Werewolf night

Чонгук несется по коридорам университета и ничего перед собой не видит. Немногие люди оказываются впечатаны в стены, пока он на неконтролируемо высокой скорости бежит к своему живительному источнику с ванильным ароматом. Вдыхает и не может надышаться, кислород заменяется на нечто иное, что сейчас так сильно влечет его к себе, заставляя почти стены пробивать и набирать скорость все выше.

Некоторые замечают лишь резкое дуновение ветра, что рядом с ними проносится, и грешат на открытые окна и сквозняк. Имя этому ветру Чон Чонгук, который навстречу неизвестному мчится, сломя голову, поддаваясь животной сущности внутри себя. С насыщением этого запаха, у Чона огонь желания в глазах разгорается все ярче, топит в себе здравый смысл и сознание, не позволяя ни о чем другом думать. Чонгук не обращает внимание на дверь, которую с петель почти срывает, когда залетает в аудиторию и раскрывает глаза.

На него уставлены десятки пар глаз, но Чон этого будто не замечает, видит в поднебесном сиянии лишь одного своего ангела, который своим ароматом его влечет. Он смотрит на то, как медленно девушка поворачивает голову в его сторону и распахивает широко сапфировые глаза. Чонгук делает в сторону ее парты пару шагов и боится за то, чтобы ноги сейчас не подвели и не подкосились от столь сильного дурмана вокруг, который пропитал уже всю аудиторию, не оставляя и капли чистого для него воздуха.

- У тебя все в порядке? – ты замечаешь растерянный взгляд, что направлен именно в твою сторону, и глубоко вдыхаешь, ощущая бешенное сердцебиение.

- Ты кто такая? – он утробно рычит и опирается на стол, приближаясь к девичьему лицу непозволительно близко.

Ты рвано выдыхаешь скопившийся в легких воздух и мелко дрожишь, видя, каким сумасшедшим пламенем горят глаза напротив. Оно живет своей жизнью и мужским телом просто управляет, дергает за ниточки и заставляет сейчас пожирать взглядом каждую частицу девичьего нутра так и не насыщаясь. Вжимаешься в спинку стула и непроизвольно роняешь телефон, но внимание на это даже не обращаешь. Голоса вокруг слышатся лишь белым шумом, помехой, а мысли путаются в огромный клубок, не позволяя смотреть куда-то дальше черных омутов глаз напротив и думать о чем-то кроме них.

Вы молчите, словно на ментальном уровне друг другу информацию передаете. Ты, вернее, только принимаешь, потому что дар речи в любом её проявлении пропал совсем. Не понимаешь, почему не зовешь кого-то на помощь, не кричишь, а жмешься от него все дальше и пытаешься унять нездоровый стук сердца. Оно словно грудную клетку вот-вот проломает, и ты от этого натиска едва дышишь, не находя причины такому состоянию и поведению.

От Чонгука исходит эта властная энергетика, которая влияет на тебя слишком сильно, как бы ты этого сейчас не отрицала. Совершенно незнакомый человек пристально смотрит в глаза, словно выискивает ответы на незаданные вслух вопросы. Заглядывает в каждый потаенный уголок души и звереет с течением времени все больше. Потому что молчишь и продолжаешь источать этот дурманящий его разум аромат. Он плотно врезается в чужое сознание и вихрем блуждает в нем, стирая в мелкий порошок каждую мысль, которая решит мелькнуть во всем этом каламбуре.

- Я повторю вопрос, - Чонгук шипит сквозь зубы, отчего по коже пробегает крупная дрожь, бросающая из холода в жар. – Кто ты такая и какого черта творишь со мной?

- Я тебя даже не знаю, - прикрываешь дрожащие веки и гулко сглатываешь, пытаясь набраться хоть немного уверенности. – Ты путаешь меня с кем-то, - прочищаешь горло и стараешься снова посмотреть на лицо перед собой, но вновь все фразы троятся, смешиваясь в единую массу.

- Что за херню я чувствую, когда ты оказываешься со мной, блять, даже на километре расстояния? – мельком замечаешь, как он до побеления костяшек сжимает в кулаке белые листы твоей тетради, и выдыхаешь раскаленный воздух, от которого, кажется, легкие вот-вот разорвутся. Чон хмурит брови и слов подобрать не может.

Действительно не знает, что вообще может сделать в такой ситуации, потому что ни от одной суки течной так не пахло, как от сидящей напротив девушки. Зверь в нем рвет и мечет, готов накинуться и изорвать все в лоскуты, но тут же остепеняется и плетется на место, тихо скуля. Чон и не знает, какой стороны сейчас слушаться, а потому сильнее напирает.

- Чонгук, - он чувствует, как чужая рука резко тянет его назад за плечо, буквально оттаскивая на пару метров от стола. – Пошли отсюда, - Юнги без лишних разговоров тянет младшего за собой, но тот продолжает упорно стоять на месте. – Сейчас неподходящий момент для того, чтобы спорить, - Мин вздыхает и немного расслабляет хватку, пытаясь его убедить, для начала, словесно.

