Бонус. I
Примечание от автора: что-то случилось с моим интернетом, поэтому вот так поздно вышла бонусная глава. Надеюсь, что эта свадьба вам понравится так же сильно, как свадьба Амелии и Люка.
x x x
/число: 07.21.2018/
Акейша.
x x x
— Я клянусь быть тебе во всем опорой, нежно любить тебя и оберегать нашу любовь. Говорить, когда нужны слова, и хранить молчание, когда слова не нужны. Я согласна согласиться попробовать твой любимый морковный пирог. Жить, где хорошо твоему сердцу и считать это своим домом. Быть твоей музой для песен. Ждать тебя из туров. Встречать с поцелуями и не отпускать от себя. Ты со мной утром, ты со мной ночью, ты со мной в радости, ты со мной в горе, в моих мыслях, в моих снах, но больше всего, милый, ты — в моём сердце. Навеки!
Я принимаю из рук священника обручальное кольцо нужного размера — под стать пальцу Эштона — и аккуратно, будто боясь сделать что-то не так, одеваю [Примечание от автора: честно, то я запуталась с этим «надеваю» и «одеваю», так что если что-то не так, то поправляйте меня] кольцо на безымянный палец левой руки молодого барабанщика. Ирвин тепло улыбается мне, наблюдая за моими действиями.
Священник, дождавшись, когда на пальце моего жениха окажется обручальное кольцо, делает жест рукой и русоволосый Эштон начинает произносить свою речь, перед этим уверенно прочистив горло.
— Каждый день, прожитый нами вместе, добавляет мне уверенности в том, что мы никогда не расстанемся друг с другом, что ни на секунду не пожалеем о том, что соединили наши жизни. С каждым днём я люблю тебя, моя детка, все сильнее. Сегодня ты мне дороже, чем в прошлый день, неделю назад была дороже, чем два недели назад, — не сомневаюсь, что это прекрасное движение будет продолжаться до самого конца. Давай смотреть вперед — на будущие годовщины, на грядущую старость и седые волосы — без страха и уныния. Доверяя друг другу, и твердо зная, что любви, которую каждый из нас несет в своем сердце, хватит для того, чтобы наполнить счастьем все отведенные нам годы. Ты самое значительное событие с тех пор, как нога человека не ступает больше на Луну. Ты не позволила мне не полюбить тебя. Я просто не мог поступить иначе. Ты не дала мне пройти мимо. Любовь — это когда чувствуешь, что прозевать кого-то значит прозевать свою жизнь. Любовь — это когда перестаешь колебаться. Когда все остальные женщины кажутся пресными. Я скучаю по тебе, еще не узнав тебя. Я думал, важно, что я скажу, где я это скажу. А потом я понял, что важно только то, что с тобой я обрел счастье, о котором не смел и мечтать. И если ты позволишь, я потрачу оставшуюся жизнь на то, чтобы сделать тебя счастливой!
Закончив со своей речью, зеленоглазый парень подцепил двумя пальцами — указательным и большим — тоненькое обручальное кольцо, которое уже через мгновенье красовалось на моём безымянном пальце.
Мы заглянули друг другу в глаза, и я поняла, что этот мужчина, возвышающийся надо мной, именно тот предел моих мечтаний. Что только рядом с ним я буду счастлива и любима. Сколько бы лет не прошло, я всегда буду смотреть на этого мужчину с восхищение и безразмерной любовью.
Отец Мартин растянул губы в отцовской улыбке и объявил нас мужем и женой. Его голос прошелся эхом по пустой церкви на окраине какой-то малоизвестной деревни (если подобное все ещё существует).
Я опустила взгляд на свои грязные белые кеды. Послышался смешок Эштона. Отразив его своей довольно улыбкой, я, наконец-то, вкусила запретный плод — поцелуй моего законного мужа.
Мы целовались долго и чувственно. Я отдавалась полностью этому русоволосому мужчине, ощущая его теплые грубые пальцы на своих щеках. Мы будто не существовали в этой Богом забытой церквушке. Для него существовала лишь я, а для меня лишь он, и отсутствие свидетелей, родни, фанатов Эштона и папарацци придавала больше сил для этого чувствительного поцелуя.
Выйдя из церкви, я посмотрела на взятый в прокат автомобиль и хихикнула.
— Что тебя рассмешило?
— Мы сбежали из города в какое-то Богом забытое место в простых джинсах, кедах и футболках, купив лишь фату, — я махнула белоснежной фатой, сидящей идеально на моей прическе — аккуратный колосок, заплетенный сегодня утром, — и продолжила говорить: — и свадебный пиджак, чтобы обменяться придуманными за всю поезду клятвами. Ты счастлив?
— Если рядом ты, — барабанщик медленно подходит ко мне. Из динамика его телефона звучит мелодия из фильма «Сумерки. Рассвет. Часть первая», когда Эдвард и Белла обменивались клятвами, — то я счастлив.
Когда музыка зазвучала громче, Эштон прижал меня к себе, и мы начали традиционный первый танец. Я засмеялась в голос от ситуации, уткнувшись лбом в грудь своего мужа. Мы танцевали перед главным входом в церковь под музыку из фильма. На нас были простые потрепанные джинсы и футболки, а ветер обдувал мою фату. Эта ситуация была настолько абсурдной, что мне хотелось долго хохотать из-за этого, но я лишь сильней прижималась к Эштону, чувствую себя счастливой.
— Наслаждаетесь праздником, миссис Ирвин? — прошептал он мне на ухо.
Я рассмеялась.
— Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть.
— У нас есть немножко, — напомнил он мне, в его голосе слышалось ликование, не прекращая танцевать, он склонился ко мне и поцеловал.