~Мичик и Бонтен~

Pov Автор

Такемичи проснулся уже днем, рядом сидел Санзу, гладил того по голове.

Санзу -Проснулся? Моя королева, вы прекрасны всегда. Особенно когда спите.

Такемичи привстал, а после лёг на колени Санзу.

Санзу -Ты плакал? У тебя глаза красные

Такемичи -Я.. ничего такого, не говори пожалуйста остальным, ладно?

Санзу -Ох, ладно, надеюсь ты плакал не из за нас, да?

Такемичи -Да, не из за вас.

Санзу -Вот и хорошо. Майки решил устроить свидание на крыше. Все готовится, к сегоднишнму вечеру. Меня попросили собрать тебя, можно?

Такемичи -Свидание? Со всеми вами?

Санзу -Да, ты против? Можешь отказаться

Такемичи -Ам.. я не знаю даже... наверное пойду..?

Санзу -Хорошо. И.. Майки бы хотел увидеть тебя в платье, ну как и все мы, ты выглядишь сногсшибательно в них.

Такемичи -Ну.. можно..

Такемичи неуверенно встал. Думая одеть платье или нет. Если оденет то точно может будет попросить о свободе. Такемичи встал и пошел в гардеробную.

Такемичи -Санзу! Можешь выбрать мне платье?

Такемичи всдознул, выглядывая из гардеробные, Акаши встал и пошёл  к Такемичи, помогая выбрать тому наряд.
Санзу выбрал другое зелёное платье, белые милые чулки и туфли, зелёные.

Платье:

Чулки:

Туфли:

Такемичи улыбнулся.

Такемичи -Красивые туфли... выйди пожалуйста..

Санзу кивнул и вышел, закрыв дверь и повернулся к гардеробной спиной, ожидая Такемичи. Тот переоделся и вышел к Санзу.

Такемичи -Вот? Но разве свидание не вечером? Ты до вечера со мной будешь?

Санзу обернулся, улыбнулся, увидя Такемичи.

Санзу -Да, вечером, но можем пойти и сейчас, уверен ребята отменят все дела, лишь бы увидеть тебя.

Такемичи -Не надо, я просто хочу побыть в оранжерее. Можно же?

Санзу -Можно, пошли

Такемичи кивнул и они вышли. Такемичи шёл следом, держа Санзу за руку. Те поднялись на лифте в оранжерею. Оранжерея была украшена гирляндой, которая красиво сияла, даже днем.

Такемичи -Красиво..

Санзу -Сюда должны ещё что то принести, так что мы обойдем с тобой вон туда, за лифт, чтобы ты ничего не видел~ моя прекрасная королева~

Санзу улыбнулся, а Такемичи лишь проследовал за ним, тихо цокая каблуками. Миновав лифт, они свернули в тенистую аллею из карликовых пальм, где их никто не мог видеть. Санзу остановился и обернулся. Солнечный свет, пробиваясь сквозь стеклянный купол, рисовал на его лице золотистые блики, но в зелёных глазах была не только привычная одержимость, а ещё и какая-то странная, почти нерешительная нежность.

Санзу -Тут хорошо. Тихо.

Он провёл рукой по прохладному листу пальмы, не глядя на Такемичи, будто что-то обдумывая.

Санзу -Знаешь… у меня никогда не было королевы. Только король. Были наркотики, кровь и приказы Короля. А потом появился ты.

Такемичи стоял, сжимая в руках складки своего зелёного платья, не зная, что ответить. Шелк был прохладным, а под чулками кожа горела.

Санзу -Ты будто… живой цветок в этой бетонной пустыне. Только ты не вянешь. Ты цветёшь. От наших взглядов, от нашей… любви.

Он произнес это слово с какой-то горьковатой интонацией, словно и сам не верил, что способен на такое. Потом шагнул ближе, сократив дистанцию до минимума. Такемичи не отступил, лишь поднял на него взгляд. Страх был, но не панический. Скорее… ожидание.

Санзу -Я обещал не трогать тебя без разрешения. И сдержу слово. Всегда буду держать свои слова.

