0.2
Тогда я начала наносить себе порезы.
Первый мой порез был чисто в целях интереса - когда мне было тринадать. Я тогда второй день подряд прогуливала школу. Если в первый день на это никто и не обратил внимания, то во второй меня засекли. Ватными ногами под крики матери в трубке я добралась до этой проклятой школы. Как раз ушёл урок. Кабинет ОБЖ на первом этаже почти пустовал - в нём сидели два парня на два года старше меня. Я завязала с ними недолгий разговор. Внезапно я увидела в органайзере старого учителя лезвие. Мои глаза засверкали, руки сами потянулись к этому орудию саморазрушению. Парни пытались меня отговорить, но я уже чиркнула лезвием по светлой коже. Пошла кровь. Порез был поверхностный, но крови было много. Я достала из сумки платок и приложила к запястью. В тот день, конечно, я попала в кабинет директора. Не обошли стороной и мои кривые брови. В общем, молодец я во всех сферах жизнедеятельности.
Но в этот раз дело обстояло гораздо серьёзнее. Порезы были глубокими, крови было слишком много. Мне приходилось прятать свою ночную сорочку от матери около месяца, пока она все же не нашла ее. Без скандала не обошлось. Папа оскорблял меня, мама кричала так, что если бы я дала ей тарелку, то она разбила бы мне ее о голову. Все это так навалилось на меня. Так сразу. Я чувствовала только пустоту внутри, которую ничем было не заполнить. Вскоре мое бедро украшала надпись "i hate my mom". Я была раздавлена. На руках было несколько поверхностных порезов. Ногам досталось сильнее. Некогда гладкие, без единого изъяна, кроме странной сыпи, ноги теперь были усеяны лиловыми шрамами.