Вдвоём под одной луной

— Мы не можем выбирать, как к нам будут относиться, но можем выбрать, как реагировать на их отношение.
:неизвестный.

•ФИРАЯ•

Я люблю свою школу. И учиться люблю. Но для меня школьная жизнь — это почти каждодневное испытание. Нет, ну серьезно. То меня оскорбят, то скажут что-то обидное про мой хиджаб. Вот ты чувствуешь себя в своей зоне комфорта, а вот ощущаешь ненавистные взгляды, полные зависти. Я даже не знаю, как это лучше выразить.

Есть те, кто не знает, когда нужно остановиться, и со своими неуместными шутками заходят слишком далеко. Парни в этом плане кажутся более сдержанными. Скорее, именно Ферит защищает меня от них — он всегда так делал. Да и он довольно авторитетное лицо среди старшеклассников.

Но вот школьную звезду и её свору никак не смущает наличие моего брата. И как раз сейчас они направляются именно к нам с Изой. О Аллаh, как же они мне надоели...

— Так-так-так, кто это тут у нас опять в жалком дуэте? Толстушка и террористка. О, смотрите-ка, получается ТТ. — Энджел Маккортни смеётся, и её шестёрки следуют её примеру, будто она рассказала шутку вселенского масштаба. Как видите, из ангельского в ней только имя. — Может вас так и называть? Дуэт ТТ. Кстати, с английского «tears» — это слёзы, и теперь ваше звание обретает новый смысл, учитывая, что в написании это выглядит так, будто ты плачешь. Символично, не правда ли? — Боже, похлопайте кто-нибудь ребёнку за её оригинальность.

Я заметила, как Иза стиснула зубы от злости. Она и правда была немного пухленькой... Но это не смотрелось некрасиво! В её случае она выглядела очень мило, и никто не указывал на это до сих пор, кроме Маккортни. О, Боже, как это раздражает!

— Ты, похоже, забыла не только мои прошлые слова, но и пощёчину? — снисходительно улыбаюсь я, делая шаг вперёд, тем самым загораживая собой Изу.

Шинá и Гаын меняются в лице, вероятно, уже припоминая, как Рони, Иза и я поставили их на место несколькими месяцами ранее. И мы, скорее всего, поубивали бы друг друга там же, если бы Ферит с парнями не подоспели вовремя.

Сейчас их лица искажаются от злости, однако Энджел, в отличие от своих подруг-мигер, остаётся непроницаемой.

— Милая, — дьявольски улыбается она, поправляя мой шарф, из-за чего я дёргаю головой в сторону. Это её веселит, и она продолжает: — Не думай, что я забыла. Месть любит тишину.

— Это счастье любит тишину, — фыркаю я.

— Одно другому не мешает. Для меня счастье заключается в мести.

Я закатываю глаза от усталости; нужно поскорее заканчивать этот нелепый разговор, который ни к чему хорошему не ведёт.

— Милая, — передразниваю я Энджел, стирая с её плеча несуществующую пылинку; она сама — один толстый, надоедливый слой пыли, — позволь уточнить: ты не имеешь права оскорблять людей из-за их веса, потому что ничего не знаешь о них. Ты вообще никого не имеешь права оскорблять. Напомню тебе: жизнь — бумеранг. Сегодня Иза "толстушка", — процедила я, делая в воздухе кавычки, — завтра будешь ты. Можешь говорить мне что угодно, придумай самые ужасные оскорбления — у меня уже иммунитет на таких, как ты. Но не рискуй трогать мою подругу. Ты меня услышала?

— Не смей указывать мне, сучка! — кричит Энджел.

Вот теперь я получаю истинное удовольствие, наблюдая, как её лицо перекашивается от злости.

— Не смей дерзить мне, шлюха, — цежу я в ответ.

— Ты вообще оборзела вконец, я вижу, — презрительно говорит Энджел.

Она замахнулась своей тощей рукой, чтобы ударить меня, но я перехватила её и, сжав посильнее, оттолкнула от себя.

— Думай, где и на кого ты поднимаешь руку. Я не из простых и молчать, бездействуя, не собираюсь.

— Дрянь, — шипит она, потирая своё запястье, — мы ещё поквитаемся.

Я наигранно надуваю губы и строю жалостливое лицо.
— Хм, какая досада... — жалобно произношу я, а затем, не удержавшись и понизив голос, всё же добавляю: — Но, кажется, в прошлый раз я слышала то же самое? — Увидев недобрый блеск в глазах Энджел, я победно улыбаюсь.