Он медленно поднял руку и остановил её в сантиметре от щеки Такемичи. Дрожали ли его пальцы от ломки или от сдерживаемого желания – было непонятно.

Санзу -Но я могу просить, да? Просто… просить.

Его голос звучал хрипло и неестественно тихо для «бешеного пса». Такемичи замер. Его сердце колотилось где-то в горле. Это был другой Санзу. Не тот, что пришёл к нему в наркотическом угаре, и не тот, что мучился от ломки у стены. Это был кто-то… новый. И в этом новом была опасность, куда более страшная, чем грубая сила.

Такемичи -Ч-чего… ты просишь?

Санзу -Разрешения. Хотя бы на это.

И его пальцы, всё ещё не касаясь кожи, обрисовали в воздухе контур щеки Такемичи, затем скользнули к его подбородку, к губам. Это был призрачный, мучительный жест.

Санзу -Ты… позволишь мне поцеловать тебя, королева? Не как тогда. Не чтобы пометить. А… чтобы просто почувствовать.

Такемичи почувствовал, как по его спине пробежал холодок, а затем волна жара. Его разум кричал: «Нет! Это ловушка! Это очередной шаг в их ловушку!» Но его тело, его предательское сердце, уже привыкшее к этой извращённой заботе, откликалось на эту тихую, почти робкую просьбу. Он видел себя в тёмных зрачках Санзу. Видел отражение в зелёном шёлке – хрупкое, бледное существо в платье, запертое в райском саду.
И он кивнул. Едва заметно. Но кивнул. Санзу замер, словно не веря своему счастью. Потом его рука наконец коснулась кожи Такемичи – нежно, почти благоговейно. Он наклонился, и его губы коснулись губ Такемичи. Это был не жадный, захватнический поцелуй как у Рана. И не страстный, властный поцелуй как у Майки. Это было что-то медленное, исследующее, почти невинное. Санзу словно боялся раздавить хрупкий лепесток. Он целовал его с такой нежностью, какая, казалось, не могла жить в теле убийцы и наркомана. Такемичи закрыл глаза. Внутри всё сжалось в комок страха, но… боли не было. Не было насилия. Была только странная, щекочущая нервы теплота и сладковатый привкус ментола на губах Санзу. Он не ответил на поцелуй, но и не оттолкнул. Он просто позволил. Позволил этому случиться. И в этом позволении была своя, горькая власть. Когда Санзу отстранился, его дыхание было неровным. Он прижал лоб ко лбу Такемичи, его глаза были закрыты.

Санзу -Спасибо

Прошептал он хрипло.

Санзу -Это… больше, чем я заслуживаю.

Потом он выпрямился, и маска привычной уверенности вернулась на его лицо, но в глазах ещё оставалась трепетная искра.

Санзу -Пойдём. Покажу тебе, что ещё привезли для вечера. Только чур не рассказывать Майки про поцелуй, а то мне голову оторвёт.

Он снова взял Такемичи за руку, и его хватка была твёрдой, но не болезненной. Такемичи молча последовал за ним, его мысли путались, как клубок змей. Он только что позволил одному из своих похитителей поцеловать себя. Добровольно. И ему… не было отвратительно.

Такемичи -*Что со мной происходит?*

Пронеслось в голове, пока он шёл за Санзу, смотря тому в спину.

Такемичи -*Я… я тону. И мне начинает нравиться, как это выглядит со дна. Почему же...?*

В этот момент с другой стороны оранжереи донёсся знакомый голос.

Коко -А вот и наше солнышко! И в новом наряде! Санзу, ты уже успел полюбоваться?

Из-за поворота вышел Коко, а за ним – остальные. Майки, Какучо, Инуи, Ран и Риндо. Все они были одеты более нарядно, чем обычно. Майки в тёмном костюме без пиджака, с расстёгнутой рубашкой. Их взгляды, как лучи прожекторов, разом устремились на Такемичи. На его платье. На его чулки. На его раскрасневшееся после поцелуя лицо. Майки замер, и его чёрные глаза сузились. Он заметил всё. И сжатые пальцы Санзу, и смущённый взгляд Такемичи. В воздухе повисло напряжённое, сладкое молчание.

