Werewolf night

*полгода спустя*

Настойчивые лучи теплого солнца пробиваются сквозь шифоновую светлую занавеску, которая от легкого прохладного ветра слегка колышется и впускает в помещение весеннюю свежесть и прохладу. Вытягиваешь ручки вверх и морщишь носик, зажмуриваясь и шумно выдыхая после пробуждения от крепкого и сладкого сна. Медленно глаза раскрываешь и лениво улыбаешься, когда слышишь шум прибоя и птичий свист. Все расцветает за окном, как и внутри тебя сейчас - распускаются пышные бутоны цветов всех оттенков и контрастов, радости и непередаваемого счастья, что разливается от сердца по всему телу мелкой пульсацией.

Предложение провести выходные за городом оказалось для тебя одним из самых лучших, потому что просыпаться и каждое утро слышать то, как волны морские о песок разбиваются и приятной симфонией слух ласкают. Легкий бриз продолжает слабым вихрем по комнате блуждать и тихим шелестом стоящих в вазе у комода цветов нарушает царящую тишину. Все вокруг кажется тебе как никогда прекрасным и светлым, заставляет о всех пережитых некогда негативных моментах забыть и отложить их в бездонный ларец, там вовсе затерять и никогда больше не возвращаться к тому времени. За полгода поменялось кардинально все - в особенности Чонгук и ваши с ним отношения.

Да, на арене триады после умершего несколько месяцев назад отца он все также опасен и в глазах остальных безжалостный зверь, который ради своей цели по головам идет и никому не уступает. Единственное, с чем удалось смириться и всецело принять - чувства, которые он теперь не скрывает по отношению к тебе и всевозможные порывы страсти и нежности для него стало невероятно обычным делом. Поначалу ты продолжала дрожать, когда его тон холодел и становился тверже, но сейчас все словно на свои места встало и вы друг друга дополняете, становясь неразрывным единым целым.

Чонгук сидит напротив и не сразу обращает внимание на то, что ты проснулась. Заинтересованным взглядом он всматривается в твой живот, поджимает губы и хмурит брови, словно занят самым важным, требующим полной сосредоточенности, делом. Тихонько хихикаешь и кончикаеми пальцев вытянутой руки проводишь по его щеке, отчего он крупно вздрагивает - удается привлечь необходимое внимание.

- Доброе утро, сладкая, - Чон твою руку перехватывает и, улыбаясь, касается кубами бархатной кожи.

- Доброе, - приподнимаешься на локтях и пятерней немного зачесываешь волосы назад. - Ты пытаешься сквозь меня разглядеть, мальчик это или девочка?

- Я чувствую, что это волчонок, - Чонгук тепло улыбается и осторожно кладет ладонь на твой живот, слегка оглаживая и вызывая тем самым улыбку.

Смотришь на то, как он завороженно наблюдает за собственными движениями и одними только уголками губ улыбается, не в силах сдержать нахлынувших эмоций. Они горячей волной захлестывать и обволакивать его с головой, заставляя чувствать эти ранее незнакомые ощущения, испытывать странное покалывание на кончиках пальцев от одного твоего вида и осознания того, что под сердцем возлюбленной растет его волчонок. Он искренне верит в то, что там мальчик, который не менее могущественным и сильным, чем отец вырастет и продолжит клановое дело.

Несмотря на то что ты о судьбе и предназначении женского пола в стае вервольфов знаешь, то искренне веришь, что Чонгук не станет обижать или ущемлять родившуюся малышку, если таковое случится. От любимой девушки он примет любого ребенка, потому что именно ты все муки испытала и выносила плод только ради него, ради вашей любви и семьи. Вы добровольно отказались на обследовании от того, чтобы доктор назвал пол ребенка и ни в одной графе не смел его вписывать. Малыш полностью здоров, но для себя лично вы решили до последнего пол оставить тайной.

- А если нет? - слегка голову набок склоняешь и улыбаешься, смахивая спадающую на глаза черную челку с его лица. - Разве иметь дочку для тебя плохо? - досадно губы поджимаешь и опускаешь взгляд, но Чон тут же твоего подбородка касается и заставляет на себя посмотреть, взглянуть в глаза и осыпаться у него алмазной пылью на ладонях. Ты никогда не перестанешь в его глаза, в его наполненный искренностью взгляд влюбляться, готова любые пожары и эмоции на дне зрачков наблюдать, потому что иначе не можешь. Сердце предательски трепещет.

- Т/И, я уже говорил, что мне не столь важен пол малыша, - Чонгук подушечкой большого пальца оглаживает твою щеку и невесомо целует в губы, приближаясь ближе, - когда тебе дарит его любимая. - Горячим дыханием опаляет кожу и в самые глубины небесно-голубых глаз вглядывается, не прекращая улыбаться.

