Глава 1
[Система приветствует вас, дорогой читатель! Действия начинаются с главы 33 (Воссоединение часть 2) оригинальной новеллы.
Отклонение событий произошло из-за устранения недомогания Шэнь Цинцю в следствии действия неисцелимого яда перед намечающимся патрулем города Цзиньлань. Система напоминает вам о том, что трое братьев с хребта Цанцюн: Му Цинфан, Лю Цинге и Шэнь Цинцю прибыли в Цзиньлань по причине действия там сеятелей, распостраняющих смертельную заразу. Также здесь Шэнь Цинцю впервые встретил Ло Бинхэ после падения того в Бесконечную Бездну. Система желает дорогому читателю приятного чтения ^w^]
[Если вы всё ещё плохо поняли, о каких событиях пойдёт речь, система предлагает вам перечитать оригинальные главы новеллы: они прилагаются ниже.]
[СИСТЕМА ПРИЗЫВАЕТ ВАС К ВНИМАНИЮ! В ЭТОЙ ГЛАВЕ ОРИГИНАЛЬНЫЕ 2 С ПОЛОВИНОЙ ГЛАВЫ! ЕСЛИ ВАМ НЕ ТРЕБУЕТСЯ ИХ ПЕРЕЧИТЫВАТЬ МОЖЕТЕ ПРИСТУПАТЬ К ГЛАВЕ 2]
Обратный отсчёт до возвращения главного героя:
Три года пролетели как по мановению руки.
На их протяжении всё своё время, за исключением тех промежутков, когда Лю Цингэ помогал ему очистить меридианы от яда или Му Цинфан давал ему лекарства, Шэнь Цинцю, откомандировав пару старших адептов присматривать за тренировками, посвящал пешим прогулкам.
В прежней жизни он предпочитал сидеть в четырёх стенах с видеоиграми и книгами. В этом мире, само собой, никакого компьютера ему не светило, и вместо этого он полюбил бродить по окрестностям хребта. Так и текли его дни в приятной неге, пока он не получил талисман-послание от Юэ Цинъюаня, призывающий его обратно на Цанцюн.
На сей раз Шэнь Цинцю отсутствовал так долго, что даже следы его тени испарились, так что адепты Цинцзин выстроились, чтобы устроить ему торжественную встречу. При виде медленно взбирающегося на гору учителя они тотчас бросились к нему и обступили со всех сторон.
Старший адепт Мин Фань уже превратился в статного молодого мужчину. Пусть его и нельзя было назвать особенно красивым, по крайней мере, он больше не выглядел как кусок пушечного мяса с лицом злобной мартышки. Нин Инъин преобразилась в прелестную юную деву с весьма соблазнительной фигурой. На её поясе красовался меч, полученный ею на вершине Ваньцзянь. Едва завидев Шэнь Цинцю, она ринулась к нему и повисла на его руке, семеня рядом с учителем.
Это милое дитя питало определённую склонность к тому, чтобы то и дело заключать в объятия обожаемого учителя, вот только тот не мог этого выносить с тех пор, как её тело обрело характерные женские очертания. Она уже давно вышла из возраста няшной лоли. Её грудь то и дело невзначай касалась руки Шэнь Цинцю, отчего того прошибал холодный пот.
Да как можно! Это же жена Ло Бинхэ!
Тем временем Нин Инъин принялась канючить, словно избалованная дочка:
— Учитель, вы вновь покинули нас на такое невыносимо долгое время, ваши ученики ужасно соскучились!
Почувствовав себя обязанным хоть как-то отреагировать на этот всплеск щенячьей радости, Шэнь Цинцю произнёс:
— Ваш учитель тоже скучал… по вам.
Постойте-ка, что за ерунда! Тебе следует тужить по Ло Бинхэ, а уж всяко не по главному злодею!
Разве оригинальный Шэнь Цинцю когда-нибудь был так близок с Нин Инъин? По всей видимости, эта девочка выросла в весьма сентиментальную девушку. Согласно оригинальному роману, это Шэнь Цинцю должен к ней липнуть, а не наоборот!
Ну а ты, будущая женушка Ло Бинхэ, отчего не скорбишь по безвременно ушедшему супругу, бессонными ночами оплакивая своё разбитое сердце и будучи не в силах проглотить хоть кусочек от горя? С какой, собственно, радости, ты за эти годы вместо бледной тени превратилась в полную жизни плюшечку?
Адепты не отставали от Шэнь Цинцю до самого пика Цюндин, где на пороге его поджидал Юэ Цинъюань. Двое товарищей рука об руку зашли в павильон.
Прочие горные лорды уже успели занять места, за их спинами застыли любимые ученики.
Лю Цингэ был единственным исключением.
Его одиночество было связано с традицией, согласно которой обучение на горе Байчжань больше походило на выпас овец на горном пастбище: каждый адепт был волен тренироваться, как пожелает, в то время как их лорд периодически заглядывал на поле, чтобы учинить показательное избиение пары адептов — сам он никого не учил, пока один из его подопечных не сможет одолеть его, и с этого дня пост лорда Байчжань передавался этому счастливчику. Зная это, не стоило удивляться, почему у Лю Цингэ не было любимых учеников.
Поприветствовав остальных, Шэнь Цинцю чинно опустился на место горного лорда Цинцзин, за его спиной застыли Мин Фань и Нин Инъин. Напротив него оказались Ци Цинци и Лю Минъянь с горы Сяньшу.
В голове Шэнь Цинцю мелькнула мысль: если бы только Ло Бинхэ был здесь, он бы тоже был единственным подле меня.
Стоп!
«Вон из моей головы, назойливый главный герой!» — возопил про себя Шэнь Цинцю, мысленно размахивая рукавами.
Первым заговорил Юэ Цинъюань:
— Всех вас призвали из-за внезапного затруднения. Кому-нибудь из присутствующих известно о городе Цзиньлань?
— Цзиньлань? — отозвался Шан Цинхуа. — Да-да, что-то слышал. Это же тот город в Центральной равнине, расположенный в месте слияния двух крупных рек, Ло и Хэн. Ныне это процветающий центр торговли.
— Так и есть, — кивнул Юэ Цинъюань. — Туда стекаются торговцы со всех концов света. Однако пару месяцев назад ворота Цзиньланя закрылись. — Помедлив, он продолжил: — С тех пор туда больше никто не входил и не выходил оттуда, всякая связь с городом прервалась.
Кипящий жизнью торговый город внезапно отрезает себя от внешнего мира — что-то определённо пошло не так.
Шэнь Цинцю неторопливо поднял чашку и подул на чай.
— Город Цзиньлань — ближайший к храму Чжаохуа, и они весьма тесно взаимодействуют. Если там и впрямь творится что-то неладное, их старейшины, безусловно, должны об этом знать.
— Верно, — согласился Юэ Цинъюань, — двадцать дней назад купец спасся из Цзиньланя по водному пути и явился в храм Чжаохуа за помощью.
Уже одно то, что он употребил слово «спасся», свидетельствовало о серьёзности положения. Прочие внимали в суровом молчании.
