12 глава
В тусклый свет единственной старомодной лампы неторопливо вышел тот самый гонщик с фотографии. Бледные полоски поползли по его гладкому шлему, когда незнакомец начал снимать предмет сохранения его скрытности — он делал это очень медленно, дабы Лиза могла поэтапно рассмотреть его внешность; из хорошо заправленного воротника куртки показались неаккуратно подстриженные чёрновато-каштановые волосы; позже стало видно разбитые в некоторых местах губы, но скривившееся в язвительной ухмылке; и глаза — дымчато-зелёные, как туманный лес, заволакивающий к себе несчастных, такие жадные до человеческой плоти.
— Доджер? — ошарашенно хлопая ресницами, пролепетала Лиза.
— Но... зачем? Шизанутый усмехнулся, отбрасывая шлем в кромешную тьму — по комнате пронёсся громкий звон от его падения, но их застывшие взгляды не дрогнули.
— Всё просто, — делая шаг навстречу к девушке, начал Доджер. — Деньги.— У вас их итак достаточно, — на выдохе прошептал шокированный подросток. У него участилось дыхание, а сердце отбивало бешеный ритм — как будто что-то внутри него самого сжималось.
— Ты представляешь, я тоже так думал! — вдруг рассмеялся во весь голос Оуэнс.
— Пока не заглянул в отцовский сейф, — улыбка мгновенно испарилась, будто её и не было.
— Конечно, я никогда не был силён в Математике, но не трудно было догадаться, что мы банкроты — тогда папочка и перестал меня содержать: ни банковских карт, ни наличных, даже наследства лишил.
— И чего ты добьёшься, выдавая себя за меня? — наблюдая, как неродной брат навёрстывает вокруг него круги, более уверенным тоном спросил Лизу.
— Я добился твоей Аудиенции и... сохранил свою непорочную репутацию, — на бледно-розовых губах снова заиграла ядовитая ухмылка. Тогда руки Лизы чуть пошатнулись, а кулаки крепко сжались — она почти в ярости... почти.
— Аудиенции, говоришь? — переспросила Лиза.
— Я тебя слушаю.
— Ну, во-первых: если ты достаточно умная, то не снимай шлем, если не хочешь, чтобы тебя раскрыли, — Доджер лишь тихо щёлкнул пальцами, а в комнату уже перетаскивали деревянный стул с кареглазой гонщицей на седужке.
— А эта девчонка тоже оказалась неглупой: хватило же ей ума разрисовать лицо несмываемой краской, — проводя по ярким многоцветным полоскам, которые вертикально располагались практически на всём лице девушки, не давая её внимательно рассмотреть, говорил Доджер.
— Да ничего. Пускай остаётся «инкогнито». Она лишь дрогнула и, злым взглядом сверля Доджа, попыталась что-то выкрикнуть сквозь залепленный на её рту скотч. Тогда парочка охранников, стоящих позади брюнета, двинулись вперёд, вставая по бокам от гонщицы.
— Она-то тебе зачем? — незаметно, но всё же пытаясь разглядеть лицо девушки, которая так старательно отворачивалась, прячась за водопадом Русых локонов, настойчиво поинтересовалась Лиза. Секунда — и она, будто почувствовав ее призыв, подняла глаза и их взгляды соприкоснулись (хотя его глаза и закрывал шлем, но девушка так смотрела, как будто она вовсе не была преградой). Что-то есть в её карих глазах знакомое — они такие же загадочные, как и у нее самой... но всё же, это не то «что-то».
— Она мне совершенно не нужна, — прерывая их переброски взглядами, заключил Доджер.
— Но мне нужна ты: будешь грабить для меня банки, тебе это под силу. А если нет, то, боюсь, это малышка не доживёт и до следующего года. Неопределённые жест рукой, как один из охранников уже связывает локти Лизы за спиной. Тогда боль почему-то вылезает откуда-то с живота, на месте давней раны.
