Werewolf night

Через несколько минут после того, как провалилась в сон, ты просыпаешься в холодном поту и чувствуешь свинцовую тяжесть в животе, которая с каждым новым вдохом усиливается и мешает спокойно дышать. Знакомые ощущения в тугой узел скручивают внутренности и все тело заставляют лихорадочно трястись, словно в полубреду шепча несвязные слова о помощи. Ты знаешь, что никто не станет в этом треклятом доме тебе помогать, даже не услышит, если начнешь кричать, разрывая глотку и стуча в дверь.

Ты бросаешь на нее взгляд из-под распахнутых ресниц, когда осознаешь, что вместе с начавшейся совсем внезапно, и даже несогласно циклу, течкой придет и твоя погибель в лице Чонгука. Он учуял тебя тогда на расстоянии километра, если не больше, и в одном доме должен услышать запах сразу. Он с ума его сведет, и ты уверена, что тогда никакой силы сопротивление не помешает ему исполнить природные инстинкты, пойти на их зов и по праву ему принадлежащее забрать. Ты знаешь, что как бы не отрицала действительности – связь тебя сломит и заставит в ответственный момент на колени встать и покориться.

Пока еще разум функционирует, ты бросаешься к двери и запираешься изнутри, тяжело дыша и сразу на нее спиной опираясь. Перед глазами – марево, с новым вдохом все расплывается и тяжким грузом тянется к низу живота, куда ты тут же руку прикладываешь и протяжно стонешь от нахлынувшей волны ощущений, которые до этого так остро не проявлялись. С появлением Чонгука все в принципе сбилось и перемешалось, и начавшаяся течка – его вина. Постоянное психологическое давление, недавняя ситуация с ненавистными тебе отныне цитрусами и поведение Чона в целом привело к нервному срыву, который ты и винишь во внезапном начале этого периода. Невольно начинаешь за собственную бесхребетность и слабость себя корить и руку в волосы вплетаешь, назад оттягивая и всхлипывая. Слезы собираются в уголках глаз и уже норовят ручьями течь по пунцовым щекам, но ты сразу глубокий вдох делаешь и тыльной стороной ладони утираешь влагу, стараясь собраться с мыслями.

Взглядом по комнате бегаешь и ищешь то, что сможет хоть немного помочь и Чонгука задержать, но разочарованно вздыхаешь, зацепившись только за громоздкий комод. На подкашивающихся, слабых ногах ты изо всех оставшихся сил двигаешь почти пустой комод с места, все же достигая своей цели. Шкаф, что к твоему счастью стоял совсем рядом с дверью, становится вплотную к ней после твоих тяжких усилий, и в душу понемногу закрадывается надежда о спасении от неконтролируемого зверя. Ты все еще пытаешься забаррикадироваться в комнате, ставя сверху на комод тяжелую, пусть и небольшую тумбочку, что до этого стояла у кровати, и пытаешься как-то подобраться к шкафу у противоположной стены, который даже после всех твоих стараний с места не двигается.

Ты тяжело дышишь и садишься на постель, тут же ощущая разливающееся меж ног тепло и влагу, которая начинает спустя пару минут уже пачкать внутреннюю сторону бедер и поблескивать в свете небольшого светильника. Морщишься и с отвращением за это картиной наблюдаешь, но за долгое время все же привыкнув к этому, понимаешь, что ничего не остается, кроме как ноги вместе плотно свести и разрастающееся внизу живота возбуждение подавить хоть немного. Ты рвано выдыхаешь и уже хочешь сменить одежду, как вдруг слышишь, что дверная ручка задевает с характерным звуком комод, оповещая о прибытии твоей личной смерти. Его насыщенный аромат бергамота теперь в голову вдаривает сильно, отчего ты словно пьянеешь, и перед глазами с новой силой все плыть начинает, а ноги ослабевающее разморенное тело не держат. Слышишь, как по ту сторону ручку дергают с силой еще несколько раз, и наступает тишина. Она пугает еще сильнее и закрадывается прямо в душу, сдавливает в тиски и больше прежнего заставляет собственной беспомощностью задыхаться, и ты рефлекторно отходишь к окну.

Чонгук испытывает неконтролируемую ярость, которая в нем в геометрической прогрессии распространяется и плотным полотном окутывает разум, когда он понимает, что ты оказалась предусмотрительнее ожидаемого и заперла дверь изнутри. Он носом втягивает воздух и улыбается, словно сумасшедший, закидывая голову назад и сдерживая рвущийся из груди стон наслаждения. Твой запах циркулирует в крови, смешивается с ней и в голову бьет сильнейшим наркотиком, буквально вырывая волка из недр сознания.

Чонгук с силой бьет ногой в дверь, и слышит девичий вскрик, вот только его преграда в сторону отлетать не спешит, почти не двигаясь с места. Он бесится еще сильнее, гневно учащенно дышит и поджимает губы, в который раз твоей находчивости удивляясь.

