глава 19:Тишина после безумия
⸻
Мао Мао лежала, тяжело дыша, глядя куда-то в сторону, будто избегая его взгляда. Тело уже не ломило, сознание прояснялось, но чувство вины давило сильнее боли. Её ладони дрожали от усталости, но она всё же села чуть ровнее, опираясь на подушки.
Дженьши стоял у окна, спиной к ней. Казалось, он смотрит на темнеющее небо, но на самом деле просто собирался с мыслями. Он боялся заговорить. Боялся, что если скажет слишком резко — сломает её. Если скажет слишком мягко — она не поймёт.
Он выдохнул и обернулся, глаза налились тревогой.
— Я не знаю, Мао Мао… — начал он медленно. — Что ты ожидала услышать от меня? Что я похвалю тебя за смелость? За то, что ты чуть не умерла ради “уверенности”?
Она молчала.
Он подошёл ближе, присел на край ложа, не отводя от неё взгляда.
— Я видел многое. И я знал, что ты способна на безумные поступки. Но сейчас… сейчас ты мать. — он сделал паузу, голос дрогнул. — ТЫ МАТЬ. Ты не имеешь права так рисковать.
Мао Мао стиснула зубы, не поднимая глаз.
— Ты могла не проснуться. Ты могла просто… исчезнуть. А я бы вошёл в этот дом и нашёл бы тебя уже холодной. И что тогда? Что я сказал бы нашему сыну, когда он бы начал искать тебя глазами, не понимая, почему ты не подходишь?
Он встал, начал расхаживать по комнате, гневаясь не на неё, а на саму мысль о том, что мог потерять её. Он сжимал кулаки, но старался говорить ровно, сдержанно. Только голос выдавал, насколько он напуган.
— Ты хочешь защитить его? Хорошо. Но защита — это не жертва. Это не значит, что ты должна снова и снова делать из себя подопытную. — Он повернулся к ней. — Или ты думаешь, что если умрёшь, но перед этим “вычислишь точную дозу”, ты будешь хорошей матерью?
Мао Мао, наконец, подняла взгляд. Он был болезненно ясным, но она всё равно молчала. Её губы были сжаты, как будто слова рвались наружу, но она запрещала себе говорить. Не хотела оправдываться. Знала: он прав.
— Ты привыкла быть одна, — продолжал Дженьши тише, подходя ближе. — Привыкла рассчитывать только на себя. Ты всё время смотришь вперёд, просчитываешь, анализируешь, действуешь — и только тогда чувствуешь контроль. Я понимаю. Но ты больше не одна.
Он присел рядом, взял её руку. Её пальцы были холодными, даже сейчас.
— Я не просто рядом. Я часть тебя, часть этой семьи. И я не позволю тебе снова падать вот так, в одиночку. Если ты хочешь создавать противоядия — хорошо. Но ты будешь делать это не одна. Никогда больше одна.
Мао Мао не ответила. Только сжала его руку в ответ — слабо, почти незаметно. Но в этом жесте было больше, чем в любом слове.
В этот момент из соседней комнаты послышался тихий, едва различимый писк — короткий, тревожный.
Дженьши сразу обернулся.
— Он проснулся, — прошептал он, уже вставая.
Писк стал громче — перешёл в плач, резкий, прерывистый. Кацуки, словно почувствовав волнение в доме, поднял тревогу. Он звал, плакал, протестовал.
Дженьши быстро скрылся за ширмой. Через мгновение он вернулся, держа мальчика на руках. Тот уже расплакался по-настоящему: щеки покраснели, маленькие кулачки были сжаты, ножки подёргивались в лёгкой панике.
— Всё хорошо, малыш, — пробормотал Дженьши, укачивая его, — всё хорошо.
Он подошёл к постели и присел, прижимая Кацуки к груди. Мальчик продолжал плакать, пока не заметил Мао Мао. Его взгляд задержался на ней, расплывчатый, но узнающий. Он тихо всхлипнул, его тельце чуть дёрнулось.
Мао Мао медленно протянула руку — не к нему, а просто в воздух, как будто хотела убедиться, что он здесь, живой, настоящий.
Дженьши прижал малыша ближе, раскачивая его.
— Он чувствует, что с тобой что-то было, — сказал он мягко. — Ты думаешь, он ещё маленький, что не понимает… но он чувствует.
Мао Мао прикусила губу, отвела взгляд, чтобы не дать слезам хлынуть.
Кацуки всхлипывал, постепенно утихая в руках отца, и вскоре начал засыпать, обессилев от тревоги.
Его маленькое лицо прижалось к груди Дженьши, а ресницы дрожали от оставшихся слёз.
Дженьши чуть наклонился вперёд, коснулся лба Мао Мао своим.
— Больше никогда так не делай, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я не прощу тебе второго раза. Не потому, что буду сердиться. А потому что не смогу выжить без тебя. Ни я, ни он.
Мао Мао молчала. Но в её глазах было согласие. Молчаливое, тяжёлое, но наконец-то — настоящее.
Они остались так, в полумраке комнаты: он — с ребёнком на руках, она — опираясь на него, на его тепло, на его уверенность. Молчание больше не давило. Оно просто… было.
И впервые за долгое время Мао Мао позволила себе не думать. Не считать дозировки. Не анализировать. Не тревожиться. Только дышать.
Пока он рядом.
Пока они вместе.
⸻