Взяв Изу за руку, чтобы уйти со двора прочь, я только сейчас замечаю взгляды многих учеников и то, как они посмеиваются над Энджел, проигравшей эту битву. Впервые смеются не над нами с Изой, а над кем-то другим!

В стороне я так же замечаю улыбающегося Ферита и его друзей. В какой-то степени это вызывает во мне гордость и некое облегчение.

Он подзывает меня, и мы с Изабель смущённо плетёмся к ним.

Иза не любит быть в центре внимания, и это, конечно, связано с её весом, так как каждый раз, когда она оказывалась в центре, это всегда заканчивалось плохо. Но подруга уже давно хочет пойти в фитнес-центр, просто не знает, как совместить это дело с учебой.

— Моя девочка, — говорит Ферит и целует меня в висок. Тёплые волны радости растекаются по моей душе.

— Круто я ей дала, правда?

— Круто? — удивлённо спрашивает Рой. — Да ты была неотразима! — Я смущённо улыбаюсь ему и замечаю, как брат угрожающе смотрит на друга. Тот поднимает руки в знак капитуляции и быстро проводит тремя пальцами по линии губ, мол, молчу.

Я хихикаю от их взаимодействий.

Амир протягивает ко мне руку, предлагая «дать пять». Я с энтузиазмом отбиваю его ладонь и улыбаюсь, довольная собой. Он наш двоюродный брат, сын дяди Юсуфа, и, по совместительству — молочный брат. Поэтому по шариату, мы можем касаться друг друга.

— Ты была бесподобна, солнце, — мягко улыбается Ферит, окольцовывая мою талию, а я кладу руки на его плечи; многие, видя нас впервые, считают парой. Как и Ферит, я очень тактильная, и наша сильная привязанность друг к другу объясняется тем, что мы близнецы. Иногда я понимаю его без слов, предугадываю его настроение и знаю, когда к нему лучше не подходить. Другим. Потому что даже если у него ужасное настроение, меня он не прогонит никогда.

— Учусь у лучших. — Я подмигиваю ему и высвобождаюсь из его объятий, стараясь не обращать внимания на его огорчённый вздох. — Ладно, пора готовиться к уроку. Если что, после репетиции, мы с Изой идём гулять. — Заметив, что он хочет возразить, я быстро добавляю: — Родители знают и одобряют, и ты ничего с этим уже не поделаешь.

Ферит обреченно стонет.
— Я не могу отпустить вас одних. Можно хотя бы мне пойти с вами?

— А ты хотел ещё и своих приспешников взять с собой? — На этом вопросе Рой, Мину и Амир недовольно косятся на Изу, и мы обе хохочем. — Без обид, ребят, но вы вряд ли захотите торчать с нами по три часа в каждом магазине.

— А в Victoria's Secret зайдёте? — ухмыляется Мину, и Иза нехило так бьет его по затылку. Все парни разражаются хохотом.

— В следующий раз по роже получишь! Не смей отпускать такие шутки, когда рядом есть Фирая, — нахмурившись, и еще раз замахнувшись, грозит она. — Придурок.

— Да с такой подружкой, ты им точно не нужен, — усмехается Мину, потирая затылок и глядя на Ферита.

— Стой, ты проверял нас? — щурится Изабель, и я хихикаю.

— Конечно, Из, — улыбается мой брат, — иначе я бы сам ему уже втащил.

— Остолопы, — ворчит подруга, хмыкая. Она берет меня под руку и тянет прочь. Вот такие мы подружки: вечно защищаем друг друга от кого-то. Наша дружба — это что-то такое прекрасное, что никакие слова не смогут выразить всё, что я чувствовала к ней. И я знаю, что всегда могу расчитывать на неё, как и она на меня.

По дороге к нужному кабинету я обнимаю Изу и целую её в мягонькую и вкусненькую щечку, которую я так обожала тискать.
— Люблю тебя.

— А я тебя, — отвечает она с улыбкой. — Слушай, если ты отпросилась от выпускного танца, можешь подождать с Фейдом, пока я закончу?

— Ты уверена? Точно не хочешь, чтобы я присутствовала?

— Конечно. Я знаю, что тебе там будет скучно. К тому же сегодня особо ничего не будет, мы выберем своих партнеров по танцу и подучим свои позиции.

— Ох! — ощетиниваюсь я. — Так ведь Ферит тоже будет танцевать с Рони.

На мгновение на лице Изы появляется какое-то паническое выражение, и лишь позже до меня дойдёт, почему.
— Можешь тогда подождать в кафе, — быстро находится она с ответом. — В том, что напротив школы, — подруга странно улыбается. — Хотя бы подкрепишься, а-то сегодня ты не ела.

