first and last.

- ты серьезно просто взял и рассказал отцу?! чонгук, мы устроили этот спектакль ради двух дней?! чон чонгук, ты нормальный вообще?!

они стоят на улице перед домом: старший нарезает круги перед машиной, а гук расслабленно стоит, облокотившись задницей о капот. ну, что он может сказать? захотелось? пошутил? надоел этот цирк? да он же правду сказал. чистейшую.

в голове всплывают обрывки разговора. как спокойно доказывал отцу, что в этом нет ничего ужасного: все стереотипы давно пора забыть. вспоминает, как мин извинился и убежал в туалет, кажется, краснея от неловкости. оно и понятно, они не обговаривали, что в конце концов чонгук просто сдастся и скажет: "пап, я не люблю её. это было показательно".

мужчина выдохнул спокойно, откидываясь на спинку стула, а юнги взял и сбежал. только вот он не знал, какие слова последовали после этого. в итоге старший чон сказал, что позвонит завтра, и, попрощавшись, ушёл. а чонгук остался дожидаться трусливого старшего. потом предложил все-таки поужинать, но юнги, сославшись на головную боль, попросил отвезти его домой.

и теперь они вот стоят и разговаривают, если это можно так назвать. мин останавливается перед парнем в двух шагах, наконец успокаиваясь, и просто восстанавливает дыхание. от вида такого старшего у чона что-то шевелится, но он стойко себя держит, потому что рано.

- чонгука, что теперь? - как-то обречённо спрашивает мин, а младший не понимает такого состояния своего хена. не произошло ничего глобального, так что теперь?

и чону это надоедает. вся эта недосказанность, прятки, иллюзия спектакля, страх быть пойманым. идёт оно все к черту, понятно? он хочет это сделать - он сделает.

сокращает между ними дистанцию в два шага и мягко накрывает чужие губы, которые так и манили. на периферии сознания понимает, что они такие же мягкие, как он и думал раньше, а потом отпускает мысли и позволяет себе немного расслабиться. поцелуй так назвать даже нельзя - простое соприкосновения губами, а потому гук отстранянтся на секунду, видя большие глаза старшего, в которых ничего кроме шока, и сразу целует снова. только теперь по-настоящему, как представлял себе сотни, тысячи раз. сдерживает язык, но весьма влажно обсасывает нежные губы мина. и очень удивляется, когда получает ответ.

они стоят так, не отрываясь друг от друга, около пары минут, но им хватает. юнги вновь хочет сбежать, но чон не даёт - крепко держит за руку и ловит взгляд. он у старшего как у загнанного зверька, и гук может поклясться, что слышит, как бешенно бьётся у того сердце. такая реакция совсем младшему не нравится, поэтому он мягко улыбается, нежно сжимая чужую ладонь.

- только не снова, - просит, почти умоляет, в глаза смотря, и юнги сдаётся. ему тяжело принять, что чувства взаимны, что младший против воли отца пойдёт ради него, но он постарается. потому что всю жизнь ждал человека, который на него вот так смотреть будет - как будто он единственный, кто остался на всем этом свете.

мин падает в объятия чонгука, обвивая руками талию и утыкаясь в шею. такой теплоты, спокойствия он может почувствовать только рядом со своей семьёй. так что мешает им тоже стать друг другу родными.

- что теперь, гуки? - шепчет, боясь быть кем-то услышанным, ведь счастье любит тишину. а в том, что они сейчас счастливы, он не сомневается.

- теперь я никогда тебя не отпущу. я люблю тебя.

мужчина сидит в своём кабинете в глубокой задумчивости. он уже готов наплевать на все стереотипы, потому что его сын прав - время не стоит на месте. но в дверь сучат, а после сразу же входят. чон убирает все эмоции с лица и поворачивается к вошедшему.

- господин чон, sp group готово разорвать сотрудничество.

идеальная тишина кабинета нарушается лишь размеренным тиканьем настенных часов, которые всегда раздражали мужчину. он хорошо понимает, что против сына не пойдёт, а потому лишь устало кивает.

- попробуй назначить встречу через пару дней. сильно не уговаривай, будут не согласны - уходи. можешь быть свободен, но напоследок попроси водителя заводить машину. я еду домой.

чон дожидается ухода помощника, а потом, наконец, может себе позволить расслабиться, откидывается на спинку кресла и возвращает взгляд на ночной сеул.

- пап, я правда его люблю. он согласился мне помочь, но я уже шесть лет вижу его во снах. я поэтому и не соглашался на все эти браки. я бы уже давно женился на какой-нибудь дурочке, которую ты мне подсовывал, но я лучше с моста сброшусь, чем буду с кем-то, кроме него. отец, пойми, пожалуйста, -
вспоминает мужчина и тяжело улыбается. он бы подумал, что сын лжет, но столько его любви и боли в глазах он видел только тогда, когда гук прощался со своей матерью.

да и кто он такой, чтобы разрушать счастье собственного сына? всего лишь отец, который никогда не имел право себя так называть. и он благодарен судьбе, что им удалось наладить отношения. грустно, правда, что повод послужила смерть дорогого им человека.

- наш сын будет счастлив, милая.

мы приближаемся к концу, солнышки. спасибо, что читаете ❤️