19
— Мы выследили машину по камерам и, хоть и с трудом, но обнаружили текущее местоположение. Они выехали недалеко за город. Ждём дальнейших указаний. — раздалось в телефоне Джина поздно вечером.
— Расставьте людей по периметру и ожидайте меня. — Он сбросил вызов и незамедлительно надавил на газ.
***
— Пап, а когда мама вернётся? — Руки военного неумело пытались плести косу, но выходило весьма несуразно, больше похоже на современное искусство, чем на классический переплёт — будто стая разъярённых ворон разворотили волосы малышки к чертовой матери.
— Скоро, ты завтракать будешь? Омлет немного подгорел, но я старался. — Джин поймал на себе скептический взгляд и тотчас сменил принятое решение. — Я дам тебе денег на ланч.
***
Тогда он столько всего не умел, боялся, но находил в себе силы и продолжал учиться быть хорошим родителем, коим и по сегодняшний день стать ему не удалось. Работа отдалила их окончательно, оставив Чонгука единственной связующей нитью между отцом и дочерью.
Джин винил себя бесконечно.
В том, что не умел любить, не умел быть отцом, не смог стать надёжной опорой и для Чона в том числе.
С Лисой он словно получил второй шанс на полноценные отношения, девушка стала для него отдушиной, лёгкостью в омуте свалившейся на голову отвественности, пристанищем. Он буквально сбегал к ней, откупившись от дочери дорогими подарками. И сейчас ненавидел себя за каждый из них.
Что он скажет Розэ при встрече?
Как объяснит то, что так долго не мог ее найти? Как сумеет разломать барьер между ними?
Ответов не было.
А вопросы продолжали разъедать черепную коробку.
Джин не видел, как росла его дочь.
И, вроде бы, они никогда не были близки, но сердце отца просто разрывалось от боли сейчас. Ему было необходимо видеть Розэ и знать, что она жива, что не голодна, что ей не больно, не холодно, что больше не страшно, что его дочь улыбается.
Пусть не принимает его, пусть топает ножкой, когда обижается, черт с ним, пусть любит Чонгука , но пусть только будет цела и невредима под крышей дома Джина.
Чем скорее он приближался к адресу, тем отчётливее понимал, что готов был на всё ради того, чтобы спасти дочь.
***
— Куда поедем? — закидывая легкие сумки в багажник, спрашивал Тэхен утром того же дня.
— Не знаю, — незаинтересованно ответила Розэ. — Мне все равно.
— Из страны нам вряд ли удастся выехать в ближайшее время, поэтому предлагаю где-то переждать месяц—другой, а там уже все уляжется.
Девушку напротив него не портили даже круги под глазами от недосыпа. Ночью она уткнулась в его плечо и опять плакала, будто пытаясь выплакаться, выжать из себя все последние слёзы.
Тэхен несмело гладил взъерошенные светлые волосы и старался проявлять нежность ненавязчиво, все ещё испытывая вину за то, что Розэ пребывает в таком состоянии из-за него.
— Хорошо, — Розэ улыбнулась, едва заметно приподнимая уголки губ, но от этой полуулыбки Тэхену стало по-настоящему радостно.
Его футболка и спортивки мягко спадали по её хрупкому телу, под ними не было белья, волосы становились волнистыми без должного ухода, с коротких ногтей стёрся остаточный лак. И было в этом что-то настоящее, лёгкое. Желание что-то доказывать изжило себя ввиду неуместности и отсутствия спроса.
Розэ села на переднее сидение, Тэхен - за руль, и ранним утром на новой машине, оставив старую во дворе, взяв с собой только деньги и вещи первой необходимости, они помчались куда-то ещё дальше от города, встречая с рассветом лёгкость свободы и стараясь оставить позади ужасающие воспоминания и пустой дом, который позже выследили люди Джина.