14
— Телефон она чистит каждый раз, когда отдаёт мне. Номера друзей, даже их самих, я не знаю. Подруги бывали у нас дома, но всегда разные, я и имён не припомню. - с тяжёлым вздохом произносит Джин, прикрывая воспаленные уставшие глаза.
— У Розэ нет друзей, — отвечает ему Чонгук и продолжает вертеть в руке нож. А мысленно добавляет, что доверяла она только ему одному, с сожалением употребляя глагол в прошедшем времени. — Был какой-то уебок, с которым они снимали видео, я перерыл все записи. Но этот еблан читает свой конченый рэп в маске.
— Следов взлома нет, ее ключей тоже. Розэ вышла сама и добровольно ушла с незнакомцем? Настолько беспечно себя повела моя дочь?
— А где Лиса? — они не ели и не спали сутки и только сейчас заметили, что девушка отсутствует давно.
— Надо позвонить, — подмечает Джин. А сам пьет двадцатую чашку кофе и растирает синяки под глазами. — Тот телефон, с которого моя дочь писала...
— Разбит и выброшен. Сработано чисто.
— Неудивительно.
— Командир, не хочешь идти на предательство, я могу. Кто-то должен. Ты понимаешь, что они ждут ответ, в любую секунду заебутся ждать и перережут ей горло. У этих мразей нет ничего святого и...
— А я, сука, не понимаю этого, думаешь?! — злится Джин. — В конце видео текст, в котором мелькает фраза "лишить девственности". Да и всё видео какое-то наигранное. Не хочу предполагать даже, но Розэ могла бы им подыгрывать, чтобы позлить меня, отомстить. Я не могу ставить свои интересы превыше жизней других людей, но в то же время, говоря начистоту, мне похуй, если передохнет все человечество, а Розэ при этом останется цела. И как я должен поступить, Чон? Как твердит ебаный мозг или любовь к ребёнку? Мы должны найти выход, обязаны. Хоть какую-то зацепку...
***
— Почему я всегда должен делать всё сам? — Намджун поправляет камеру на штативе и закатывает рукава белоснежной рубашки. — Придётся замараться, вот досадно. Наблюдай внимательно за тем, как надо насиловать девушек. — обращается мужчина в маске к избитому Тэхену, который теперь тоже связан по рукам и ногам в наказание за неповиновение.
— Хорошо, что ты не похожа на своего отца, стремно было бы трахать девушку с еблом Джина. — Джун сжимает чужой подбородок и грубо впивается в губы. С девичьих глаз скатываются слезы. — Хорош рыдать. Ты и не девственница давно, наверное. Папаша столько дома не бывает, поди водишь к себе ебарей каждый день.— Рука Джуна скользит ей между ног , длинные пальцы толкаются внутрь резко и не встречают преграды, даже погрузившись до упора по костяшки.
— Траханная, но сухая. Я тебе не нравлюсь? — цокает мужчина и начинает водить фалангами внутри в унисон мычаниям Тэхена с кляпом во рту, безрезультатно пытающегося освободиться. — Стони, сука, не то ебну.
Розэ сжимает зубы до скрежета и боли. От истощения сил не хватает даже на сопротивление. Остаётся только выть и сжиматься, но чем больше она старается вытолкнуть чужую руку, тем отчётливее её ощущает, тем противнее от себя самой.
— Какая умница, — говорит Намджун и вынимает пальцы, на которых блестит влага, и погружает их обратно, продолжая долбить, — Есть идея: не будешь стонать, твой псевдоспаситель получит ещё пару травм. Я бы дал ему тебя выебать, но этот слабак не заслужил трахать такую сладкую куколку, как ты...
С искусанных в кровь губ Розэ слетает едва слышный стон.
— Слишком тихо.
Она чувствует отвращение к этому уроду, к Тэхену, к самой себе, но послушно стонет громче, и ненависти к себе становится все больше, а жить хочется все меньше.
— Ты мне нравишься, малышка, послушная, в отличие от своего отца, — продолжает говорить Намджун у самого уха. — Знаешь, а я ведь планировал это ушко отрезать или пальчик какой. Трахать тебя на камеру, чтобы поторопить командира, необязательно, но ты так течёшь, что мой хуй сейчас покажется благословением. Раздвигай ножки и громче кричи, как сильно он тебе нравится, если хочешь, чтобы твой дружок Тэ остался в живых.