— Этот купец был одним из самых преуспевающих торговцев оружием. Каждый год он направлялся в Чжаохуа, чтобы возжечь свечи и благовония, так что монахи его хорошо знали. К их воротам он явился закутанный в чёрную ткань, с наполовину закрытым лицом. Без сил рухнув на ступени храма, он принялся твердить, что в городе свирепствует чума. Само собой, монахи тотчас внесли его внутрь и сообщили старейшинам, однако, к тому времени, как те прибыли, было уже слишком поздно.
«Он скончался?» — казалось, повис в воздухе немой вопрос.
— Купец обратился в скелет, — медленно произнёс Юэ Цинъюань.
От этих слов Шэнь Цинцю пришёл в полный ужас. Ведь их глава только что сказал, что мужчина просто свалился от усталости, так каким образом он вдруг сделался скелетом?
— Глава школы упомянул, что купец был завёрнут в чёрную ткань — с головы до ног? — как бы между прочим осведомился он.
— Именно, — согласился Юэ Цинъюань. — Когда монахи попытались снять её, он закричал, словно от невыносимой боли, и они не решились срывать ткань. Казалось, с этого человека ни много ни мало сдирают кожу.
— Стоит ли упоминать, что настоятель храма был сильно обеспокоен произошедшим. Посовещавшись, они решили отправить в Цзиньлань великих мастеров Учэня, Ухуаня и Уняня для проведения расследования. До сих пор ни один из них не вернулся.
(Учэнь 无尘 (Wúchén) – в пер. с кит. У означает «не иметь, вне зависимости от», Чэнь – «пыль» или «этот мир». Таким образом, его имя означает «неподвластный мирскому праху (мирским делам)»).
(Ухуань 无幻 (Wúhuàn) – в пер. с кит. его имя означает «неподвластный иллюзиям (заблуждениям, сомнениям)).
(Унянь 无念 (Wúniàn) – буддийское понятие «отсутствие ложных представлений»).
В сравнении с поколением Шэнь Цинцю эти трое мастеров У стояли неизмеримо выше по положению, следовательно, их успехи в боевых искусствах не могли быть хуже его собственных. При этой мысли он не удержал изумленного возгласа:
— Ни один?
Кивнув с серьёзной торжественностью, Юэ Цинъюань добавил:
— Дворец Хуаньхуа и вершина Тяньи послали туда более десяти адептов, и они также не вернулись.
Выходит, уже три великих школы втянуты в это мутное дельце.
Внезапно Шэнь Цинцю понял, зачем их сегодня собрали. Юэ Цинъюань не замедлил подтвердить его догадку:
— Наши друзья отправили послание школе хребта Цанцюн с просьбой о помощи. Мы не можем не ответить на этот призыв. Это безотлагательное дело, поскольку я боюсь, что за этим стоят некие известные нам нарушители спокойствия. Мы должны решить, кто из нас займётся этим, а кто останется поддерживать порядок в школе.
Стоило ли пояснять, что под этими «известными личностями» он подразумевал демонов. Лю Цингэ вызвался первым:
— Честь пика Байчжань не позволит мне остаться в стороне. Я желаю сопровождать брата Му.
Поскольку город Цзиньлань, судя по сообщению, страдал от чумы, то участие в этом деле лорда пика Цяньцао Му Цинфана не подлежало сомнению.
Шэнь Цинцю вдруг осознал, что два ответственных за его здоровье человека, из которых один изготавливал для него целебные снадобья, а другой помогал очищать его меридианы от яда, собрались в это опасное путешествие, и, поскольку на них не распространяется неуязвимость главного героя, с ними может случиться всё что угодно. Сказать, что это его обеспокоило, значило не сказать ничего. Что же ему делать, если они соизволят героически погибнуть? Подавив панические мысли, он возвысил голос:
— Цинцю также желает сопровождать их.
Юэ Цинъюань заколебался.
— Я собирался попросить тебя остаться, чтобы защитить школу.
Шэнь Цинцю до сих пор не мог понять, как вести себя с шисюном. Ему оставалось лишь настаивать на своём:
— Отчего глава школы полагает, что я настолько бесполезен? Пусть я и не наделён особыми талантами, если окажется, что мы и впрямь имеем дело с демонами, мои познания о них могут пригодиться.
Ходячая энциклопедия по демонологии — этот титул можно было в равной степени применить как к оригинальному Шэнь Цинцю, так и к нему самому. На пике Цинцзин веками собирали знания о Царстве демонов, и лишь смерть помешала бы его охочему до знаний главе осилить все эти книги.
Поразмыслив над этим, а также вспомнив о лечении, Юэ Цинъюань всё же дозволил ему отправиться с Лю Цингэ и Му Цинфаном. Помимо всего прочего, лорд горы Байчжань был способен защитить спутников, что бы ни случилось. В итоге решено было разделиться на три группы: Лю Цингэ, Му Цинфан и Шэнь Цинцю отправлялись непосредственно в Цзиньлань, второй группе предстояло оставаться у границ города, чтобы обеспечить первым троим подкрепление в случае необходимости, третья же группа оставалась защищать хребет Цанцюн.
Ситуация требовала столь срочных мер, что они не могли позволить себе тратить время на путешествие на лодках, повозках и прочих транспортных средствах. Хоть Шэнь Цинцю не привык использовать свой меч для дальних перелётов и малость побаивался высоты, он понимал, что не может задерживать своих товарищей. Итак, трое заклинателей устремились к месту назначения на мечах. Спустя полдня, Шэнь Цинцю, одеяния которого вольно полоскались на ветру, взглянул вниз в прореху в облаках и крикнул спутникам:
— Мы над местом слияния рек Ло и Хэн!
С высоты обе реки казались блистающими в солнечном свете серебряными лентами, а то и резвящимися змеями со сверкающей чешуёй. Из одной из этих рек студёной порой выловили Ло Бинхэ вскоре после рождения — по ней его и назвали.
Для приземления троица избрала плоский пустынный холм, откуда виднелись загнутые края кровель и мосты Цзиньланя, равно как и его закрытые ворота.
Опустив руку, которой он прикрывал глаза от солнца, Шэнь Цинцю спросил:
— Почему бы нам не влететь сразу в город?
— По просьбе жителей города адепты храма Чжаохуа установили над городом гигантский купол, — пояснил Му Цинфан, — так что ни летающие мечи, ни иные создания, обладающие духовной силой, не в состоянии сквозь него проникнуть.
Как Шэнь Цинцю уже убедился во время собрания Союза бессмертных, заклинатели храма Чжаохуа и впрямь поднаторели в такого рода заклинаниях. Если бы они заняли второе место в этой номинации, на первое уже никто бы не осмелился покуситься. Больше Шэнь Цинцю ни о чём не спрашивал. Ему подумалось, что эта чума имеет явно сверхъестественное происхождение, и тот, кто её породил, едва ли открыто проник в город через ворота. Но, если в город нельзя проникнуть по воздуху или через главный вход, стало быть, существуют и другие лазейки. Оправдывая его предположение, Му Цинфан, которого на этот счёт проинструктировал сам Юэ Цинъюань, повёл спутников прямиком в лес. Вступив под сень деревьев, вскоре они двинулись на звук журчащей воды.
