4.тур
Прошло две недели с их первой встречи. Азат и Амалия стали видеться чаще — кофе, прогулки, редкие вечера, когда оба были свободны. Они не называли это «отношениями», но оба чувствовали — что-то уже изменилось. Это было настоящее.
Но впереди был тур.
— Мы стартуем в пятницу, — сказал Азат, сидя у себя в студии. Напротив — Smazzi, жующий пиццу и проверяющий списки городов. — Семь городов, две недели. Хардкор.
— Время делать историю, бро, — кивнул Smazzi. — Всё готово. Только тебе надо решить, как быть с Амалией.
Азат задумался. Он уже пытался проговорить с ней тему тура, но каждый раз разговор уводился в сторону.
Позже вечером он всё же решился. Они встретились в парке, сидели на лавке под лёгким ветром.
— Я уезжаю на тур, — сказал он, глядя вперёд. — На две недели. Будет жёстко, много переездов, звукчеков, ночей без сна.
Амалия молчала, только кивнула. Потом спросила:
— А я где в этой картине?
Он повернулся к ней.
— Я не хочу уезжать от тебя. Но и не могу отказаться от тура. Это — мой путь.
Она кивнула ещё раз, глубже.
— Я понимаю. И я не буду тебя останавливать. Только надеюсь, что это не остановит нас.
Он взял её руку.
— Я не хочу, чтобы что-то нас остановило. Я просто боюсь, что расстояние всё испортит.
Она посмотрела ему в глаза:
— Если чувства настоящие — они выдержат. Но если начнёшь забывать, с кем ты делишь важные моменты — вот тогда всё ломается.
Внезапно Азат обнял её крепко, будто хотел запомнить каждый запах, каждое прикосновение.
— Я буду писать тебе каждый день, — прошептал он.
— Только не забывай, кто ждал тебя, пока ты творил, — ответила она.
И он снова поцеловал её. Долгий, нежный, будто закладывал в этот момент всё, чего не скажет словами.
В день отъезда Амалия пришла проводить его. У турбуса стояли звукари, менеджеры и, конечно, Smazzi с колонкой в руке.
— Ну чё, звезда, готов разносить города? — подмигнул он.
Азат обернулся, посмотрел на Амалию, подошёл, поцеловал её в лоб и сказал:
— Вернусь другим. Но всё ещё с тобой.
Она улыбнулась сквозь лёгкую грусть:
— Буду ждать.
Автобус тронулся, и через окно Азат долго ещё смотрел на неё, сжимающую в руках его худи.
Он уезжал, но сердце — оставалось с ней.