45.
Последние дни стали для Мадонны настоящим испытанием. Её буквально выворачивало от любого запаха еды, даже самых любимых блюд. Она не могла находиться на кухне — стоило почувствовать аромат жареного мяса, свежего хлеба или специй, как желудок тут же сводило от тошноты.
Олег волновался всё сильнее. Он знал, что токсикоз на таком сроке — это нормально, но наблюдать, как его жена с каждым днём становится всё слабее, отказывается от еды и теряет силы, было невыносимо.
— Нам надо поесть, — твёрдо сказал он однажды утром, когда Мадонна снова отвернулась от тарелки с овсянкой, даже не прикоснувшись к ней.
— Я не могу… — пробормотала она, прикрывая рот рукой.
Олег нахмурился, посмотрел на неё долгим взглядом и, не говоря больше ни слова, взял телефон, чтобы заказать столик в ресторане.
Теперь они почти каждый день ели где-то вне дома. Рестораны, кафе — везде, где не было густого запаха готовящейся еды. Иногда они брали еду на вынос и ели на свежем воздухе. Так было проще — на улице её почти не тошнило.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он однажды, когда они сидели в небольшом уютном ресторане, а Мадонна осторожно подносила к губам вилку с овощным салатом.
— Пока нормально, — тихо ответила она, но Олег заметил, как она напряглась, будто готовилась в любой момент встать и уйти в уборную.
Он протянул руку, накрыл её ладонь своей, сжав чуть крепче.
— Ты справишься, — сказал он уверенно.
Мадонна выдохнула, кивнула и, собравшись с силами, сделала ещё один осторожный укус.
Ссора вышла неожиданной и, по сути, пустяковой. Они сидели на кухне, допивая вечерний чай, когда разговор зашёл о ремонте детской комнаты.
— Я думаю, стены должны быть тёплыми, в светлых оттенках, — спокойно сказал Олег.
— Нет, я хочу приглушённые цвета, может, даже темно-зелёный или синий! — резко возразила Мадонна, скрестив руки на груди.
— Темные цвета в детской? Это угнетает психику, — он посмотрел на неё с удивлением.
— Ты ничего не понимаешь! — вспыхнула она, отодвигая чашку.
Её настроение в последнее время менялось так быстро, что Олег даже не всегда успевал понять, в какой момент обычный разговор превращался в спор.
— Мадонна, это просто цвета стен… Давай обсудим спокойно, — он попытался её успокоить, но было поздно.
— Да? Просто цвета стен? — её голос дрогнул, и глаза тут же наполнились слезами. — Ты вообще меня не слушаешь, тебе всё равно, что я чувствую!
— Я… Подожди, что? — Олег был в замешательстве. Он даже не успел осознать, как обычный разговор о ремонте превратился в настоящую драму.
Мадонна вскочила со стула, смахнула с глаз слёзы и направилась в спальню, громко закрыв за собой дверь.
Олег вздохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел на свою чашку чая. Он уже понимал, что гормоны делают своё дело. Но от этого разбираться с её вспышками эмоций не становилось легче.
— Вот и как теперь мириться? — пробормотал он, отправляясь за ней.
Олег постучал в дверь спальни, но ответа не было.
— Мадонна, ну хватит, — сказал он, прислонившись лбом к двери.
Изнутри раздалось недовольное:
— Иди отсюда.
Олег тяжело вздохнул, потёр виски, а затем решительно открыл дверь.
Мадонна лежала на кровати, отвернувшись к стене, её плечи чуть дрожали, то ли от злости, то ли от накативших эмоций.
— Ты ведь понимаешь, что это просто спор, а не конец света? — мягко сказал он, садясь на край кровати.
— Тебе всё равно, — пробормотала она, не оборачиваясь.
Олег склонился ближе, его рука легла на её спину.
— Ты правда так думаешь?
Она резко села и посмотрела на него с обидой.
— А ты сам как думаешь? Мне плохо, меня постоянно тошнит, я ничего не могу есть, я не чувствую себя собой… и тут ещё ты споришь со мной из-за каких-то стен!
— Черт, Мадонна, — он взял её руки в свои, — я просто хочу, чтобы тебе было комфортно, чтобы ребёнку было комфортно. Мне не всё равно.
Она всхлипнула, всё ещё смотря на него с укором.