Он исходил из подземной пещеры. Му Цинфан жестом подозвал спутников:
— Эта подземная река ведёт прямиком в город.
— И по этому пути бежал тот торговец оружием? — догадался Шэнь Цинцю.
Му Цинфан кивнул:
— Некоторые торговцы используют эту пещеру как место встречи, а реку — для транспортировки товаров. Немногие знают об этом пути, но тот оружейник, водя дружбу с монахами храма Чжаохуа, поведал им об этом месте.
Заросший лианами вход в пещеру был заклинателям всего по грудь высотой, так что им пришлось согнуться в три погибели. Они шли так долго, что у Шэнь Цинцю зверски разболелась поясница, но тут он наконец почувствовал, что потолок пещеры приподнимается. Слабое журчание превратилось в отчётливый шум воды. На поверхности реки покачивалось несколько утлых лодчонок.
Шэнь Цинцю выбрал ту, что побольше — по крайней мере, она, вроде, не протекала — и щелчком пальцев зажёг висящий на носу фонарь.
Для передвижения в ней имелся лишь один бамбуковый шест. Шэнь Цинцю приглашающим жестом указал на него Лю Цингэ:
— Нам придётся плыть против течения, так что разумнее воспользоваться шестом самому сильному из нас. Шиди соизволит?..
Лю Цингэ с каменным выражением лица взялся за тонкий шест. С каждым его толчком лодка совершала мощный рывок вперёд, при этом фонарь на носу мотало так, что, казалось, он того и гляди оторвётся.
Шэнь Цинцю заботливо усадил Му Цинфана рядом с собой. Бросив взгляд за борт, он увидел резвящихся рыбок.
— Вода чистая, — заметил он.
Стоило произнести это, как на глаза ему попалось кое-что куда крупнее.
Это был плывущий лицом вниз труп.
Воссоединение часть 1:
Шэнь Цинцю в испуге вскинулся.
Труп, вашу ж, вашу ж, вашу ж мать!
«Стоило мне подумать: «какая чистая вода», и вот тебе болтающийся в ней мертвяк! Зачем же так зверствовать?»
Лю Цингэ как ни в чём не бывало подтянул труп шестом и перевернул его. Оказалось, что это был скелет, с головы до ног завёрнутый в чёрную ткань.
— Шиди Му, — обратился к лекарю Шэнь Цинцю, — известны ли вам такие разновидности чумы, которые способны обратить тело человека в скелет?
Му Цинфан медленно покачал головой:
— Никогда не слышал ни о чём подобном.
Поскольку они следовали против течения, стоило прекратить толкать лодку, как их отнесло назад. Подняв шест, Лю Цингэ сказал спутникам:
— Там впереди их ещё больше.
И точно — вскоре мимо проплыло ещё пять-шесть трупов. Как и первый, все они были облачены в чёрное.
Уйдя в размышления, Шэнь Цинцю вернулся к реальности, лишь когда Лю Цингэ внезапно упёрся шестом в каменную стену. Тонкий бамбуковый шест вошёл в щель в гладком камне, моментально остановив лодку.
Заметив, что в атмосфере и впрямь что-то переменилось, Шэнь Цинцю поднялся на ноги.
— Что там такое?
Из темноты пещеры перед ними доносился звук тяжёлого дыхания. Фонарь на носу лодки смутно обрисовал очертания человеческой фигуры, затем раздался звонкий голос юноши, едва вышедшего из детского возраста:
— Кто вы такие? Почему пытаетесь проникнуть в город через секретный проход?
— Это нам следует задавать тебе подобные вопросы, — парировал Шэнь Цинцю.
Даже стоя на корме утлой неустойчивой лодчонки, он производил впечатление величия и утончённости. Его длинные зелёные одеяния, струящиеся чёрные волосы и висящий на поясе меч дополняли совершенный образ бессмертного заклинателя. Кроме того, Шэнь Цинцю уже поднаторел в том, чтобы производить на людей впечатление, в совершенстве отработав собственный метод пускания пыли в глаза. Как и предполагалось, юноша оторопел, сражённый наповал, так что не сразу собрался с мыслями, чтобы крикнуть:
— Уходите! Город закрыт!
— И кто нас остановит — ты? — фыркнул Лю Цингэ.
— В городе чума, — заявил юноша. — Если не хотите умереть, уносите ноги!
Му Цинфан приветливо заговорил с ним:
— Братец, мы приехали сюда именно по этому поводу…
Видя, что они не собираются отступать, юноша сердито бросил:
— Вы что, человеческого языка не понимаете? Живо убирайтесь! Прочь, прочь, прочь! А если не прислушаетесь, не вините меня потом в неучтивом обращении! — Едва отзвучали его слова, как из темноты показался наконечник копья, свидетельствуя о серьёзности его намерений. Лю Цингэ лишь холодно рассмеялся, выдёргивая шест из стены. Один взмах — и его противник полетел в воду вверх тормашками. При виде того, как он барахтается в реке, изрыгая проклятия, Шэнь Цинцю бросил:
— Как думаете, нам стоит его выловить?
— Похоже, он полон сил и энергии, — отозвался Лю Цингэ. — Так что сам выберется, а нам пора в город. — Взявшись за шест, он возобновил движение.
Лодчонка контрабандистов летела по тёмной глади реки в непроглядную тьму пещеры, пока наконец не вынырнула на свет в самой пустынной части города. Вокруг не было ни души. Едва трое заклинателей двинулись к центру города, позади послышался чей-то топот.
Вымокший с ног до головы, будто ощипанный для супа цыплёнок, давешний юноша из пещеры мчался за ними во весь опор, на бегу восклицая:
— Зачем вы сюда притащились? В этом нет никого смысла! Сюда уже заявлялись многие из вас, уверяя, что совладают с чумой — буддисты, бычьи носы (прозвище даосских монахов, поскольку их причёски — пучки волос — напоминали бычьи или воловьи носы), заклинатели из дворца Хуа — и где они теперь? Вам что, жизнь не мила?
Видя, что этот юноша и впрямь не щадит себя, чтобы их предупредить, Шэнь Цинцю одарил его благосклонной улыбкой.
— Но ведь мы уже вошли в город, не так ли — так что нам теперь терять?
— Как это что? — заявил юноша. — Ступайте за мной, вместо того, чтобы слоняться тут без толку! Я отведу вас к старшему монаху.
Шэнь Цинцю глянул на спутников, но те, похоже, не возражали — в конце концов, никто из них прежде не бывал в Цзиньлане, так что и впрямь будет лучше, если кто-нибудь из местных покажет им дорогу. Отвесив лёгкий кивок, Шэнь Цинцю поинтересовался:
(Город Цзиньлань 金兰 (Jīnlán) — в пер. с кит. означает «Золотая орхидея»).
— Как тебя зовут, братец?
— Я — Ян Исюань, сын владельца лавки оружия для высоких господ, —напыщенно произнёс молодой человек.