Ты смущенно глаза опускаешь и откидываешься на мягкие подушки, продолжая в теплой постели нежиться и ручки вперед вытягивать, касаясь чонгуковых. Он завороженно наблюдает за тобой, такой теплой и уютной, которую безостановочно хочется целовать и прижимать груди, позволять слышать то, как бешено в его груди сердце колотится и просится в ее ладони.

Чон часто вспоминает ваше начало, вспоминает все то, что однажды заставил пережить из-за собственной надменности и эгоизма, который разум накрывал плотной беспросветной пеленой. Ты действительно его боялась, была обречена несколько раз на верную гибель, но им же оказывалась спасена и не могла от постоянно истеричного состояния вымолвить и слова. Вы оба друг друга не понимали, и Чонгук в особенности - постоянно делал больно и заставлял бесконечно долго страдать, жалеть вообще о том, что родилась именно для такой участи на свет, пропитывая ночами подушку собственными слезами. Он отчетливо помнит, как в первый ваш раз ты сама осмелилась такой шаг сделать, ради своего спасения пошла на все, лишь бы избавиться от подобных мук. Но, сама того не осознавая, пробудила в себе самые теплые и искренние к нему чувства, которые отныне не могла спрятать и утаить. Чонгук все точно по буквам читал и продолжает читать, когда в глаза смотрит - на собственные признания ответа не требует, потому что и без того знает правду.

- Я хочу прогуляться по берегу перед завтраком, - шепчешь и поднимаешься с постели, направляясь к приоткрытой двери в ванную комнату. Чонгук наблюдает за каждым твоим шагом и мысленно с предложением соглашается, направляясь следом за тобой. Пока эти минуты нежности и тепла между вами царят, пока вы можете за них хвататься - время не теряете, беря от сегодняшнего дня максимум.

*пять лет спустя*

За окном крупными хлопьями спадает снег, укрывает своим белоснежным одеялом все вокруг и ни одного пустого места не оставляет. В камине еле слышно трещит догорающая древесина, на что ты вовсе не обращаешь внимания и продолжаешь озадаченно смотреть в экран телевизора. в фильме начался довольно напряженный момент, и пока ты греешь в руке глинтвейн, медленно пригубляя напиток, за спиной слышится уже привычный стенам этого дома грохот.

Отставляешь в сторону фарфоровую кружку и шумно выдыхаешь через нос, понимая причину внезапного шума. Слышишь, как суетится тут же прислуга и наскоро пытается уладить недоразумение, но следом слышится скржет когтей по ламинату и треск разбившейся вазы. Твое терпение медленно начинает расползаться и трещать по швам, сдерживая эмоции буквально в милиматре от всплеска. Уже совсем нет дела до происходящего на экране, потому что очередной день отпуска начинает выдавать свои прелести и измываться над твоим самообладанием, словно испытывая на прочность.

- Мама! - слышишь девичий визг и следом громкий топот ног - каштановая макушка выскакивает из-за дивана. Девочка цепляется за плед, которым ты ранее прикрывала ноги, уютно устроившись на диване, стаскивает его сейчас на пол и кубарем вслед катится, накрываясь им и убегая. Продолжает кричать и от уже известной тебе проблемы отбиваться.

Маленький черный волчонок рычит и дергает головой, цепляясь зубами за махровую ткань твоего любимого пледа и разрывая безхжалостно ткань в лоскуты. Он игриво скачет вокруг крутящейся и отбивающейся девочки, которая всего на пару лет его старше, но в физической силе уже может не сравниться. Волчонок настырнее действует и в итоге прыгает на неустойчивую фигуру, стаскивает плед и начинает задиристо рычать и тянуть ткань красной юбочки.

Прислуга к разыгравшемуся наследнику не осмеливается подойти, потому что он сейчас в самом ударе сил и может кого угодно зацепить маленькими, но невероятно острыми зубками. Ты даже не наблюдаешь за этой картиной, продолжаешь по подлокотнику дивана нервно стучать пальцами и поджимать губы от нарастающего негодования, потому что подобная ситуация уже четвертая за день, и как только девочка вскрикивает, ты подрываешься с места.

- Чон Чонхи, - говоришь спокойно, но твердо и резко, заставляя волчонка тут же медленно отступить от девочки и поджать уши. Он еле слышно скулит, но взгляд поднять не решается и упрямо смотрит в пол, опустив голову.

- Мама, Чонхи кусается, - девочка искажает лицо в гримасе боли и невероятной досады, словно вот-вот заплачет, но ты поднимаешь ладонь вверх и одним взглядом заставляешь замолчать.

- Юми, тихо, - говоришь мягко и уже более спокойно, но продолжаешь на шкодного волчонка смотреть с колким укором, и тот его словно чувствует и всем телом сжимается, придвигая лапы ближе. - Чонхи, а теперь изволь объяснить, почему ты задираешь сестру и скачешь по особняку, словно дикареныш, а не наследник клана.