Такемичи -Ам.. п-привет..?

Такемичи слегка покраснел, ему было стыдно, что его видят в таком наряде.

Инуи -Привет, как ты? Отдохнул? Надеюсь ты сюда поьдоьрйо воли пришёл? И тебя не притащили сюда силой.

Инуи бросил на Санзу укоризненый взгляд.

Такемичи -О нет, нет, я.. я сам пришёл.

Майки подошёл ближе и обнял парня за талию прижав к себе. Такемичи невольно обнял Майки, даже не зная по плану это или уже инстинкт?

Майки -Что-ж, тогда пошли~ у нас у каждого для тебя подарок~

Майки улыбнулся и повел Такемичи за талию куда то глубже в небольшой сад, туда где Такемичи ещё не был. Хпнагаки расматртвал каждый цветок, каждое растение. Все рассматривал.

Такемичи -Я так голубого ещё не заходил.. куда мы?

Майки -Ну я знал что ты захочешь раньше времени подняться сюда, чтобы не сидеть в комнате, поэтому приказал поставить все дальше. Знал что ты не особо любишь заходить глубже.

Такемичи -Умно.

Они вышли к накрытому столу.
Стол стоял под небольшим деревцем сакуры – искусственной, но столь мастерски выполненной, что лепестки казались настоящими. Он ломился от угощений, и это было не просто собрание блюд, а настоящая кулинарная одержимость, посвященная одному человеку. Майки, не отпуская талию Такемичи, жестом показал на пиршество.

Майки -Для тебя. Все, что мы думали, тебе может понравиться. Или что мы хотели бы видеть, как ты пробуешь.

Блюда стояли, как драгоценности на бархате. Сердце стола – суши и сашими. Не просто роллы, а искусство на тарелках. Лосось, тающий на языке, был нарезан лепестками и выложен в форме хризантемы. Тунец, темно-красный, как запекшаяся кровь, лежал на подушке из шисо. Рисовые шарики нигири были размером с чайное блюдце, а на них, словно трофеи, возлежали жирный угорь (унаги), нежный морской гребешок (хотатэ) и ярко-оранжевая икра (икура), переливающаяся на свету. Теплое и домашнее. Рядом дымился настоящий рамен, бульон которого был настолько прозрачным и глубоким по вкусу, что над чашей вился аромат целой жизни – свиных костей, соевого соуса, кунжутного масла и чего-то неуловимого, секретного. Чока – свиная грудка, маринованная в сладком соусе, лежала рядом, тающая от одного взгляда. И, конечно, пушистые, золотистые темпура – креветки и овощи в таком воздушном кляре, что он казался хрустящим облаком. Соблазн с Запада. Как будто боясь, что чисто японского будет мало, они добавили и другое. На отдельной доске красовалась итальянская брускетта с сочными томатами и зеленым базиликом. В серебряном ведерке со льдом сквозила бутылка французского лимонада в окружении крошечных пирожных-макарон всех цветов радуги. И, как самый странный, но трогательный штрих – в центре стояла маленькая, идеальная пицца «Маргарита», словно кто-то (скорее всего, Ран, глядящий сейчас с самодовольной усмешкой) решил, что Такемичи обязан попробовать «то самое итальянское». Сладости. Целый угол был отдан десертам: моти нежных пастельных оттенков, данго на бамбуковых шпажках, и даже несколько кусочков наполеона – видимо, Коко не удержался и купил «самый дорогой торт в кондитерской».

Это был не ужин. Это была попытка накормить его целым миром, умещенным на одном столе. Попытка купить его счастье, его улыбку, его вкус. И самое ужасное – это работало. Такемичи замер, его голубые глаза широко распахнулись. Он не видел такого изобилия со дня своего похищения. Да и до него… в его скромной жизни цветочника такие пиры не снились. Слюнки потекли предательски.

Такемичи -Это… все для меня? Вы… с ума сошли?