- Я сам разберусь, - Чонгук пытается вырвать собственную руку из чужой, но не выходит. – Отпусти меня, - сам не понимает, почему злость с каждой секундой растет в нем в геометрической прогрессии, а потому снова дергает руку. – Лучше уйти сейчас тебе, хён.

- Тэхен, уведи ее, - Юнги говорит куда-то за плечо, и из-за двери показывается знакомая блондинистая макушка.

- Не смей, - успевает он только сказать и напрячься всем телом, как оказывается откинут к стене напротив. – Юнги-хён, не заставляй меня делать это, - Чонгук стряхивает с плеч осевшую пыль от известки и тяжело вздыхает.

- Здесь люди, поэтому я не советую тебе даже пытаться, - Мин усмехается и вместе с Чоном наблюдает за тем, как Тэхен буквально срывает тебя с собственного места и уводит невесть куда. – Чонгук, не надо, - он видит, как ярко заблестели собственническим инстинктом его глаза, как он плотно сжимает пальцы рук в кулак и скалится.

- Я ж ее найду, - Чон хмыкает и медленно подходит ближе к старшему, когда дверь в аудиторию захлопнулась. – А когда я ее найду, то все равно узнаю, что за херня происходит.

- Пойдем, я все объясню, - Мин тянет младшего за собой, и тот, к собственному удивлению, послушно опускает голову, шагая за ним.

Чонгук словно отрезвел, стоило тебе уйти и скрыть каким-то образом свой запах. Он отчетливо помнит каждую эмоцию и чувства, которые в одну эмульсию смешались и крушили беспощадно каждую частицу здравого рассудка. Чон чувствует себя конченым наркоманом, который готов истерзать и изорвать в клочья все окружающее, чтобы только быть ближе и вдыхать больше. Это адское месиво до сих пор кипит в нем, заставляет изнывать от желания и пытаться хотя бы за маленькую ниточку этого аромата зацепиться, но он ее не находит.

- Юнги, я не знаю, что это такое, но, поверь, я могу навредить, - он словно предупреждает, пусть в его голосе даже толики волнения не слышно, но он беспокоится о парнях и тебе, по неизвестной причине, даже в большей степени, чем ты сама.

- Я знаю, - Мин находит пустую аудиторию и Чонгука в нее заталкивает, потому что тот, будто одурманенный сильнейшими наркотиками, пытается учуять знакомый ванильный запах.

- Что это, блять, такое, - младший чеканит отдельно каждое слово, тяжело, учащенно дышит и опирается руками о парту. Опускает голову и рычит утробно, пинает деревянный стол перед собой закатывая глаза, больше не в силах контролировать собственное животное желание.

- Это называется истинной связью, Чонгук, - Юнги подходит к отдаленному от ряда столу и садится на него, понимая, что ему придется немало разъяснять. – Я как-то читал об этом и слышал от старших, думал, что выдумка или миф какой, вот и значения не придавал. До того момента, когда ты в прошлый раз сорвался и зацепился за ее запах, - он облизывает губы и смотрит на все еще взбудораженного Чонгука, у которого никак не получается полностью прийти в норму.

- Я не понимаю, она же вроде... - Чон невольно путается в пока несказанных словах, и оттого усмехается.

- Нет, она сука, просто в ней ген вервольфа оказался рецессивным, и потому она немного по-другому чувствуется. Не знаю, как ты, но я сразу понял, что она не человек.

- И она об этом знает?

- Не думаю. Живет себе, видимо, в человеческом обществе, даже не подозревая ни о чем. У женского пола ген оборотня чаще рецессивен. То есть, она вервольф, но волком, как многие, не оборачивается.

- По-твоему, это возможно? – Чонгук приводит мысли в порядок полностью и точно также садится на парту напротив.

- Ну, ты же ее чувствуешь. Кстати, я толком и не сказал, почему так сильно, - Юнги улыбается и поджимает губы, качая досадно головой. – У нее, видимо, сейчас обострился этот период, когда организм готовится к спариванию. То есть, я чувствую это, как и любой другой из нас, и, признаюсь, тяжело удержаться, чтобы такой сучке не...

- Хён, - Чон одним словом передает все свое недовольство и негодование, смотрит на Мина исподлобья, отчего тот усмехается и прочищает горло, размышляя, как продолжить.

- Но ты ощущаешь ее в сто крат сильнее, даже аромат определенный чувствуешь, как я понял. Ты звереешь и себя не контролируешь, так что, пока она не готова, можешь ей навредить. Имей в виду.

- И что мне делать?

- Ждать момента, когда сможешь с ней нормально поговорить, - Юнги спрыгивает со стола и подходит к младшему, слегка хлопая его по плечу. – Она тебя, хоть и в меньшей степени, но также чувствует, так что убегать не станет.

- Я не смогу находиться с ней в одном здании до окончания этого периода. Я не железный.

- Терпи, если хочешь с ней сблизиться, - Мин усмехается и смотрит на младшего через плечо прежде, чем выйти из аудитории. Чонгуку нужно побыть одному и полностью в голове обработать поступившую информацию. Остатки адреналина все еще бушуют в крови, а потому он зарывается пальцами в волосы, не зная, как теперь с такой головой будет проводить сегодняшний день.