Часть 31
Ночь перед дополнительным занятием выдалась беспокойной. Антон то и дело просыпался, ему снились смутные образы, в которых переплетались черты Арсения, образы из детства, тревожные тени и неопределенные страхи. Он крутился в постели, пытаясь отогнать эти кошмары, но они возвращались снова и снова, словно назойливые мотыльки, бьющиеся о стекло. Он чувствовал, что с каждой минутой его сердце бьется все быстрее и быстрее, словно предчувствуя нечто неизбежное.
Утром, собравшись, Антон чувствовал себя так, словно идет на экзамен. Он тщательно выбрал одежду, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, хотя внутри него все дрожало. Он прекрасно осознавал, что каждое его действие, каждое его слово будут под пристальным вниманием Арсения, и эта мысль смущала его и одновременно разжигала некий запретный интерес.
Он подошел к дому Арсения, и его сердце забилось еще сильнее. Это был обычный частный дом, ничем не отличающийся от других, но для Антона он казался каким-то особенным, наполненным тайной и предчувствием. Он глубоко вздохнул, на секунду задержался перед дверью, словно давая себе еще один шанс отступить, а потом решительно нажал на звонок.
Арсений открыл дверь с улыбкой, которая на мгновение ослепила Антона. Он был одет в обычную домашнюю одежду, и это почему-то сделало его более доступным и одновременно более опасным. Антон почувствовал, как его щеки заливает легкий румянец, и он постарался скрыть свое смущение за напускным спокойствием.
— Проходи, Антон, — сказал Арсений, пропуская его внутрь. — Занятия уже скоро начнутся.
Антон сделал шаг внутрь, и словно попал в другой мир. Дом был обставлен просто, но со вкусом, на стенах висели картины, в которых он угадывал тонкий вкус и увлечение искусством. Он осмотрелся, пытаясь разглядеть каждую деталь, словно в этих вещах могли крыться ключи к разгадке тайны, которой был окутан Арсений. И чем больше он узнавал этого человека, тем больше его внутренний конфликт становился все сильнее, и тем больше Антон осознавал, что он ходит по тонкому льду, и что его привязанность к этому учителю может привести его к новой боли.
Занятия проходили в небольшой комнате, обставленной книжными полками, мольбертами и стопками рисунков. Антон чувствовал себя здесь неуютно, словно в чужом мире, где все было незнакомо и непонятно. Но в то же время, его завораживала эта атмосфера творчества, которая витала в воздухе, и он с трудом сдерживал любопытство, желая рассмотреть каждую деталь.
Арсений, как и всегда, был внимателен и спокоен, его голос звучал мягко и доброжелательно, и в этом спокойствии Антон чувствовал что-то обманчивое, словно он скрывает за этой маской какую-то тайну. Он старался сосредоточиться на объяснениях учителя, но его мысли постоянно ускользали, возвращаясь к его противоречивым чувствам. Он то пытался отгородиться от Арсения, то, наоборот, с какой-то непреодолимой силой, тянулся к нему, пытаясь понять его, разгадать тайну его души.
В какой-то момент Арсений подошел к нему, чтобы посмотреть на его работу, и легкое прикосновение его руки к плечу Антона вызвало у того дрожь. Он почувствовал, как кровь приливает к его щекам, и он отвел взгляд, боясь выдать свое смущение. Он понимал, что эта близость опасна, что он играет с огнем, но он ничего не мог с собой поделать.
Занятие продолжалось, и с каждой минутой напряжение нарастало. Антон чувствовал себя, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Он боялся не только своих чувств, но и того, что Арсений может увидеть его слабость, прочитать в его глазах то, что он так тщательно пытался скрыть. Он понимал, что он на грани, и что ему нужно что-то предпринять, чтобы не потерять контроль над ситуацией.
И когда занятие подошло к концу, Антон почувствовал облегчение, смешанное с разочарованием. Он понимал, что эта встреча была для него испытанием, что он вновь окунулся в пучину противоречий, и что ему снова придется бороться со своими демонами. Он быстро собрал свои вещи, стараясь не смотреть в глаза Арсению, и, попрощавшись, поспешил к выходу, словно сбегая от самого себя. Он понимал, что его история с Арсением только начинается, и что впереди его ждет еще много тревог и сомнений, но, в то же время, что-то в глубине души подсказывало ему, что он все это выдержит.
—————————————————————————
Антон, стремясь убежать от напряжения, оставленного дополнительными занятиями, почти машинально потянулся к телефону, чтобы набрать номер Димы или Паши. Но его пальцы замерли над экраном, и в голове всплыл образ Лены – девушки, которой он несколько недель назад звонил, отчаянно ища хоть чьего-то понимания. Вспомнив Лену, он невольно вспомнил и тот рисунок, с которого все началось, а затем вновь перед глазами встал тот мальчик, смотрящий на него с какой-то тоской. Он понял, что просто обязан поговорить с ней, и, отбросив сомнения, набрал ее номер и она ответила на звонок, после чего Шаст договорился с ней о встрече
—————————————————————————
— Привет, что случилось? — Голос Лены звучал взволнованно, и Антон понял, что не напрасно позвонил ей.
— Да я, честно говоря, и сам не знаю, — признался Антон, и ему вдруг стало легче от этих слов. — Я боюсь Арсения, точнее не его самого, а боюсь привязаться к нему...
Лена была единственным человеком, кому Антон хоть что-то из своей жизни рассказывал с такой откровенностью. Не все, конечно, но рассказывал больше, чем даже друзьям, которых он знал много лет.
— Антон, я вообще не понимаю, как вы с ним общаетесь, если честно, — усмехнулась Лена. — Он же такой строгий!
— Да, но когда мы один на один, он совсем другой, — тихо ответил Антон. — Он добрый, заботливый что ли...
— Ого... может, ты ему понравился? — Лена хихикнула. — Ну, в смысле, как человек.
— Да, но дело не в этом, — Антон покачал головой. — Он при людях один, а без них другой. Это пугает меня...
— Ну, у него, наверное, свои причины, — пожала плечами Лена.
Антон посмотрел на Лену и улыбнулся, как ребенок, и почему улыбнулся, он и сам не знал. Лена, увидев эту улыбку, не смогла сдержаться и, внезапно подавшись вперед, вцепилась в его губы. Антон, застигнутый врасплох, на мгновение замер, а потом, словно повинуясь какому-то бессознательному порыву, ответил на поцелуй. В этот момент он понял, что все это – большая ошибка, что у Лены все еще есть к нему чувства, а он только что поцеловал ее, чтобы не обидеть, и теперь обратного пути нет. Он словно вновь разбил ей сердце, только на этот раз сделал это сам.
Лена отстранилась, и ее улыбка сияла, словно солнце.
— Ты все-таки еще что-то чувствуешь ко мне? — прошептала она.
— Да, — выдохнул Антон, и это было похоже на признание.
Лена тут же прижалась к нему, и Антон обнял ее в ответ. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, Лена должна была слышать его стук. Но это биение было вызвано не любовью, не страстью. Это было биение сердца, разрываемого безысходностью, болью от осознания того, что он снова запутался, что он снова причинил боль тому, кого, на самом деле, не любил. Он чувствовал рядом с Леной поддержку, но не видел в ней свою девушку. Она была ему как близкий друг, но как возлюбленная – никто. И снова проблемы навалились на него, словно черные вороны. Как будто без них он не мог никуда, как будто они были его неизменными спутниками.