Великая Эвтида

Часть 8 -дневник,обмороки

---

После разговора с Гилбертом и падения в обморок я вернулась домой. Все уже проснулись. Я вошла на кухню и с улыбкой на губах увидела, как мама готовит блины.

— Ты где была? Звала гостей? — спросила она, не отрываясь от сковороды.

— Ага. И будут все! Даже тот друг, о котором я говорила.

— Расскажешь, как его зовут?

— Ну хорошо… Его зовут Гилберт Блайт.

— Блайт? — переспросила она с лёгкой тревогой в голосе.

— Да. А что? — удивилась Эвтида, не понимая, что её так встревожило.

— Просто я знаю, что его отец болен… жаль его.

— Болен?.. — я задумалась, почему он никогда не говорил мне об этом. А ведь я вспомнила его фразу: «Мы недостаточно близки, чтобы обмениваться какой-то информацией друг о друге».

После завтрака со всеми я поднялась к себе в комнату. В голову пришла идея: а что если начать вести дневник? Записывать каждый день?

Я села за стол, открыла чистую тетрадь и начала писать сегодняшний день:

Дорогой дневник, сегодня я помирилась с Гилбертом Блайтом и узнала, что его отец болен. Мне ужасно его жаль. Этим вечером я хочу больше всего уделить внимание ему, хоть это и будет день в честь Теодора.

А ещё сегодня у порога Гилберта я упала в обморок. Это странно… Похоже, он для меня слишком важен? И мне было бы слишком грустно услышать от него плохие слова, хотя ещё пару дней назад мне было абсолютно всё равно.

Честно говоря, мне кажется, что я влюбилась… Но я не могу так поступить с Руби. Да и не думаю, что это взаимно.

Я хотела продолжить писать, но дверь скрипнула — в комнату вошёл Тео. Я поспешно захлопнула тетрадь.

— Привет! — улыбнулся он. — Твоя мама рассказала мне о вечеринке. Мне уже не терпится.

Эвтида натянуто улыбнулась.
— Мне тоже не терпится. Пойдём поиграем?

— Да, пойдём.

Весь оставшийся день мы провели хорошо: гуляли, играли, смеялись. Я уснула быстро и крепко.

---

Утро. Тот самый день. Я проснулась с хорошим настроением и какой-то странной решимостью. Сделала все дела и стала ждать вечера. Ближе к шести пришли Диана и Энн.

— Девочки, мне надо вам кое-что рассказать, — начала Энн, переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо… Мы тебя слушаем, — настороженно сказала Диана.

Энн глубоко вздохнула и быстро выпалила:
— Мне нравится Тео.

Мы с Дианой переглянулись и удивлённо замолчали, а потом улыбнулись и обрадовались за подругу.

— Это же здорово! — воскликнула Эвтида. — Может, признаешься ему сегодня? Я могу тебе гарантировать: он тоже к тебе неравнодушен. А если и нет — он никогда не обидит тебя, всё будет хорошо.

— Думаешь? — с надеждой спросила Энн.

— Я его всю свою жизнь знаю, — уверенно ответила я.

Мы с девочками захихикали, и тут в дверь постучали. Я сразу побежала открывать. На пороге стоял Гилберт с лёгкой улыбкой, внимательно глядя на меня.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила я.

Он стоял в дверях, но тут подбежал Тео, взял его под руку, и они вместе куда-то ушли.

— И что это было? — удивилась Диана.

— Не знаю… Может, они готовят нам сюрприз, — предположила Энн.

Я лишь молча стояла и думала о том, какие у меня чувства. Может, сегодня вечером я тоже признаюсь ему?..

---

Вечер прошёл очень хорошо. Даже слишком.

Когда Энн и Диана ушли домой, Теодор попрощался с нами, а мои родители с бабушкой уехали покупать ему билет и провожать на поезд. Я решила проводить Гилберта до его дома.

Мы дошли до тропы, где так часто ссорились.

— О, я помню то первое «ненавижу», — усмехнулся Гилберт.

— А я помню «милая моя», — ответила я с улыбкой.

Мы оба рассмеялись. Я набрала воздуха в грудь, собираясь с силами, и встала прямо напротив него.

— Гилберт Блайт… Я хочу тебе признаться, что… я влюблена в тебя. Это взаимно?

Он заметно растерялся: приоткрыл рот, нахмурил брови, словно не знал, что сказать.

— Оу… Эва… Я не думаю, что…

Я замерла. Его реакция обожгла меня стыдом. Волнение и страх снова нахлынули.

— Нет… нет, всё хорошо, — поспешно сказала я.

— Прости… Я не хотел обидеть тебя… — тихо ответил он.В глазах у меня снова стало темнеть. Гилберт заметил это, и когда я попыталась опереться на что-то рядом, он успел подхватить меня, положив руки мне на талию.

— Гилберт!.. — воскликнула я, толкнув его и вырвавшись из его рук.

Не зная, что со мной, от стыда, страха и волнения я со всех ног бросилась бежать домой. Не оглядывалась, слышала только бешеный стук своего сердца и видела перед глазами лишь чёрные пятна. Подбежав к дому, я рывком открыла дверь.

— О, Эва, ты уже вернулась, — раздался голос бабушки Рэйчел.

После этих слов я сразу потеряла сознание и упала в обморок.

---

Я очнулась на больничной койке. Рядом сидели отец, мать и доктор.

— Что ж, скорее всего, это из-за стресса. Такое часто бывает, так что всё в порядке, — спокойно сказал врач, убирая бумаги.

Родители переглянулись и недоверчиво посмотрели на него, но возразить им было нечего.

— Мам… — прошептала я слабым голосом.

Мама сразу наклонилась ко мне, её глаза были полны тревоги.
— Всё хорошо, милая, ты просто перенервничала, — шептала она, будто боялась, что я снова потеряю сознание.

Отец нахмурился, сжимая кулаки.
— Я говорил, что эти вечера, встречи, волнения — слишком для неё.

— Хватит, — перебила мама. — Эва взрослеет, это её жизнь.

Доктор, собрав свои бумаги, добавил:
— Ей нужен покой. Но самое главное — не держать всё в себе. Стресс часто опаснее болезни.

Я закрыла глаза и снова увидела лицо Гилберта. Его растерянный взгляд, то, как он держал меня, боясь, что я упаду. Его «я не думаю что…». Слова, от которых сердце словно сжалось и провалилось в пустоту.

Мама заметила, как по моей щеке скатилась слеза.
— Эвти, ты ведь знаешь, мы всегда рядом. Что бы ни случилось.

Я кивнула, но не сказала ничего. Я не могла признаться ей, что сердце моё разбито. Что я снова чувствовала себя слабой, уязвимой, потерянной.

Но глубоко внутри я знала: это был не конец.