Глава 9
...
Раздался стук в дверь.
- Брат.. это я.
В бамбуковую хижину прошествовала Лю Минъянь.
Лю Цинге сидел около кровати, смотря на лежащего на ней человека, когда на его плечо опустилась мягкая рука.
- Брат, уже почти 2 недели прошло, может..
- Минъянь. - обернулся к ней тот. - Всё.. в порядке.
- Но, ты же знаешь, послезавтра мой день рождения.. - в смятении продолжала она. - Родители будут ждать нас дома..
- Я не пойду. - Равнодушно отвернулся Лю Цинге. - ..Прости.
Не в силах больше ничего возразить, Лю Минъянь вышла за дверь, её попытки убедить брата выйти отсюда снова терпели крах.
Постояв так какое-то время, она, решившись, видимо, на последнюю попытку, заглянула в комнату через приоткрытую дверь, но слова замерли на её губах:
Лю Цинге держал в руках веер. Аккуратно то складывая, то раскладывая его и рассматривая кисточку на подвеске.
В очередной раз сложив, а затем снова раскрыв его, он провёл большим пальцем по горному пейзажу, изображённому на шёлковой ткани, а затем поднёс веер к губам.
Лю Минъянь тут же снова скрылась за дверью. Постояв так немного, переводя дух, она неспешно двинулась прочь с пика Цинцзин, а в голове её крутилось множество разных мыслей.
...
- Шиди Лю? - дверь бамбуковой хижины снова отворилась.
На этот раз в помещение зашёл Юэ Цинъюань.
Лю Цинге, неизменно, с прямой спиной, сидел около кровати, держа лежащего за запястье.
- Снова проверяешь его меридианы? - Спросил Глава школы.
Тот кивнул.
- Шиди, я понимаю.. - вздохнул он, похлопав его по спине. - Я тоже места себе не нахожу от беспокойства за него.. Но я волнуюсь и за тебя.. Ведь ты уже столько..
- Глава школы, - прервал его Лю Цинге, - я в порядке.
- Шиди Цинге.. - вздохнул тот. - Какой же ты твердолобый..
В комнате повисло молчание, и Юэ Цинъюань, бросив ещё один удручённый взгляд на лежащего в постели человека, вынужден был удалиться.
...
Так Лю Цинге неизменно сидел около постели Шэнь Цинцю день и ночь. Чаще один, поскольку пытающихся задержаться посетителей, в особенности Нин Инъин, Мин Фаня и прочих адептов он старательно выпроваживал. Каждый день он прочищал его меридианы и восстанавливал повреждённые.
А иногда он брал в руки его веер, всячески рассматривая со всех сторон, или просто подолгу смотрел на его лицо с одной только мыслью:
"Ты не можешь умереть на моих руках."