— Мне всё понятно... — на удивление спокойно проговорила Лиза, сверкая глазами.
— Кроме верёвок! из-за всех сил наступает стоящему позади мужчине на ногу, выпутываясь из его хватки. В то время как гонщица уже свободно снимает с себя тугие верёвки и набрасывает их другому охраннику, пытаясь затормозить его. Буквально секунда — и они уже с грохотом отворяют дверь, жмурясь от чересчур ярких солнечных лучей.
— Туда! — в унисон проговаривают ребята, устремляясь в разные стороны, после чего снова сбегаются. Внезапно откуда-то с района парка слышится ушераздирающий вопль — как будто медленно режут огромного медведя. Глаза подростков моментально расширяются от удивления.
— Что это? — снова одновременно бросают они, меняясь взглядами.
— Бежим!И Лиза устремляется в сторону криков, когда Молния со всех ног спешит прочь:
— Может, побежим в обратную сторону от воплей? — крикнула она ее в след и, не долго думая, догнала ее.
— Я ещё об этом пожалею...
POV Лиза.
Пожалуй, это была не самая хорошая идея. И о чём я только думала, когда оставляла дома мотоцикл? Сейчас он был бы очень кстати. Во всяком случае, ездить — это куда лучше, чем бегать. Рана опять саднит... но останавливаться нельзя!Впереди виднелась огромная масса людей. Это наш единственный шанс на спасение! Доберёмся до парка — сможем смешаться с толпой и избавиться от громил Доджера, увязавшихся следом. Хотя... со скоростью кареглазой нам это вряд ли удастся. У меня сбивается дыхание, и всё тело бросает в мелкую дрожь, трясутся руки. Страшно? Немножко. Если Молнию догонят, я не смогу помочь. Ну, разве что мешком повисну где-нибудь в ногах. А значит, стоит её поторопить, и я даже знаю, как.
— Заметь, я и без байка быстрее тебя!Мой голос срывается и звучит как-то измучено, но, похоже, плетущуюся позади девушку это сильно задевает. Она значительно ускоряется, грубо хватает меня за воротник кожаной куртки, уволакивая вперёд, и сердито шипит:
— Что ты там вякнула?!Под шлемом я лишь довольно ухмыляюсь произведённому эффекту. Чёрт! Живот пронзает резкая боль, из горла вырывается хриплый стон, а я инстинктивно сгибаюсь. Русая от неожиданности ослабляет хватку, но, собравшись, перекидывает мою напрягшуюся руку через шею, благодаря чему у меня появляется хоть какая-то точка опоры, и обеспокоенно оглядывается. Не знаю, что она увидела, хотя, судя по её испуганному взгляду, это что-то очень плохое.
До моих ушей доносится тихое «неужели это конец?..», и я с удивлением понимаю, что оно принадлежало Молнии. Той самой, которая смеётся страху в лицо, никого не боится и никогда не сдаётся. И, почему-то, меня одолевает злость. Ничто не проиграно. Никто не поражена.
— Нет! Не конец! — скрепя зубами, сквозь дикую боль произношу я и решаюсь на отчаянный шаг: отцепляюсь от растерявшейся девушки и, напрочь игнорируя своё долбанное ранение, подхожу к лестнице, ведущей в канализацию. Хуже уже быть не может. Почему бы не рискнуть?
— Давай же!Моя команда не остаётся незамеченной. Шоколадные глаза Русой широко расширяются.
— Ты сошла с ума... — театрально усмехается она.У нас нет на это времени. И я точно знаю, что делаю.Моя ладонь крепко перехватывает ее тонкое запястье, притягивая ближе. Молния не успевает опомниться, как я сталкиваю её в канализационный люк. Это было некрасиво с моей стороны, а ей, наверняка, будет больно, но сейчас не до этого. Мне лучше воспользоваться лестницей.На секунду поворачиваясь, понимаю, что придётся последовать примеру девушки,
— Додж совсем рядом.Закрываю глаза и прыгаю.