(Ян Исюань 杨一玄 (Yáng Yīxuán) — его фамилия означает «тополь», в имени «И» означает «один, целый, вовлечённый всей душой», «Сюань» — «тайный, чёрный, глубокий»).
Выходит, он был сыном того самого оружейника, что пожертвовал жизнью ради того, чтобы сообщить о беде в храм Чжаохуа.
Глядя на то, как Шэнь Цинцю меряет юношу задумчивым взглядом, Лю Цингэ не выдержал:
— В чём дело?
— Этот парень выстоял даже после твоей атаки, и сердце у него золотое, — шепнул Шэнь Цинцю. — И то, и другое не так уж часто встретишь — похоже, у него прирождённый талант.
Однако Лю Цингэ лишь хмыкнул:
— Что мне до его талантов? Мне не нужны новые адепты — от них одно беспокойство.
По мере того, как они приближались к центру города, количество встреченных ими прохожих постепенно увеличивалось, однако в сравнении с обычным оживлённым городом улицы были почитай что пустынны. Закутанные в чёрное люди торопливо пробегали мимо, словно птицы, вспугнутые звоном тетивы, или рыбы, едва избежавшие сети. Ян Исюань привёл их к своему дому — большой лавке оружия, расположенной на самой широкой улице и занимающей целых четыре помещения — воистину роскошь для обычной семьи. Тут были внутренние дворы, обширные залы и подземное хранилище ценного оружия.
Там и обнаружился великий мастер Учэнь, лежащий в кровати под одеялом, закрывающим нижнюю часть тела. При виде заклинателей с Цанцюн он поприветствовал их: «А-ми-то-фо (Милостивый Будда, то же, что «Амитабха» у индийских буддисто)!»
(Учэнь 无尘 (Wúchén) — его монашеское имя означает «неподвластный мирскому праху (мирским делам)». Его титул — даши 大师 (dàshī) означает «великий мастер»).
— Великий мастер, — начал Шэнь Цинцю, — ситуация столь безотлагательна, что надеюсь, вы простите нас, если мы не станем тратить время на формальности. Что за чума тут свирепствует? Почему великий мастер не только не вернулся, но и не отправил своим даже весточки? И почему тут все как один кутаются в чёрное?
Великий мастер Учэнь выдавил горькую улыбку:
— На все вопросы бессмертного Шэня существует один-единственный ответ.
С этими словами он откинул одеяло, и Шэнь Цинцю замер от ужаса. Его глазам открылись лишь бёдра монаха — ниже колен ничего не было.
— Кто сотворил такое? — холодно бросил Лю Цингэ.
— Никто, — покачал головой Учэнь.
— Раз так, — озадаченно переспросил Шэнь Цинцю, — то что же, выходит, ваши ноги испарились сами по себе?
К его пущему изумлению, Учэнь кивнул:
— Так и есть. Сами по себе.
Откинув полы халата, он явил их взору всё ту же чёрную ткань. Протянув руку, Учэнь попробовал её сорвать — Му Цинфан поспешил прийти ему на помощь.
— Вам может открыться слегка неприглядное зрелище, — предупредил их Учэнь.
Размотав ткань слой за слоем, они обнажили то, что осталось от ног мастера. При виде этого у Шэнь Цинцю перехватило дыхание.
И это вы именуете «слегка неприятным», великий мастер?
Его бёдра были сплошь покрыты гниющими язвами, которые поднимались от культей. Едва был снят последний слой ткани, как по воздуху разошлись миазмы нестерпимого зловония.
— Это и есть чума Цзиньланя? — выдавил Шэнь Цинцю.
— Верно, — подтвердил Учэнь. — На начальной стадии болезни появляется красная сыпь. Она длится от нескольких дней до полумесяца. После этого, распространившись по телу, сыпь обращается в язвочки. Спустя месяц они доходят до кости. Ещё месяц — и плоть сгнивает окончательно. Замедлить этот процесс можно, лишь плотно оборачивая тело чёрной тканью, не пропускающей воздух и солнечный свет.
Неудивительно, что жители этого города напоминали флэшмоб мумий на Хэллоуин.
— Раз процесс развивается с такой скоростью, — заметил Шэнь Цинцю, — то как вышло, что плоть господина Яна, который принёс известие о чуме в храм Чжаохуа, испарилась буквально за мгновение?
Лицо Учэня исказилось.
— Мне горько это признавать, но болезнь длится месяцами, лишь если заразившиеся не покидают границ города, но, как только они выходят за его пределы, как она стремительно ускоряется. Когда двое моих братьев попытались вернуться в монастырь, они погибли, едва выйдя за стены.
Так вот почему ни один из заклинателей не вернулся!
— Откуда взялась эта болезнь? — вмешался Лю Цингэ. — И как она передаётся?
Учэнь вздохнул:
— Этот старый монах вынужден к своему стыду признать, что, проведя в этом городе много дней, он так не сумел ничего по существу разузнать об этой болезни. Мы не ведаем, ни где зародилась эта чума, ни каким образом она распространяется. Мы даже не знаем, заразна ли она!
— Что вы имеете в виду? — удивлённо воззрился на него Му Цинфан.
У Шэнь Цинцю зародилось одно подозрение, которое он не преминул высказать:
— Нас привёл сюда сын оружейника. Несмотря на то, что он ухаживает за мастером Учэнем, ни одна из частей его тела не обёрнута в чёрную ткань, и на коже нет следов сыпи. Если это действительно чума, то разве не странно, что он не заразился?
— Вот именно, — согласился Учэнь. — Этот старый монах желает принести искренние извинения, что доставил всем столько беспокойства.
— Не говорите так, — прервал его Шэнь Цинцю. — Ведь вы искренне пытались спасти людей. — Он обратил внимание на то, что Му Цинфан пристально осматривает ногу Учэня, словно вовсе не замечая исходящего от неё зловония. — Шиди Му удалось что-нибудь выяснить? — наконец спросил он. — Вы сможете подобрать лечение?
Однако лекарь лишь покачал головой:
— По правде, это вовсе не похоже на чуму, скорее, на… — он растерянно оглянулся на спутников. — Я должен обследовать ещё нескольких больных, прежде чем решусь вынести суждение.
Выйдя из комнаты, Шэнь Цинцю наткнулся на сына торговца оружием — тот мерил шагами внутренний двор, судорожно сжимая рукоять длинного ножа. Заклинатель с улыбкой спросил:
— Молодой господин, что-то случилось?
— Ещё один привёл своих в город, — рассерженно отозвался тот. — Эти адепты чего-то там Хуа самые бесполезные из всех — они просто ломятся навстречу смерти, будто бараны на убой!
По всей видимости, дворец Хуаньхуа посчитал нужным прислать в Цзиньлань новую партию пушечного мясца. Видя, что юноша раскраснелся от злости, словно вот-вот взорвется, Шэнь Цинцю всё же не устоял перед искушением лишний раз его поддеть:
— Как я посмотрю, боевые навыки молодого господина поистине выдающиеся. У кого вы изволили обучаться?
Ян Исюань проигнорировал его, и Шэнь Цинцю рискнул обратиться к нему вновь:
— Ступай к большому братцу, который сегодня отправил тебя побултыхаться — он невероятно силён, так что пара поединков с ним дадут тебе больше, чем годы обучения у иного наставника.