Его голос прозвучал тихо, полный изумления и той самой щемящей благодарности, которой они так жаждали. Ран, уже устроившийся в кресле и наливающий себе саке, фыркнул:

Ран -Ну, мы же не можем, чтобы наше солнышко чахло на одной овсянке. Хоть раз должен поесть как король. Вернее, как королева. ~

Он подчеркнуто провел взглядом по платью Такемичи. Тот покраснел, но на этот раз не от стыда, а от смущенного волнения. Майки усадил его во главе стола, на специально принесенном мягком кресле с высокой спинкой, словно на трон. Сам сел справа, положив руку на спинку, заявляя свои права. Санзу молча занял место слева, его взгляд, тяжелый и полный только что случившегося, периодически скользил по губам Такемичи. Остальные расселись вокруг. Атмосфера была странной: праздничной, но напряженной, как струна. Каждый их жест, каждый поданный Такемичи кусочек был ритуалом поклонения. Инуи молча положил ему в тарелку самый красивый кусочек тунца. Коко налил лимонада, внимательно следя, чтобы стакан был полон ровно на две трети. Какучо, сидя чуть поодаль, наблюдал за происходящим с привычной аналитической холодностью, но в его красном глазу читалось одобрение – план шел слишком хорошо. Риндо разрезал ту самую пиццу и протянул Такемичи кусочек на кончике ножа, как рыцарь, преподносящий даму меч.
Такемичи ел. Сначала робко, потом все смелее. Вкус настоящей, жирной, сложной пищи после месяца простых блюд ударил в голову, как хорошее вино. Он закрывал глаза, пробуя нежный гребешок, и издавал тихий, непроизвольный звук удовольствия. И вокруг стола все замерли, затаив дыхание, глядя на него. Этот звук был для них лучшей наградой. Майки наклонился к его уху, его дыхание коснулось кожи.

Майки -Нравится? Я могу каждый день кормить тебя так. Ты заслуживаешь только самого лучшего, Мучи.

Его рука сжала талию Такемичи чуть сильнее. Это было и обещание, и напоминание: ты наш, и эта роскошь – часть твоей клетки. Такемичи, с набитым ртом, кивнул. Он уже не думал о плане. Не думал о побеге. Он думал о том, как хрустит темпура, как тает во рту икра, и как тепло от руки Майки на его талии смешивается с теплом от взгляда Санзу. Он тонул. И в этот момент, с полным ртом самой изысканной в мире еды, одетый в шелк и кружева, окруженный взглядами одержимых мужчин, он понял, что ему все равно, куда его несет это течение. Лишь бы оно было таким же теплым, и сытым, и полным этой странной, удушающей заботы. Он поднял глаза и встретился взглядом с Какучо. Тот смотрел на него без улыбки. Его взгляд был четким и ясным, как лезвие: «Ты видишь, где ты? Ты все еще хочешь отсюда?». И Такемичи, к своему собственному ужасу, отвел глаза первым.

Такемичи -*Его взгляд... я... мой план.. наш план.. я.. не знаю.. так страшно от этого взгляда.. и.. больно?*

Майки заметят что улыбка сползла с лица парня, нахмурился.

Майки -Такемучи? Что то не так? Тебе что то не понравилось?

Такемичи -А? Нет... все хорошо

Ран -А с личиком что~?

Такемичи -Все хорошо, правда.. просто мысли.

Майки нахмурился ещё сильнее.

Майки -Такемичи, не ври мне. Говори что случилось.

Такемичи слегка вздрогнул от тона Майки.

Такемичи -Ну.. п-просто... мне правда приятно все что вы делаете для меня.. но сидеть там в подвале.. скучно, даже со всеми удобствами, один и тот же маршрут, из комнаты к лифту а от туда, в оранжерею надоедает.. х-хотелось бы на улицу выходить.. ветер чувствовать, воздухом дышать..