- Сладкая, - ты слышишь его хриплый голос и вздрагиваешь, с силой сжимая края майки. – Я же все равно вынесу эту чертову дверь и все, что ты там поставила. Дальше комнаты ты никуда не денешься.

Гулко сглатываешь и облизываешь соленые от стекающих слез губы, заходясь немыми рыданиями. Чонгук продолжает дверь превращать в ничто и двигать с места все, что ты успела поставить за ничтожные несколько минут, которые на защиту от него были даны. Сквозь прорезавшуюся щель ты замечаешь два горящих янтарным огнем жажды и желания глаза, которые в девичьем силуэте дыру прожигают и вновь от безысходности заставляют разрыдаться, прикрывая ладонью рот. Чонгук последний удар по двери делает и в щепки разносит все атрибуты мебели и ты слышишь смешанное с утробным рыком тяжелое дыхание, уже совершенно собственных действий не контролируя и распахивая большое окно.

- Не подходи! – ты за края рамы держишься дрожащей рукой и одну ногу высовываешь на улицу, игнорируя усилившуюся с появлением Чонгука тяжесть внизу живота. – Я прыгну, - почти шепчешь.

- Ты серьезно? – он шаг к тебе навстречу делает, но ты почти всем телом вываливаешься за пределы комнаты, заставляя его остановиться. – Если ты выпадешь и сломаешь шею, сделаешь только себе хуже.

- Я сказала, стой на месте, - дрожащий в преддверии истерики голос почти на крик срываешь и действительно заставляешь Чонгука застыть и горящими глазами сканировать твой силуэт. – Уходи.

- Слезай немедленно, - его тон заметно леденеет и табун мурашек по твоей коже пускает, заставляя дрожать ни столько от пронизывающего все тело до костей холода, сколько от него.

Ты в ответ на него с той же уверенностью в собственных действиях смотришь и специально подгибаешь ногу, словно падая, отчего Чон заметно дергается и порывается перехватить, вот только ты также стоишь на подоконнике одной ногой и терпишь смертельный мороз. В свете луны девичий дрожащий стан в Чонгуке пробуждает восхищение от эстетического наслаждения картиной, когда смоляные волосы по ветру распускаются вместе с периодически задирающейся легкой майкой, обнажая покрытую крупными мурашками молочную кожу живота. Чонгук гулко сглатывает и снова переводит взгляд со стройных ног на твои глаза, видит полную уверенность и стойкость, которые заставляют в правильности собственных действий засомневаться.

- Т/И, я сказал, слезай, - он пытается осторожно ступить вперед хотя бы шаг, только ты сразу же прогибаешься и всем своим видом явно обещаешь выпрыгнуть. Чонгуку впервые становится страшно за чужую жизнь. – Немедленно.

- Я лучше прыгну, чем этот ад рядом с тобой продолжится, - даешь эмоциям волю и всхлипываешь, даже не пытаясь утереть набегающих слез. – Чонгук, мне жаль, что я никогда не смогу противостоять тебе, но и этих пыток принять я тоже не могу, - продолжаешь плакать и с усилием удерживаешься на подкашивающихся ногах. – Я буду рада, что если умру сейчас, тебе будет больно, - ты напоследок поднимаешь на него взгляд и замечаешь в его глазах искренние эмоции и витающее непонимание, которые он за безразличием пытается скрыть. Но ты все равно видишь и натянуто улыбаешься, чувствуя, как рука соскальзывает с пластиковой рамы.

Чонгук на миг чувствует, как сердце в груди останавливается и разрывается с невыносимой болью, от которой все тело сковывает. Он видит, как ты пытаешься рукой ухватиться за что-либо в воздухе, но в итоге распахиваешь блестящие от страха и слез стеклянные небесного цвета глаза, спуская с губ последний сдавленный вздох. Чонгук ничего уже кроме этих глаз и кромешной тьмы не видит, не отвечает за собственные действия от слова совсем, и потому следом за тобой срывается. Он хватает тебя за вытянутое к ночному небу запястье и ловит в глазах отражение звезд, галактик, целой вселенной, которая на самой глубине кроется и теперь обнажилась. Чонгук трепещущее тело в секундном полете прижимает к себе и разворачивается, снова встречается с твоим взглядом и улыбается, отчего в груди неизвестное доселе тепло разливается и согревает несмотря на страшный на улице холод.

Чувствуешь теплое дыхание и чужое прикосновение на губах, распахивая глаза и видя перед собой знакомые, уже умиротворенные темные глаза, на дне которых собственное отражение видишь. Чонгук сам не отдает отчета своим действиям, и потому накрывает девичьи губы своими и небывалое облегчение испытывает, не смея оторваться. Он осторожно и трепетно, почти невесомо касается и ощущает на языке приторную сладость вкупе с солеными слезами, и все внутри него мешается и яркими вспышками от незнакомых ощущений взрывается и не дает часто бьющемуся сердцу покоя. Он слышит сильный стук чужого сердца, а потому еле заметно улыбается и снова заглядывает в глаза. Ты снова теряешься и тонешь.

