1
— Слышала, что у нас та учительница ушла. Как думаешь, новой будет какая-нибудь старая тетка?, — слышит Даник от одноклассниц, что сидели впереди него, и чуть ли не спал.
Звонок на урок. В кабинет заходит классная руководительница, а за ней следом парень, лет так двадцати пяти на вид. Да это не парень, пф, просто парнишка, наверняка про какую-то очередную фигню расскажет и
по-быстрому съебет.
Примерно так думал Даня пять секунд назад, ровно до того, как женщина громким голосом произнесла: «Познакомьтесь, ребята, это ваш новый классный руководитель, Станислав Александрович»
— А он ниче такой, я бы с ним.., — шепчет одна из одноклассниц, сидящая на первой парте, но ее бурные фантазии резко прерывает мужской голос.
— Давайте поговорим о ваших желаниях на перемене, наедине, а сейчас начнем урок, — и пошло. «Я такой-то крутой учитель, то се, в ваших мечтах буду втрахивать вас в этот учительский стол и являться секс-символом всей школы, в которой про меня пустят не очень приятные слухи.»
А Даник сидит и уже блевать хочет от того, сколько услышал про этого Станислава Александровича от своих дотошных одноклассниц. Чем он так их привлек? Внешность как внешность, рыжий, кудрявый, на барана даже чем-то похож. Но блять, все же, что они в нем такого «сексуального» нашли? Ничего. По крайней мере, так считает Подолянчик.
Конец седьмого урока, а значит, пора домой, где об этом предмете обожания всех девятиклассниц Даник не услышит весь оставшийся день.
— На этом наш урок закончен, все свободны. Подолянчика я попрошу остаться, — А нет, Даня не услышит ни слова об этом Стасе сегодня, потому что прямо сейчас будет говорить с ним наедине. А вот о чем, ему самому даже интересно стало.
Кабинет мгновенно опустевает, когда в нем остается только Даня и Стас.
— Ну чего ты так далеко встал? Подойди поближе, я ведь не
кусаюсь, — Лаврухин пальцем призывает мальчишку к себе, а тот, блять, слушается, как маленькая собачка на поводке. А почему? Даня сам не знает.
— Какие планы у тебя сегодня на вечер.., — учитель делает паузу и ищет имя ученика в журнале, — Даня, так ведь?
— Все верно, но планов у меня на вечер нет. А что? Свиданку хотите устроить?, — от старшего лишь тихий смешок и улыбка на лице.
— Если это так можно назвать, то да, слишком уж ты приглянулся мне, — Подолянчик едва сдерживается, чтобы не выйти из кабинета, дабы остановить эту гомосятину, но остается на месте и стоит как вкопанный.
— А те одноклассницы? Я видел, как они подходили к вам после урока, и уверен, вы говорили им то же, что и мне.
Ответа Даня не получает. Лаврухин лишь пронизывает парнишу взглядом ровно минуту, и по ее истечению подходит к шатену вплотную. Немного наклоняется, дабы находиться с Даней на одном уровне, и на ухо шепчет:
— Среди них меня интересуешь лишь ты, запомни это, — кудрявый холодными пальцами касается шеи Подолянчика и уже хочет спуститься ниже, как руку резко убирают.
— Простите уж, Станислав Александрович, но я не одна из ваших шлюх, которая будет по вам сохнуть, — Даня уже хочет уйти, но останавливается, продолжая, — Да и я не из этих педиков, в отличие от
вас.
А Лаврухин лишь улыбается, давно он подробных мальчишек не встречал. Да как давно, именно таких у него еще не было никогда. И это нужно обязательно исправить.
— Хочешь, я докажу тебе, что ты как раз из этих, малыш? Мне даже усилий прикладывать не придется, чтобы это сделать, — улыбка с лица старшего никак не спадала. А вот у Дани наоборот. Он даже паниковать начал. Глаза забегали, тело задрожало, что-то «такое» этот учитель точно имеет.
— Да идите нахуй вы, Станислав
Александрович, — Даня показывает учителю средний палец и выходит из кабинета, шуруя домой на
трясущихся то-ли от нервов, то-ли от страха, ногах.