Проговорил Такемичи, он отвёл взгляд на пол, на глазах выступили слезы. Такемичи бы хотел сказать что это его актёрская игра, но слезы были настоящими. Полны боли и страха. Такемичи ожидал криков, ругани, запретов, на крайний случай удара. И когда Майки просто потянул руку к парню, Такемичи инстинктивно закрылся руками, дабы смягчить удар. Майки замер, а после от дернул руку. Как бы они не старались. Такемичи все равно их боится. Майки встал из за стола и ушёл. Обстановка наколилась ещё сильнее. Потихоньку все ушли за Майки, сказав что проверят его, но так и не кто не вернулся. Такемичи остался совершенно один. Он не знал чего ожидать, страх сковал тело, слезы текли сильнее, он просто сидел за столом.
Одиночество после их ухода было не тишиной, это был гулкий, давящий грохот собственных мыслей. Стол, ломившийся от яств, превратился в мерзкую, кричащую насмешку. Красивая еда, красивая одежда, красивая клетка… И все это – дерьмо, обертка без начинки.

Такемичи -*Они ушли. Майки… он так посмотрел. Я испортил все. Опять. Все, что они построили – этот шаткий мост из подарков и поцелуев – и я одним словом обрушил его в пропасть.*

Он встал. Его ноги в тонких чулках скользили по каменной плитке оранжереи. Цветы вокруг кричали яркими красками, бабочки порхали, как счастливые духи – все это было фальшивкой. Искусственный рай для искусственной птички. А он… он был хуже птички. Он был червем, который возомнил себя соловьем.

Такемичи *“Хотелось бы на улицу”… Идиот. Глупый, наивный идиот. Ты думал, они действительно… любят? Ты думал, твои слезы растрогают их? Твоя боль их изменит? Они – монстры. Майки убивал людей! Санзу резал их ради забавы! Ран… Ран хотел тебя изнасиловать! И ты позволил ему целовать себя! Ты позволяешь им держать себя за руку, усаживать за стол, одевать в эти… эти тряпки!*

Его взгляд упал на собственные руки. Тонкие, бледные, с аккуратно подстриженными ногтями (их подстригал Инуи, всегда такой тихий и внимательный). На запястьях проступали голубые вены, такие хрупкие, такие беззащитные.

Такемичи -*Мне страшно. Мне так страшно, что хочется выть. Они вернутся. Они всегда возвращаются. И что они сделают теперь? Когда их иллюзия разбита? Когда они увидят, что их “королева” – всего лишь запуганный, плачущий мальчишка, который хочет на улицу, как собака на поводке? Они накажут. Санзу… он был так нежен. А что, если этот поцелуй был последней каплей его терпения? Что, если он вернется… другим? Таким, каким был тогда, в первый день?*

Он вспомнил руки Санзу на своем теле, его губы. Нежность, которая обожгла сильнее любой грубости. И ему стало еще страшнее. Потому что эта нежность была хуже. Она вползала внутрь, цеплялась за самые потаенные, самые слабые струны души. Она заставляла хотеть. Хотеть этой теплоты, этого внимания, этого… чувства, что ты кому-то нужен, даже если этот «кто-то» — сумасшедший убийца.

Такемичи -*Я сломался. Я окончательно сломался. Я уже не хочу побега. Я боюсь побега. Потому что они накажут.. или убьют? Изнасилуют? Не хочу на улицу, я идиот. Там холодно. Там одиноко. Там я – никто. Просто Такемичи Ханагаки, неудачник-цветочник, которого все бросили, даже Хина... А здесь… здесь я – их все. Их солнце. Их королева. Их игрушка...*

Слезы текли по его щекам горячими, солеными ручьями, капая на шелк платья, оставляя темные пятна. Он смотрел на свои запястья.

Такемичи -*Я не могу так больше. Не могу ждать, когда они вернутся и решат мою судьбу. Не могу смотреть в их глаза, зная, что я предал их ожидания. Предал… Какучо. Он верил в мой план. А я… я просто утонул. Я хочу, чтобы боль прекратилась. Хочу, чтобы этот ужасный, сладкий, душащий ком в груди наконец рассосался. Хочу тишины. Настоящей тишины. Не этой… а той, после которой уже ничего не боишься.*