— Хорошо тогда. — Я улыбаюсь Изе не сразу, но в итоге не спрашиваю ни о чём, и мы просто заходим на урок алгебры.

|♥︎|

На самом деле, Иза не позвала Фираю с собой вовсе не из-за скуки. Ей просто не хотелось, чтобы подруга видела этот позор.

​Их классы собрались в танцевальном зале. Учительница по танцам, Пак Сохи, обожала сериал «Царство» и выбрала для ребят финальный танец Франциска и Марии. Все быстро нашли себе своего Франциска. Все, кроме самой Изы. Потому что в глазах этих придурков она была «просто толстой», а кто захочет танцевать с такой? Изабель всегда надеялась, что люди вокруг хоть немного умнее, но она явно недооценила их скудость ума — ту самую серую пустоту, где нет места ни такту, ни простому сочувствию.

​Когда гадкие слова парня из параллельного класса разрезали тишину, Фарид не выдержал. Он вспыхнул мгновенно, и зал наполнился звуками потасовки. Учительница еле разняла их. И снова из-за неё Фадеев ввязывается в драку, снова ему светит выговор у директора. Вечно он так делает — защищает Фираю и её подруг. Их доблестный рыцарь.

Глядя на свои пальцы, нервно сжимающие край юбки, Иза вдруг вспомнила, как вчера вечером до глубокой ночи искала в интернете эскизы нарядов в стиле «Царства». Она закрывала глаза и почти чувствовала прохладный шелк на плечах; представляла, как грациозно кружится под музыку, забыв о лишних килограммах и душащей неуверенности. В своих мечтах она была Марией Стюарт — величественной, прекрасной и, прежде всего, любимой. Но резкий выкрик из толпы и последовавший за ним глухой удар кулака Фарида о чью-то челюсть вмиг содрали с неё этот призрачный шелк, оставив лишь привычное, липкое чувство беззащитности.

Иза горько улыбнулась своим мыслям, пока не поймала на себе его взгляд.

«Только не это. Только не от тебя, Фейд.»

Она ненавидела жалость. Эта удушающая милостыня — последнее, что она хотела получить от своего лучшего друга.

Учительница подошла к ней, одиноко сидящей на стуле, и осторожно улыбнулась.
— Как ты?

— Нормально, — пытаясь звучать поверхностно ответила Иза, но, увидев грустный взгляд учительницы, невесело усмехнулась. — О-о, учитель, — растянула Руссо, — я за свою жизнь и не такое слышала, так что не переживайте. — Однако её слова производят не тот эффект, который она хотела.

Опять жалость.

— Я не знаю, что делать, — вздохнула молодая женщина. — Никогда ещё не бывало так, что ученику не доставался партнёр. Может, Фирая будет танцевать с тобой? Она ведь отказалась, потому что ей нельзя касаться парня. — Пак Сохи всегда была хорошим учителем. К Изе и Рае она относилась с пониманием, несмотря на своё простое положение среди других учителей.

— Нет, — для убедительности Изабель покачала головой. — Я не хочу из-за этого тревожить Раю. Я буду танцевать в соло, если такое возможно, — неуверенно улыбнувшись, она встала со стула.

— Конечно возможно. Я придумаю для тебя отдельный танец, — учительница ободряюще улыбнулась.

— Спасибо, сонсэнним¹, — искренне поблагодарила Иза. — Тогда я пойду?

— Да, до завтра, Изабель.

Попрощавшись с учительницей, она подошла к Фариду, стоявшему в компании Вероники. Опережая любые их слова, Иза произнесла:
— Ни слова Фирае.

— Ты с ума сошла? — нахмурился друг, фыркая. — Конечно же я скажу ей!

— Нет, ты не скажешь, и точка. Это моё дело, Фейд.

Фарид недовольно насупился.

— И... — тихо начала Вероника. — Ты будешь танцевать одна?

— Да, — весело улыбнулась Иза, скрывая внутреннюю обиду. — Так даже лучше — буду в центре внимания.

«Как всегда», — остаётся невысказанным.

Фарид и Рони сочувственно переглядываются, зная, как их подруга не любит взгляды других на себе. Но она переживёт это. Не впервой ведь.

— Я ушла, — развернувшись, оповестила Изабель друзей. — Удачи с репетицией! — она помахала рукой, не оборачиваясь, и скрылась за дверью танцевального зала, тщетно пытаясь остановить слёзы, которые так и просились выбраться наружу.

«Боже... ну почему я такая жалкая?»

_________
| ¹ | — учитель, — аналог японского «семпай», обращение к старшим по обучению или к старшим коллегам по работе.