Едва заслышав эти слова, Ян Исюань сорвался с места, Шэнь Цинцю же мысленно поздравил себя с тем, что только что наградил Лю Цингэ прилипалой под стать своему. Злорадно хихикая про себя, он завернул за угол — и застыл, пораженный открывшимся перед ним зрелищем.
Из-за нависшей над городом атмосферы беды все двери и ставни были крепко заперты — лишь несколько бездомных, так и не отыскав себе пристанища, собрались на углу улицы. В прошлом, когда улица кишела людьми и проезжающими повозками, они не осмеливались поднять головы, но теперь, заполучив всю улицу в своё распоряжение, как ни в чём не бывало развели костерок под котлом с парой краденых кур. Бродяги кутались в такое количество слоёв чёрной ткани, что оставалось диву даваться, как они вообще дышат. Пристальный взгляд Шэнь Цинцю нимало их не смутил — напротив, они воззрились на него в ответ, словно на живого мертвеца. И их можно было понять — разве за последние дни им не довелось повидать множество заклинателей, которые уверяли, будто спасут город, и много ли толку от них было? Отдали концы ещё быстрее, чем местные жители!
Повар постучал по котелку:
— Эй, вы, суп готов! Подносите плошки!
Лежащие поодаль бродяги, лениво искавшие вшей, нехотя поднялись на ноги и поплелись к нему с мисками в руках.
Чума словно бы прервала течение жизни целого города, и такая спонтанно организованная кухня и впрямь могла спасти немало жизней.
Они просто обязаны как можно скорее отыскать причину чумы — всё увиденное лишь укрепило решимость Шэнь Цинцю. Стоило ему повернуться, чтобы уйти, как кто-то направился прямиком к нему. Казалось, это была древняя старуха — её скрюченная фигура опиралась на клюку, а руки тряслись так, что того и гляди отвалятся.
Шэнь Цинцю хотел было уступить ей дорогу, но, видимо, она была столь истощена или дряхла, что врезалась прямиком в него.
Заклинатель подхватил её под руку, и старуха пробормотала:
— Простите… Простите… Видимо, мои старые глаза меня подвели… — пробубнив это, она поспешила прочь, явно беспокоясь, что на неё не хватит порции.
Шэнь Цинцю сделал пару шагов, затем вновь застыл.
Что-то здесь было явно не так.
Старушка казалась хрупкой, будто пламя свечи на ветру, словно каждый вздох мог стать для неё последним — почему же, когда она врезалась в Шэнь Цинцю, ему показалось, что веса в ней, как в здоровом мужике?
Он резко обернулся, но в толпе, сгрудившейся у котла, не нашёл и следа той «старушки». Слева располагались ворота цветочного квартала (квартал публичных домов) . Устремившись туда, Шэнь Цинцю мельком заметил согбенную фигуру в самом конце улицы. Чёрт, эта карга ещё и носится, словно заправский спринтер! Вот тебе и бабуся! Должно быть, это его подвели глаза!
Шэнь Цинцю сорвался на бег, кляня себя за то, что не сразу почуял неладное — впрочем, стоило ли винить себя в недостатке бдительности в этом городе, полном с ног до головы закутанных в чёрное подозрительно ведущих себя людей?
На бегу он почувствовал лёгкий зуд на тыльной стороне запястья и поднял руку, чтобы посмотреть.
Эта рука воистину была отмечена печатью несчастья: та самая, в которой понаделал дырок молот старейшины Тяньчуя, а теперь на ней пышным цветом распустилась красная сыпь!
И, если подумать, этой самой презренной рукой он некогда открыл «Путь гордого бессмертного демона»! Воистину, стоило отрезать её уже тогда!
Отвлёкшись, он непроизвольно замедлил шаг, и тут его посетило безошибочное чувство летящего прямо в голову лезвия. Раскрыв веер, Шэнь Цинцю приготовился парировать удар, выкрикнув:
— Кто здесь?!
Нападающий медленно опустился на землю, спланировав с ближайшей кровли. Оказавшись с ним лицом к лицу, Шэнь Цинцю потрясённо выпалил:
— Гунъи Сяо?!
Тот тут же зачехлил меч, едва ли не в большем изумлении пробормотав:
— Старейшина Шэнь?
— Он самый, — процедил Шэнь Цинцю, постепенно приходя в себя. — А ты как здесь очутился? — Едва вымолвив это, он припомнил, что Ян Исюань упоминал про адептов дворца Хуаньхуа, которые прибыли в Цзиньлань по секретному ходу — видимо, в их числе был Гунъи Сяо. — Тебе предложили встать во главе разведывательной группы? — спросил он.
— Этот адепт и впрямь был направлен, чтобы расследовать происходящее в городе, но… отряд возглавляю не я, — смутился Гунъи Сяо.
Шэнь Цинцю удивился не на шутку, ведь Гунъи Сяо, будучи любимым учеником старого главы Дворца, был безоговорочным лидером для всех прочих адептов. В него даже была влюблена единственная дочь главы школы, так что, куда бы ни собирались адепты Хуаньхуа, вести их, безусловно, должен был он. Да и кто, кроме до времени отсутствующего Ло Бинхэ, способен ему в этом помешать?
Однако сейчас Шэнь Цинцю было не до этих соображений, так что он просто предложил:
— Вперёд, за ней! — махнув рукой в сторону быстро удаляющейся фигуры.
Гунъи Сяо с готовностью согласился, и оба устремились в указанном направлении.
Скрюченная фигура шмыгнула в пятиэтажное здание, даже просто стоя перед которым, невольно представляешь себе грациозно покачивающиеся на ветру «цветочки» (идиома, означающая роскошно одетых женщин) и словно воочию ощущаешь запах пудры. Видимо, в прошлом это и впрямь был дворец удовольствий, но нынче его не осеняли звуки игривого смеха — певчие пташки и танцующие ласточки (идиома, означающая процветание) давно его оставили. Из пыльного зала сквозь приоткрытую дверь сочился затхлый воздух.
Отдышавшись, двое заклинателей настороженно переступили порог. Оглядев сваленные в кучу столы и стулья, Шэнь Цинцю бросил взгляд на Гунъи Сяо.
— Давай-ка разделимся и осмотримся. Ты проверь частные покои слева, а я примусь за те, что справа.
С этими словами он отодвинул ближайшую дверь сложенным веером. В сумраке он скорее угадал, чем различил очертания лежащего на кровати человека. Его сердце встрепенулось было, но тут же упало.
На ложе покоился скелет в одеждах из дорогих тканей с искусной вышивкой, сплошь увешанный украшениями из нефрита. Само положение тела говорило о мирной кончине — по-видимому, одна из здешних обитательниц, предчувствуя близость смерти, облачилась в свой лучший наряд, чтобы отойти в мир иной с достоинством. Даже в смерти она приняла самую изысканную позу — видимо, это одно из главных свойств женской натуры. Шэнь Цинцю со скорбным вздохом прикрыл дверь.
