6
Санкт-Петербург встретил Азата дождём и моросью. Город был красивым, но холодным — как и его настроение в тот день. Тур шёл полным ходом: афиши расклеены, фанаты в ожидании, но внутри у Азата бушевала тревога. Прошло уже три дня без ответа от Амалии.
Он старался не подавать вида, но Smazzi всё чувствовал.
— Она тебе ещё не написала? — спросил он, когда они стояли за сценой перед саундчеком.
Азат покачал головой.
— Нет. Даже не прослушала голосовое.
— Слушай, может, ты слишком загоняешься? Она взрослая, у неё своя жизнь. Не все могут быть в режиме «онлайн 24/7».
— Да, но раньше могла, — глухо сказал Азат. — А теперь будто исчезла.
Концерт в Питере был мощным. Огромный зал, свет, звук, толпа кричала имя Азат. Он вышел на сцену, будто переключил себя в другой режим — артист, уверенный и свободный. Но внутри всё сжималось.
Когда настала очередь последней песни, он взял микрофон и вдруг остановился.
— Прежде чем сыграю эту, хочу сказать кое-что… — начал он, и зал затих. — Бывает, ты встречаешь человека, который меняет всё. Даже если вы ещё ничего не успели назвать — ты уже знаешь: это твоё.
Пауза. Азат провёл рукой по волосам.
— Эта песня для неё. Если ты слышишь — знай, я не просто пою. Я жду. Я помню. Я всё ещё чувствую.
Он запел. Песня была медленной, почти шёпотом. И на экране телефона, в руках у Smazzi за кулисами, всплыло уведомление.
Амалия: «Я слышу. Прости за молчание. Просто боялась, что ты забудешь. А ты — нет.»
После концерта он вбежал за кулисы, и Smazzi молча протянул ему телефон.
Азат прочитал сообщение и замер. Потом быстро набрал её номер. Гудки. Один. Второй.
— Алло? — её голос был тихим, но живым.
— Не исчезай больше, — выдохнул он.
— Я просто испугалась. Слишком быстро, слишком сильно. Но когда услышала твою песню… Всё стало понятно.
— Я хочу быть с тобой. Несмотря на туры, расстояния, занятость. Просто… с тобой.
— Я тоже, — прошептала она.
— Я вернусь — и первым делом приеду к тебе.
— Я буду ждать.
И пока за окнами шёл питерский дождь, Азат стоял с телефоном в руке, а сердце, наконец, стало биться ровно. Он снова дышал.
чёт хуйня какая то