Чонгук слышит в конце только глухой стук собственной спины о землю перед тем, как отстранился и твою голову в свою грудь буквально вжал, спасая от сильного удара. Он лишь неприятные отголоски боли чувствует, которые бурей эмоций и ощущений перекрываются сразу, и продолжает прижимать хрупкое дрожащее тельце к себе даже после падения, даже когда на холодной сырой земле лежит и непонятно почему снова начинает злиться, понимая, что это никак не остановить.

- Ты совсем больная? – он шипит сквозь зубы и заставляет тебя с новой силой в его руках задрожать. – Сука, - он поднимается и крепче сжимает оголенную кожу на твоих бедрах и плече, когда по направлению к главному входу идет.

- Отпусти меня, - пытаешься дернуться, что сразу пресекается усилившейся хваткой.

- Лучше закрой рот, - он тяжко вздыхает и на кончиках пальцев ощущает непонятное тепло, которое еле заметной влагой на них остается и заставляет его втянуть воздух снова. Чон понимает, чего коснулся только что, и потому зубы до скрежета стискивает, уверенно продолжая идти дальше. Чонгук готов прямо к стене напротив прижать и трахнуть ту, что на руках у него смирно продолжает сидеть и шумно дышать от страха то ли после падения, то ли перед ним, что снова его самолюбие тешит и заставляет ухмыльнуться еле заметно.

Он на постель тебя кидает и напоследок через плечо бросает недовольный, полный какого-то отчуждения и презрения взгляд, от которого сразу становится не по себе. Чонгук с невозмутимым видом осматривает валяющуюся почти в самом центре комнаты дверь, и лишь усмехается, просто выходя в коридор.

Ты продолжаешь сверлить взглядом стену напротив и дверной проем, петли на котором вырваны основательно, так что даже если попытаешься вставить дверь на место – бессмысленно. Касаешься кончиками пальцев губ и сразу же поджимаешь их, когда уголки невольно ползут вверх от непонятного клубка эмоций. Все сжимается и скручивается в тугой узел где-то глубоко внутри, когда ты вспоминаешь невесомое прикосновение его губ к твоим, и по телу слабым разрядом тока проходит приятная судорожная дрожь. Сама клубок эмоций и чувств внутри себя распутать не можешь, а потому падаешь на белоснежные холодные простыни и распахиваешь резко глаза. Из открытого окна продолжает поступать холодный воздух, и ты подходишь, чтобы закрыть, но осторожно смотришь с высоты третьего этажа на землю, вновь произошедшее прокручивая в голове.

Снова кутаешься в излюбленное одеяло и тяжко вздыхаешь и прикрываешь глаза, чтобы происходящего кавардака в комнате не видеть хотя бы ночь. Внезапно на другой тумбочке слышишь глухой стук и резко раскрываешь глаза, замечая стоящую со стаканом и таблеткой на блюдце Мисо.

- Господин приказал дать вам подавители, - она учтиво кланяется и вручает тебе воду и лекарство, пристально наблюдая за твоими действиями, на что получает недоумевающий взгляд. – И сказал проконтролировать, чтобы вы это выпили сейчас же.

- Зачем это?

- На некоторое время это ослабит ваш запах и сопутствующие симптомы, что, наверное, сейчас будет как никогда кстати, - женщина с опаской оглядывает состояние комнаты и снова натянуто улыбается, глядя на то, как ты послушно глотаешь таблетку и запиваешь. – Спокойной ночи.

Ты лишь киваешь и подходишь к нетронутому шкафу у противоположной стены, вытягивая оттуда чистое белье и хлопковые шорты, сразу направляясь в ванную комнату. Теплая вода и приятный молочный запах геля для душа понемногу начинает успокаивать и помогает с терзающими душу чувствами и мыслями справиться, которые словно вместе со стекающими по коже струями воды уходят и оставляют на время обеспокоенное часто бьющееся в груди сердце. Взгляд чонгуковых глаз в те мимолетные мгновения снова окунает тебя в бездонные пучины раздумий и вопросов, на которые как ни захочешь – ответа не найдешь.

Пока не засыпаешь, укутавшись с головой в одеяло, продолжаешь бесконечно долго анализировать прошедший день и внезапную перемену настроения Чонгука, которые пусть и продлились ничтожные секунды, но благодаря им ты впервые ощутила вместо болезненной тяжести – невесомость и разливающееся приятное тепло в груди. Ты не можешь даже полноценно этому обрадоваться, потому что понимаешь – он мог лишь исходя из тяги и инстинктов так поступить - всячески оправдываешь его поведение, как и собственные чувства.