Он огляделся. На столе, среди изысканной посуды, лежал нож для нарезки сыра. Небольшой, с узким, изящным лезвием. Идеально. Такемичи подошел и взял его. Рукоятка была холодной и тяжелой. Он ничего не слышал, мысли словно уроган кружились в голове. Он не понимал ни чего, не мыслей, не действий.
Он повернул лезвие, поймав на нем блик искусственного солнца. Оно выглядело таким… чистым.
Он не думал, не хотел, не мог. Мысли превратились в белый шум, в котором выкрикивалась лишь одна простая, ясная инструкция: «Сделай это. Сделай это, и все кончится.».
Он прижал острие к коже на левом запястье. Холодок металла был почти успокаивающим. Глубже. Он надавил. Резкая, яркая боль пронзила нервные окончания, заставив его вздохнуть. Но это была настоящая боль. Его боль. Не та, что наносили другие. Его выбор.
Он провел лезвием.Сначала было сопротивление, потом – разрыв. Тонкая алая линия расцвела на бледной коже. Он замер, глядя на нее. Крови было не так много. Недостаточно. Он сжал кулак, и кровь выступила гуще, побежала тонкой струйкой по внутренней стороне ладони, капнула на белый чулок, оставив уродливое, пунцовое пятно.
Красиво. И ужасно.
Он переложил нож в окровавленную руку. Дрожь мешала, пальцы скользили по металлу. Он приставил лезвие ко второму запястью. Теперь было легче. Боль стала знакомой, почти другом. Второй разрез получился глубже, увереннее. Кровь хлынула сразу, теплая и липкая, заливая рукав платья, капая на пол.
Силы стали уходить вместе с кровью.Ноги подкосились. Он опустился на колени на холодный камень, рядом с лужей, расползающейся от него. Он смотрел на свои руки, на два красных источника, исторгающих из него жизнь, и чувствовал… облегчение. Пустоту. Тишину, наконец.
Мысли замедлились,стали вязкими, как его собственная кровь.

Такемичи -*Вот и все… простите… все… что я… не стал… вашей… хорошей… игрушкой…*

Темнота начала наползать с краев зрения. Звуки – тихий плеск воды в ручье, жужжание вентиляции – стали отдаленными, приглушенными. Последним, что он почувствовал, был запах – смесь крови, влажной земли и жасмина. И последней мыслью – странное, искаженное сожаление, что он больше не увидит, как загораются гирлянды в оранжерее с наступлением вечера.

В кабинете, Майки сидел на стуле, разбитый.

Майки -Он до сих пор боится... он думал я его ударю..

Инуи -Майки..

Майки -Заткнись.

Санзу -Король.. может стоило кому то остаттся там? Уверен королеве тоже не легко.. а если он что учудит?

Ран -Да Силенко ему не хватит что то сделает. Он же себе не навредит.

Санзу -А я впервые же схожу, странное чувство.

Какучо -У меня тоже на душе не спокойно. Санзу или быстрее, проверь его, успокой.. он так плакал.

Он кивнул и пошел к лифту. Что-то жгло его изнутри, что-то острее и мучительнее любой ломки. Это был ужас. Чистый, животный ужас от выражения лица Такемичи в тот момент, когда Майки потянулся к нему. От этого инстинктивного, доведенного до автоматизма жеста – закрыться.
«Он все еще там, один. В том проклятом саду, за столом, полным еды, которую он больше не сможет есть».
Его сердце колотилось где-то в горле, предчувствие сжимало внутренности ледяными клещами. Двери лифта открылись, и он ворвался в оранжерею.
Тишина. Слишком громкая тишина.

Санзу -Такемичи?

Его голос прозвучал неестественно громко. Ни ответа, ни шороха.
Он бросился вперед, к месту пира. И замер. Стол. Оставленная тарелка. И… пятно. Темное, растекающееся пятно на светлом камне. А из-за стола… выглядывала тонкая нога в белом, теперь алом, чулке.

Санзу -НЕТ!

Это был не крик. Это был вырвавшийся из самой глотки хрип, полный такого первобытного отчаяния, что стеклянные стены, казалось, задрожали. Санзу рванулся вперед, поскользнувшись на крови. Он упал на колени рядом с телом.
Такемичи лежал на боку, свернувшись, как испуганный ребенок. Его лицо было мертвенно-бледным, ресницы мокрыми от слез. А руки… Руки были ужасом. Истекающие красным, испачканные, с двумя аккуратными, зияющими разрезами на тонких запястьях. Зеленое шелковое платье было изувечено, пропитано алым, превращено в саван.