В следующих покоях он обнаружил ещё несколько богато разодетых скелетов — похоже, весь бордель вымер в одночасье. Шэнь Цинцю как раз собирался отворить дверь в шестую комнату, когда его слуха достигли какие-то звуки, доносившиеся со второго этажа.
Он тотчас устремился туда, по пятам за ним следовал Гунъи Сяо. Внезапно их слуха достигла фраза:
— Никаких проблем.
Эти два слова словно громом поразили Шэнь Цинцю: он узнал голос. Его рука до хруста сжала веер.
Тотчас наступила мёртвая тишина, не нарушаемая даже звуком дыхания.
Застыв недвижным изваянием на ступенях лестницы, Шэнь Цинцю мог видеть изящно убранную комнату в противоположном конце коридора, где адепты в одеяниях цветов дворца Хуаньхуа сгрудились вокруг высокой фигуры.
В центре комнаты стоял юноша в чёрном с непритязательным с виду длинным мечом за спиной. На словно вырезанном из нефрита прекрасном лице сверкали ясные, будто отражения звёзд в холодном бездонном озере, глаза.
Он сильно вырос, и его нрав явно переменился за это время, но… это лицо, которое с любого ракурса успешно украсило бы обложку любовного романа… Шэнь Цинцю, даже будучи забитым до полусмерти, не спутал бы ни с одним другим!
В тот же момент до боли знакомый механический голос разразился целой серией сообщений:
[Приветствуем вас! Система успешно активирована!]
[Пароль активации: Ло Бинхэ]
[Результаты тестирования: Источник энергии функционирует. Статус в норме.]
[Система вышла из спящего режима и функционирует в рабочем режиме.]
[Обновления загружены. Инсталляция завершена.]
«Да чтоб тебя, какие ещё обновления?!» — в панике возопил Шэнь Цинцю.
[Благодарим вас за использование Системы!]
«Уважаемая служба поддержки, а можно мне сдать этот софт и получить назад свои денежки?»
Воссоединение часть 2:
При взгляде на этого знакомого, но всё же чужого молодого человека всё тело Шэнь Цинцю окоченело, а в горле пересохло.
Разве он не должен был явиться спустя пять лет?
Разве ему не полагается сейчас продираться сквозь тернии к величию в Царстве демонов, осваивая всё новые высоты боевого мастерства? Как он проник через барьер Чжаохуа?
Но, возвращаясь к главному: почему на два года раньше?.. Уж не смухлевал ли ты в процессе обучения, Ло-гэ — ведь это может выйти тебе боком!
(Ло-гэ — букв. «уважаемый старший брат», почтительное обращение для старшего лица мужского пола своего поколения).
Шэнь Цинцю охватило необоримое желание развернуться, броситься вниз по лестнице, а затем — вон из Цзиньланя, и так до тех пор, пока он не отряхнёт со своих стоп прах этого чёртова мира. Однако он успел сделать лишь один шаг, тут же врезавшись в Гунъи Сяо.
— Старейшина Шэнь, почему вы отступаете? — изумился тот.
«…Глаза разуй. Взгляни на выражение моего лица и прочувствуй атмосферу, будущий лорд Гунъи Сяо!»
— Учитель? — раздался тихий мягкий голос за спиной.
Казалось, шею Шэнь Цинцю парализовало, так что ему стоило немалого труда повернуть голову. Лицо Ло Бинхэ оказалось самым страшным, что ему когда-либо доводилось видеть.
Самым пугающим было то, что на нём он не мог найти ни малейших признаков гнева. Его улыбка вовсе не ранила, подобно лезвию ножа — казалось, в ней светилось воплощённое дружелюбие и теплота.
«Я сдамся по доброй воле, тебе не обязательно наводить на меня такой ужас!»
Чем нежнее становилась улыбка Ло Бинхэ, тем более жестокая доля ожидала его соперников — с этим определённо шутить не стоило.
Шэнь Цинцю застыл в дурацкой позе: одна нога на площадке лестницы, другая — на ступеньке, чувствуя, как спина покрывается мурашками.
Неторопливо приблизившись, Ло Бинхэ прошептал:
— Это и правда учитель.
Его голос был невесом, словно пёрышко, и всё же каждое слово, слетающее с его уст, было отчётливым, словно выписанное тушью в воздухе. От звука этого голоса сердце Шэнь Цинцю подскочило, словно он только что сиганул с тарзанки с большой высоты сразу после обливания ледяной водой.
С другой стороны, раз его голова и так лежит на гильотине, так почему бы и не подняться? Собрав волю в кулак, Шэнь Цинцю призвал всё своё мужество. Костяшки пальцев руки, держащей веер, побелели от напряжения, на коже проступили вены. Левой рукой он подобрал подол зелёного одеяния и наконец-то взошёл на последнюю ступеньку.
Всего один шаг — а он уже готов разрыдаться.
В пору собрания Союза бессмертных Шэнь Цинцю ещё смотрел на Ло Бинхэ сверху вниз, теперь же ему пришлось слегка задрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо — это несколько портило впечатление, которое пытался произвести заклинатель.
К счастью, за эти годы Шэнь Цинцю поднаторел в создании атмосферы благородства и недосягаемости. Что бы ни творилось у него в душе, ему удалось сохранить вид безупречного спокойствия, и всё-таки прошло немало времени, прежде чем он наконец смог выдавить:
— …Что тут вообще творится?
Ло Бинхэ ответил ему безмятежной улыбкой, явно посчитав, что этого достаточно. Однако же царящая среди адептов дворца Хуаньхуа суматоха мигом прекратилась — казалось, все превратились во внимание, уставясь на Шэнь Цинцю.
При взгляде на них Шэнь Цинцю осознал, что во всей этой ситуации есть что-то в корне неправильное.
Шэнь Цинцю был прославленным заклинателем, почитаемым за глубину познаний и возвышенность натуры. Он с юных лет прославился на весь мир, не говоря уже о том, что младшее поколение его боготворило. Даже среди ровесников немногие рискнули бы открыто высказать неуважение Шэнь Цинцю — и всё же взгляды этих адептов буквально источали враждебность, а некоторые из них даже схватились за оружие. Будто мало ему было Ло Бинхэ, который продолжал возвышаться над ним, не говоря ни слова. Эта группа адептов производила впечатление не благовоспитанных учеников известной школы, а скопища авантюристов, которые собрались на охоту за сокровищами, готовые грабить и убивать направо и налево.
«Молодые люди, да что с вами такое? Вы что, правда хотите защитить этого человека? Не будьте столь легковерными! То, что он до сих пор не прибил никого из вас — с его стороны уже большое достижение! Кто тут нуждается в защите — так это я!»
Гунъи Сяо наконец почувствовал, что что-то не так. Обогнув Шэнь Цинцю, он прошептал, обращаясь к своим:
— Немедленно уберите мечи! Что за недостойное поведение?
Его слова подействовали: мечи исчезли в ножнах, но враждебность из взглядов никуда не делась.