— Ты же знаешь, что я бы на всё пошёл ради тебя. Просто скажи, что тебе нужно, — его голос был таким искренним, что внутри неё что-то дрогнуло.
— Я хочу, чтобы ты меня обнимал, — выдохнула она, опуская голову.
Олег усмехнулся, лёг рядом и бережно заключил её в свои объятия.
— Дурашка, я всегда рядом.
Она прильнула к нему, вздохнула глубоко, а потом тихо пробормотала:
— Ладно… может, действительно светлые стены лучше.
Олег улыбнулся, но ничего не ответил. Главное, что они снова были вместе.
Олег несколько раз повторил имя, словно пробуя его на вкус:
— Данте Олегович Шепс… Красиво звучит.
Мадонна улыбнулась, поглаживая живот:
— Чувствую, что ему подойдёт. Данте — сильное имя.
Олег кивнул, задумчиво глядя на неё:
— Значит, наш сын — Данте.
Он осторожно положил ладонь на её живот, словно пытаясь установить связь с будущим наследником. В этот момент он почувствовал лёгкий толчок.
— Ого, он уже одобряет, — с удивлением заметил Олег, улыбаясь.
Мадонна рассмеялась, её глаза светились нежностью:
— Видимо, да.
Этот момент казался идеальным — ещё один шаг на пути к новой жизни, к их семье.
Когда Мадонна и Олег сообщили Белле, что решили назвать сына Данте, её реакция была абсолютно предсказуемой — бурная и эмоциональная.
— ЧТООО?! ДАНТЕ?! ОХРЕНЕТЬ! — Белла вскочила с дивана, чуть не опрокинув чашку с чаем, и принялась прыгать на месте. — Да это же охренеть как красиво!
Мадонна рассмеялась, наблюдая за подругой, а Олег только покачал головой, скрывая улыбку.
— Ты бы потише, а то ребёнок ещё не родился, а уже от тебя подпрыгивать начнёт, — пошутил он.
— Да плевать! — Белла всплеснула руками. — Данте Олегович Шепс! Блин, звучит, как имя какого-то лорда или супергероя!
— Или криминального авторитета, — съязвила Мадонна.
Белла закатила глаза и вновь завизжала от восторга, обнимая подругу:
— Я ж говорила, что буду лучшей крёстной!
— Говорила, говорила, — с улыбкой подтвердила Мадонна.
Белла отпустила её и, всё ещё сияя от счастья, погрозила Олегу пальцем:
— Слышь, папаша! Если ты не научишь Данте драться, я научу!
Олег фыркнул, обнимая жену за плечи:
— Сперва бы его хотя бы дождаться, боевой ты наш крёстный.
В комнате раздался смех, наполненный счастьем и предвкушением нового этапа их жизни.
Когда Мадонна и Олег наконец сообщили родителям, что у них будет сын, реакция была трогательной и запоминающейся.
Первой узнала мама Мадонны. Она была на связи по видеозвонку, когда Мадонна, улыбаясь, сказала:
— Мам, у нас будет мальчик.
На экране появилась её мама, которая на секунду застыла, а потом радостно всплеснула руками:
— О, боже мой! Ragazzo! Мальчик! Cara mia, это прекрасно!
Её глаза наполнились слезами, и даже отец, который сидел рядом и обычно был сдержан, широко улыбнулся.
— Как вы назовёте его? — спросила мама.
Олег, который до этого молчал, спокойно ответил:
— Данте.
— Данте? — переспросила она, и её улыбка стала ещё шире. — Как благородно звучит!
— Данте Олегович Шепс, — добавила Мадонна, будто пробуя имя на вкус.
— Questo è meraviglioso! — восхищённо сказала мама.
После звонка родителям Мадонны, пришло время сообщить семье Олега.
Его мама, как только услышала новость, прикрыла рот рукой и несколько секунд не могла ничего сказать.
— Сын… — наконец прошептала она, а потом рассмеялась от счастья. — У меня будет внук!
Отец Олега одобрительно кивнул, похлопав сына по плечу.
— Сильное имя. Данте… Это что-то итальянское, да?
— Ну да, — усмехнулся Олег, обнимая жену.
— Главное, чтобы здоровенький был, — сказала его мама, смахивая слёзы радости. — А имя хорошее, красивое…
С этого момента их будущий сын стал ещё реальнее. Это больше не просто мечта или абстрактное ожидание. Теперь все знали: в семье скоро появится Данте Олегович Шепс.