За доли секунды перед тобой появляется уже не черный комок шерсти, а маленький мальчик, который все с тем же выражением лица сидит и дует губы, продолжая смотреть в одну точку. Он все же поднимает виновато глаза, которые уже наполнились соленой влагой от осознания того, что сейчас ему опять достанется больше всех. Она у него держится, и малыш упорно отказывается моргнуть и пустить ее стекать по щекам. Потому что даже в таком малом возрасте смог запомнить то, что мужчины, тем более в чьем-то окружении, никогда не плачут.

- Чонхи, я жду.

- Что случилось? - со второго этажа внезапно спускается Чонгук, который устало зевает и трет глаза. Ты сразу понимаешь, что он слишком устал и заработался за последние дни с набежавшими проблемами, и сейчас совершенно не время посвящать его в такие мелкие происшествия, которые так или иначе заставят его переживать.

- Папа, - вскрикивает девочка и тянет к нему ручки, тут же оказываясь поднятой над полом. - А Чонхи меня обижает, - малышка тянет окончания и дует губы, умиляя оттаявшего на какой-то миг отца.

Он с любовью и искренним теплом смотрит на свою первую появившуюся на свет дочурку, проводит ладонью по каштановой макушке и не в силах сдержать улыбки оттого, как она открыто заискивает и пытается надавить на жалость, желая скорее, чтобы младший брат был отчитан и наказан за то, что уже в который раз вот так задирается до старшей. Мальчик поднимается с пола и поджимает губы, наблюдая за тем, как Юми к крепкой шее отца жмётся и что-то шепчет.

- Мама, - младший ерошит смоляную макушку и поднимает яркие глазки на тебя, шмыгая носом. - Она первая начала...

- Я не хочу ничего слышать, - Чонгук опускает дочку на пол и подталкивает к брату, наблюдая за тем, как уверенно и с высоко поднятой головой топает по полу. - В ссоре всегда виноваты оба, поэтому наказаны будете оба.

Ты облегченно выдыхаешь, понимая, что теперь не придётся тратить нервы и проводить нравоучительные беседы с детьми. Чонхи ещё мал, но для своего возраста уже невероятно смышлён и умён, пусть и учитывая то, что вервольфы развиваются гораздо быстрее обычных людей - все равно пришлось бы в сотый раз ему объяснять о поведении, подсознательно осознавая, что слушать он вряд ли станет. Смотришь на два маленьких поникших силуэта, в особенности Юми, которая была уверена в своей неприкосновенности и невиновности, надеясь оказаться нетронутой отцовским решением. Она с надеждой в глазах смотрит на тебя, но ты одним кивком указываешь идти в свою комнату.

- Пока не научитесь ладить, можете там и сидеть, - напоследок кидаешь двух уходящим малышам, которых следом нагоняет прислуга, шепча на ухо уже что-то утешающее и ободряющее.

В гостиной повисает полная тишина, нарушаемая лишь треском тлеющего полена и неразличимыми голосами с экрана телевизора, о котором ты забыла уже вовсе. Чонгук медленно подходит к тебе со спины и обвивает руками талию, целуя смоляную макушку и родной, уже наизусть выученный запах носом втягивает. Его во снах преследует эта ваниль, помутняет рассудок и заставляет с каждым новым вдохом хотеть с тобой быть ближе. Между вами уже не осталось ничего недосказанного, потому что за пять лет уже наизусть друг друга выучили и с полуслова, с полувзгляда понимаете - никаких лишних слов не требуется.

Чон просто тёплыми объятиями тебя окутывает и сам свою будничную усталость снимает. Ты в его жизни стала светом, главной отрадой и всем смыслом, за который он беспрестанно будет хвататься и цепляться, потому что теперь на свои плечи взял ответственность за безопасность всей своей семьи, которую создал. Создали вы - вместе.

- Куда ты? - с толикой беспокойства спрашиваешь, когда он целует невесомо в щеку и снова поднимается на верхний этаж.

- К детям, - Чонгук усмехается с собственной слабости перед ними, но противостоять не в силах. Эти два маленьких ангела всегда дарят ему тепло и радость, когда крепко-крепко обнимают и прижимаются к груди. Там у него сердце щемит от одного только вида заплаканных больших глаз.

- Ты ведь сам их наказал, - непонимающе сморишь и сводишь брови к переносице, пока Чон продолжает расстояние между ним и лестницей преодолевать.

- Я слишком слаб перед девочками с такими глазами, - Чонгук все шире улыбается и наконец останавливается у лестницы, опираясь на перила и глядя на тебя горящим заинтересованным взглядом, щурясь.

- С какими это?

- С твоими, - улыбаясь, говорит через плечо и все же поднимается на второй этаж особняка.

«А ведь у них твои глаза, Чон Чонгук».