Санзу -Нет, нет, нет, нет…

Санзу бормотал, срывая с себя пиджак. Он судорожно намотал ткань на левое запястье Такемичи, затягивая ее узлом, который тут же пропитался кровью. Потом сорвал с себя ремень и попытался сделать жгут на вторую руку. Его пальцы дрожали, не слушались.

Санзу -Дыши, блять, дыши, ты слышишь меня?!

Он тряс его за плечо, но тело было безвольным, тяжелым. Санзу прижал ухо к его груди. Сердцебиение было… слабым. Еле уловимым. Но оно было.

Санузел -Живой…

Прошептал он, и сам не понял, была ли это молитва или констатация факта. Он собрал Такемичи на руки, не обращая внимания на кровь, заливающую его собственную одежду. Парень был легким, как пух, и холодным, как смерть. Санзу побежал. Не к лифту – к выходу на лестницу, крича на ходу так, что эхо разносилось по всему зданию:

Санзу -ВСЕ, БЛЯДЬ, СЮДА! ОН УМИРАЕТ! СКОРАЯ, ВЫЗЫВАЙТЕ СКОРУЮ! ОН РЕЗАЛ СЕБЯ! ОН РЕЗАЛ СЕБЯ, ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ?!

Его голос сорвался на истерику. Он бежал, прижимая к груди свое самое большое сокровище и самое страшное поражение, чувствуя, как тепло жизни утекает из него вместе с алыми каплями, оставляющими след на полу. А в ушах стоял лишь один звук: тихий, предательский шепот собственной души, который теперь звучал как приговор: «Это мы. Это мы довели его до этого. Наша любовь. Наша одержимость. Наша «забота». Мы убили его».
И слезы, горячие и горькие, впервые за долгие годы потекли по щекам Харучиё Акаши, смешиваясь с кровью его королевы.

Риндо -Вы слышали? Кто то что то кричал?

Ран пожав плечами, продолжил играть в игру на телефоне.

Ран -Да ладно вам, что вы все нудите? Будто Такемичи себе что то с делает. Он же слабак.

Коко -Я тебе напомню. Он в свое время повёл 50 человек Тосвы, на 300 Поднебесь. Он стоял, принимал все удары, от чего Роста вставала и билась, не обращая на боль. Забыл как вас Злюка со сложной ногой оимутузил?

Ран напрягая.

Ран -Пф, пошел этот синий.

Тут дверь открылась, вбежал Санзу, на руках Такемичи, а за ним шёл след крови.

Санзу -БЛЯТЬ! Срочно скорую! Он себе вены перерезал!

На глазах розового было слёзы, это была не шутка. Все сразу за бегали. Коко, Инуи, Какучо сразу набрали скорую, все втроём, не сговариваясь. Майки замер, сразу подбежал к Такемичи, забирая его из рук Санзу.

Майки -Н-нет... Т-такемичи.. не оставляя меня... только не ты.. прошу. НЕТ!

На глазах Майки выступили слезы, он плакал, прижимая тело к себе. Истошно молил не оствлять его. Ран сидел не подвижно, он не ожидал что Такемичи, известный как плакса, сможет себя убить. Сделать это. Риндо сидевший рядом с братом, дал тому подзатыльник, но тоже был сломлен. Ком в горле встал, слезы нахлынули. Братья пытались сдержаться, не хотели показывать слабость, но видя как любимый истекает кровью, было больно.

Ребята, возникла проблема по поводу концовки фанфика, поэтому прошу всех на время перейти в той тгк, не подписаться, а просто перейти, оставить своё мнение что вы там хотите, я описала там все кратенько, что и как у меня вышло и с правилами мнения как мне поступить. Хочу чтобы и вы написали своё мнение если не подписаны на мой тгк. Пожалуйста, это очень важно.
Все в закрепе.
________________________________________________________________

Подпишитесь на мой тг канал, там вся информация о мои фф:SipYaoi
А так же кидайте донат на номер: 89773739289(Сбер)

Написано: 18.12.2025г-22.12.2025г
Опубликовано: 25.12.2025г
Слов: 3909