив нее, а Лина, наверное, пошла ставить чайник. Девочки выглядели немного скованно, словно осознавая, насколько они неловки в подобных ситуациях.

– Мы очень рады, что вы поправились, и давно хотели навестить вас еще в больнице, но решили, что лучше дома, – произнесла Сэм.

– Ага, – кивнула Эхсан в знак согласия.

– Редко встретишь такую вежливую молодежь.

– Тетя, хочешь сказать, что ты уже не молодая? – пошутила я, картинно ахнув.

– Давно уже не молодая, – махнула она рукой.

– А и не скажешь, – подхватила Эхсан. – Вы очень хорошо выглядите.

– Ну перестаньте меня смущать, – улыбалась тетя.

Мы рассмеялись, и тут Лина принесла чай. Еще какое-то время мы сидели и рассказывали забавные случаи с экзаменов или из жизни, а тетя улыбалась, глядя то на нас, то на Лину, будто радуясь, что у нее есть такие друзья.

В итоге мы оставили тетю отдыхать и ушли на кухню. Лина что-то постоянно печатала на своем телефоне, даже когда я решилась попробовать тот самый газированный кофе и чуть не блеванула в раковину, а Сэм демонстративно закатила глаза и без проблем отпила глоток газированного кофе.

Но мне было больше интересно, с кем так увлечённо переписывается Лина. На мой вопрос она просто ответила:

— С Викторией.

С той самой Викторией. Как бы это объяснить... Она лучшая подруга Марины, двоюродной сестры Лины по материнской линии. Они встречались как-то по поводу её отца, и теперь я не могла понять, что опять произошло.

Не хочу плохих новостей, но, кажется, этого не избежать.