И неудивительно. Теперь ясно, почему эти люди никак не отреагировали на появление Гунъи Сяо. В прошлом он был лучшим учеником — кто из адептов в те времена осмелился бы проявить к нему подобное неуважение? Но теперь здесь был Ло Бинхэ, который, вступив на путь тьмы, в совершенстве овладел техникой промывки мозгов. Теперь он — царь горы всюду, где бы ни появился. Даже десятки тысяч лет спустя никто не осмелился бы соперничать с ним за звание лидера.
Но одного сбитый с толку Шэнь Цинцю был не в состоянии понять: когда Ло Бинхэ умудрился втереться в доверие к обитателям дворца Хуаньхуа? Согласно оригинальному сюжету, это должно было произойти не раньше, чем через два года!
Они так и стояли, будто заживо обратившись в статуи, пока какая-то девица, выйдя вперёд, не выкрикнула:
— О чём вы только думаете в подобный момент? Молодой господин Ло пострадал от рук этого… этого злодея! Разве что-то другое имеет значение?
Тут Шэнь Цинцю углядел в углу комнаты что-то, похожее на груду тряпок. Это была та самая «старушка», что привела его сюда.
Вновь переведя взгляд на Ло Бинхэ, он обратил внимание, что рукав чеёрного одеяния распорот, и в разрезе виднеется кожа, покрытая красной сыпью, а сам молодой человек необычайно бледен.
При виде этого Шэнь Цинцю выпалил, не подумав:
— Ты заразился?
Окинув его быстрым взглядом, Ло Бинхэ покачал головой:
— Это не важно. Главное — остальные вне опасности.
Ничего себе самоотверженность! На мгновение Шэнь Цинцю позволил себе поверить, что его ученик по-прежнему был невинной маленькой овечкой, которая, пощипывая травку, игриво толкала его под коленки с радостным бебеканьем.
Увы, один из адептов Хуаньхуа тотчас разрушил этот благостный самообман загадочной фразой, подействовавшей на Шэнь Цинцю, будто ушат холодной воды:
— А если молодой господин Ло и вправду заразился, старейшина Шэнь был бы счастлив?
После этих слов Шэнь Цинцю поневоле задумался, что же он такого сделал всему дворцу Хуаньхуа.
Бросив на него смущённый взгляд, Гунъи Сяо одёрнул собратьев:
— А ну закройте рты, вы все!
Шэнь Цинцю созерцал всё это с видимой бесстрастностью: негоже старейшине с высоты своего жизненного опыта пререкаться с юнцами, мозги которых основательно прополоскал главный герой. Он лишь опустил руку, чтобы длинный рукав скрыл сыпь, появившуюся после столкновения со «старушкой».
Адепта с изрытым оспинами лицом, который только что нападал на Шэнь Цинцю, слова старшего товарища явно не убедили. Испустив горестный вздох, Цинь Ваньюэ промолвила:
— Это всё наша вина. Если бы вы не защищали нас, вы бы не…
Теперь Шэнь Цинцю в общих чертах представлял, что за поветрие поразило город. Его охватило неодолимое желание взять рупор, чтобы гаркнуть ей прямо в ухо: «Девчушка, очнись! Это поветрие не имеет ничего общего с чумой!»
Шэнь Цинцю не зря потратил лучшие годы своей былой жизни на чтение заклинательских новелл в сети — не меньше двадцати миллионов слов, зацените! — теперь он мог с чертовской определённостью заявить:
Первое: эта штука для Ло Бинхэ ничуть не опаснее физраствора!
Второе: если Ло Бинхэ и пострадал, защищая других, не стоит торопиться, расточая ему сострадание, ибо таков и был его план! Или вы не в курсе, как проще всего завоевать симпатии окружающих?
Шэнь Цинцю почувствовал, что больше не может выносить эту толпу блеющих адептов Хуаньхуа. Разумеется, немало этому способствовал пристальный взор Ло Бинхэ, который будто вознамерился играть с ним в молчанку до победного конца.
Собравшись с духом, Шэнь Цинцю решил без промедления проглотить эту горькую пилюлю. Не глядя по сторонам, он направился прямиком к телу «старушки». Вынув Сюя, он недрогнувшей рукой вспорол чёрную ткань.
То, что ему открылось, выглядело как обычное человеческое тело, но суть была не в этом.
…А в том, что кожа под тканью была красна, словно её только что ошпарили кипятком — хотя ожогов на ней не было.
— Это сеятель, — бесстрастно произнёс Шэнь Цинцю.
Сеятель был разновидностью демона, выполняющей примерно ту же функцию, что и крестьянин или лоточник в Царстве людей.
Из-за разницы в местах обитания и расовых различий многие создания Царства демонов, включая наиболее злобных его представителей, испытывают определённые физиологические потребности. В частности, многие из них предпочитают тухлятинку. Чем дальше зашло разложение, тем притягательнее подобная пища для демонов.
И где же найти столько гнилого мяса?
Затем-то и нужны сеятели. Одна из областей Царства демонов служит наиболее популярной кормушкой для всех его обитателей. Повелитель этого места регулярно совершает набеги на Царство людей, захватывая по нескольку сотен человек за раз, и запирает их в загон наподобие скота. Затем он запускает туда сеятелей. Менее чем через неделю лорд-демон наведывается туда за готовым блюдом, порой поедая его прямо на месте.
Подобные пищевые привычки поистине ужасали. По счастью, древние демоны — своего рода знать этого мира — происходящие из самых могущественных родов, что не чета обычным демонам, не питали столь экзотических пристрастий. В противном случае, как бы хорош собой ни был Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю едва ли хватило бы духу выносить его присутствие. Будь он демоном подобного рода, его девушкам стоило бы воздать хвалу за мужество, хе-хе!
Способствуя подобным зверствам, сеятели навлекли на себя такой гнев заклинателей, что те организовали на них облаву. Многие канувшие в безвестность герои заразились и погибли во время этой кампании. На протяжении десяти лет сеятели были практически истреблены — значительная часть нынешних заклинателей и не ведала о таких тварях. Что до Шэнь Цинцю, то, несмотря на природную лень, он не жалел времени, копаясь в пыльных свитках пика Цинцзин, из которых и узнал об этих созданиях.
К сожалению, его безошибочный вердикт не произвёл ровным счётом никакого впечатления на собравшихся. Гунъи Сяо дипломатично заметил:
— Молодой господин Ло уже установил то, о чём говорит старейшина. Совсем недавно он в мельчайших подробностях поведал нам о сеятелях.
После этого адепты Хуаньхуа вновь воззрились на Ло Бинхэ с таким обожанием и трепетом, словно его лицо заливал золотистый свет. Вот и он — тот самый прославленный «ореол сокрушительной мудрости», который «заставляет всех прочих чувствовать себя посрамлёнными, что бы ни вещал главный герой»!
Вновь удостоив его взглядом, Ло Бинхэ мягко произнёс:
— Всё, что я знаю, мне преподал учитель.
…И самым ужасным в этой ситуации было то, что при этих словах Шэнь Цинцю словно воочию ощутил, как и его лицо окатывает золотистое свечение.
«Чёрт. Даже перед лицом конца злодею не позволено сохранить достоинство, потому что главному герою приспичило повыделываться» — сокрушался про себя Шэнь Цинцю, мысленно отмахиваясь от него рукавом.
Однако в сложившейся ситуации он не мог тратить время на попытки прочесть царящую здесь странную атмосферу: поскольку этого сеятеля убили адепты Хуаньхуа, они имели полное право избавиться от тела в любое мгновение.
— Могу я забрать его, чтобы шиди Му на него взглянул? Он наверняка сумеет обнаружить что-то новое, что поможет в борьбе с эпидемией.
Ло Бинхэ кивнул:
— Слово учителя — непререкаемый закон для каждого из нас. Адепты доставят тело.
При звуках этого голоса, вновь зовущего его «учителем», каждый волосок на теле Шэнь Цинцю поднялся дыбом. Теперь-то он наконец прочувствовал на собственной шкуре, что ощутил оригинальный Шэнь Цинцю при встрече с Ло Бинхэ, который как ни в чём не бывало расточал сладкие слова, тая кинжал в рукаве — он тоже не мог представить, что на уме у бывшего ученика!
Взмахнув рукавами, заклинатель устремился к выходу. Даже покинув ненавистное здание, Шэнь Цинцю не мог прийти в себя: он чувствовал, что окончательно сбит с толку. Ему казалось, что даже подошвы его обуви, касавшиеся тех же досок, что и Ло Бинхэ, источают зло. Догнав его, Гунъи Сяо не мог не обратить внимания на побледневшее лицо спутника и его блуждающий взгляд:
— Старейшина Шэнь, примите мои извинения. На самом деле наставник велел держать в строгом секрете всё, что касается молодого господина Ло. Проболтавшиеся были бы немедленно исключены, потому-то я и не осмелился предупредить вас.
— Позволь задать тебе всего один вопрос, — со столь же отсутствующим видом изрёк Шэнь Цинцю. — Как он вообще к вам попал?
— В прошлом году Шимэй Цинь нашла на берегу реки Ло серьёзно раненого молодого господина без сознания.
В прошлом году. Всего за один год он умудрился отжать у Гунъи Сяо звание доверенного человека главы дворца Хуаньхуа. Выходит, внедрение Ло Бинхэ во дворец не только началось с опережением, но и произошло гораздо стремительнее. Что до Гунъи Сяо, то он воистину оправдал своё звание пушечного мяса, позволив скинуть себя первым же пинком какому-то там проходимцу!
— И почему же он не вернулся на хребет Цанцюн после того, как его спасли? — апатично поинтересовался Шэнь Цинцю.
Бросив на него пристальный взгляд, Гунъи Сяо ответил, осторожно подбирая слова:
— После спасения молодой господин Ло неохотно вспоминал о прошлом. Собираясь уходить, он признался в том, что… он не вернётся на хребет Цанцюн, попросив нас хранить его воскрешение в тайне. Он намеревался пуститься в странствия по миру, однако так полюбился мастеру, что тот не пожелал его отпускать. Хотя, строго говоря, он не приносил обетов ученичества, мастер относится к нему как к своему лучшему ученику.
А то.
Выходит, Ло Бинхэ избрал безошибочную стратегию «белого лотоса, стойко сносящего невзгоды без единого слова жалобы». Разумеется, слова тут и не требовались — обитатели Хуаньхуа и без его подсказки догадались, отчего он не хочет возвращаться: очевидно, хребет Цанцюн — а точнее, отдельно взятый горный лорд — в чём-то против него согрешил. И, надо думать, сие бесславное действо случилось на собрании Союза бессмертных.
Ничего удивительного, что адепты дворца Хуаньхуа нынче смотрят на него как на грязь. Это не просто промывка мозгов — они лишь следуют за своим лидером, повинуясь статусу, дарованному ему главой школы.
Это ж старый как мир приём авторов слезливой литературки: адепт А втирается в доверие к группе Б и спустя какое-то время, когда все от мала до велика рыдают, умоляя его остаться, напускает на себя загадочный вид, заставляя их ломать голову, что за тёмные секреты кроются за этим прекрасным фасадом — патетический бред да и только! И всё же сияние нимба главного героя придаёт этой склеенной на соплях конструкции прочность армированного бетона!
Глядя на нечитаемое выражение лица безмолвного Шэнь Цинцю, Гунъи Сяо решил, что тот страдает от мысли, что его любимый ученик, чудом выжив, вместо того, чтобы вернуться к наставнику, предпочитает мыкаться по белу свету.
— Старейшине Шэню не стоит огорчаться из-за этого, — предупредительно заметил он. — Молодому господину Ло просто нужно время, чтобы разрешить какие-то противоречия в своём сердце. С момента появления во дворце Хуаньхуа он прежде никогда не покидал его пределов, но в этот раз пожелал отправиться с нами. Что же до моих младших товарищей… боюсь, у них сложилось неверное представление о старейшине. Я искренне надеюсь, что вы не сочтете это за оскорбление.
При этих словах сердце Шэнь Цинцю словно разлетелось вдребезги.
Чего ради столько лет пестовать свою безупречную репутацию, чтобы главный герой в одночасье покрыл её ровным чёрным слоем? Хотя кого это тут несправедливо обидел Ло Бинхэ? Уж не того ли, кто несколько лет назад самолично столкнул его в пропасть?
«Мне не следовало изощряться в софистике, придумывая оправдания этому поступку!»
— А что насчёт тебя? — бросил он в адрес Гунъи Сяо. — Почему же ты не следуешь их примеру?
Казалось, его слова по-настоящему шокировали юного адепта — вытаращившись на Шэнь Цинцю, он выпалил:
— Хоть я и не знаю, что именно случилось в ущелье Цзюэди, я не верю, что такой человек, как старейшина, способен погубить своего ученика!
«И я даже могу объяснить тебе, почему, — с мрачным удовлетворением подумал Шэнь Цинцю, — потому что ты как пушечное мясо и я как главный злодей — мы оба на одной стороне на этом чёрно-белом сюжетном поле, так что подсознательно не можем не сочувствовать положению друг друга».
Некоторое время спустя из здания высыпали адепты дворца Хуаньхуа. Шэнь Цинцю украдкой обернулся к ним, чтобы узреть, как Ло Бинхэ, сцепив ладони, созерцает свою паству холодным взглядом стороннего наблюдателя.
При виде бывшего ученика сердце Шэнь Цинцю забилось вразнобой, словно лодчонка, которую треплет шторм. Хотя Ло Бинхэ стоял в отдалении, и на лице его светилась прежняя улыбка, от пронизывающего взгляда его тёмных глаз в груди Шэнь Цинцю похолодело.
Старший братец, дядюшка [5] — как тебя ещё назвать, чтобы тебя это устроило? Неужто двум кускам пушечного мяса уже нельзя прильнуть друг к другу, чтобы скрасить неизбежный финал?
(Старший братец — 大哥 (dàgē) — дагэ — самый старший брат в семье, а также вежливое обращение в дружеском разговоре)
(Дядюшка — 大爷 (dàyé) — дае — старший брат отца, старший в семье, вежливое обращение «господин» в разговоре, обращение слуги к хозяину).