7.
Мадонна чувствовала себя отвратительно. Всё тело ломило, в голове гудело, а горло было таким сухим, словно она проглотила горсть песка. Но оставаться дома она не могла — Белла уехала в Италию, и заменить её было некем.
Приведя себя в порядок насколько это возможно, она натянула лёгкий макияж, чтобы скрыть бледность, закуталась в длинное пальто и отправилась на съёмочную площадку.
Зайдя в гримёрку, она привычным жестом сняла верхнюю одежду, стараясь не выдать своей слабости.
— О, наша фея стиля пришла! — с улыбкой встретила её Марьяна Романова.
— Фея, которая вечно нас мучает, — добавила Лина Джебисашвили, поправляя волосы.
— И без которой вы бы выглядели как бездомные, — хрипло усмехнулась Мадонна, срываясь на кашель, но тут же прикрыла рот рукой, делая вид, что это просто неловкость.
— Ты жива там? — лениво поинтересовался Дмитрий, бросая на неё взгляд.
— Абсолютно, просто с утра ещё не пила кофе.
— Исправь это, иначе нас всех прибьёшь, — подметил Олег, сидя в углу и скрестив руки.
— Вот именно, — поддержала его Виктория Райдос.
Мадонна кивнула и, стараясь выглядеть бодрой, вышла за кофе, надеясь, что ещё несколько часов сможет держать фасад.
Мадонна с трудом держалась на ногах, но продолжала работать. Она раздала почти все костюмы, кое-где что-то подправила, переделала, но, в целом, все было в порядке.
Почти все.
Марат Башаров снова стоял перед зеркалом, критически осматривая себя.
— Нет, это тоже не то, — заявил он, крутясь перед ней. — Мне кажется, этот цвет мне не идёт. Давай что-то другое.
Мадонна глубоко вдохнула, стараясь сохранять терпение.
— Марат, это уже третий вариант.
— Ну и что? Я же ведущий, мне должно быть комфортно.
Она прижала пальцы к вискам, борясь с нарастающей головной болью.
— Хорошо. Сейчас.
Она развернулась, достала ещё один комплект, подала ему и буквально заставила себя улыбнуться:
— Вот, попробуй этот.
Прошло ещё несколько минут. Марат снова вышел из гримёрки, снова закатил глаза и снова покачал головой.
— Нет, и это не то. Может, что-то более классическое? Или наоборот, стильное? Не знаю, у тебя же вкус, придумай что-нибудь.
Мадонна сжала зубы.
— Да что тебе не нравится?! — воскликнула она, устало опуская руки.
Марат сделал вид, что не заметил её раздражения.
— Ну, просто хочется чего-то другого…
Она закрыла глаза, выдохнула и, сквозь сжатые зубы, ответила:
— Ладно. Сейчас что-нибудь найду.
Из угла раздался сдержанный смешок.
— Ты его убьёшь или ещё подождёшь?
Олег, наблюдавший за этим спектаклем, едва заметно усмехался, наблюдая, как она из последних сил сдерживается.
— Пока подожду, но если он передумает ещё раз — сдаюсь, — пробормотала она, отправляясь искать очередной костюм.
Мадонна перебирала костюмы, чувствуя, как в висках пульсирует боль. Голова казалась тяжёлой, горло саднило, а тело ломило так, будто её всю ночь избивали.
— Вот, Марат, попробуй этот, — пробормотала она, подавая ему новый комплект.
— Хм… ладно, сейчас посмотрю, — он забрал одежду и снова ушёл переодеваться.
Мадонна устало опустилась на стул и прикрыла глаза, но через секунду резко чихнула.
— Будь здорова, — лениво бросил Дмитрий Матвеев, даже не поднимая головы от телефона.
— Спасибо, — хрипло ответила она, потирая нос.
Она попыталась глубоко вдохнуть, но тут же закашлялась. Кто-то из экстрасенсов мельком обернулся, но никто не придал этому значения.
— Мадонна, ты мне подол не укоротила? — спросила Лина Джебисашвили, покручиваясь перед зеркалом.
— Сейчас… да, конечно, — Мадонна поднялась, стараясь держаться ровно, и взяла в руки булавки.
— С тобой всё нормально? — поинтересовалась Виктория Райдос, наблюдая за ней в отражении.
— Конечно, — поспешно ответила она, снова кашлянув в кулак.
— Ну ладно, если что, ты не падай тут, а то потом придётся тебя откачивать, — усмехнулась Виктория.
— Спасибо за заботу, — Мадонна натянуто улыбнулась и вернулась к работе.
Она знала, что долго так не протянет.
Мадонна чувствовала, что силы на исходе. Голова кружилась, в горле першило, а тело было тяжёлым, словно её накрыли мокрым одеялом. Она взглянула на часы — до съёмок оставался ровно час.
«Просто немного передохну», — подумала она и опустилась на диван в углу гримёрки.
Положив голову на руки на стол перед собой, она закрыла глаза. Шум вокруг растворился в далёком гуле голосов, звоне вешалок и шагов.
Олег, сидевший неподалёку, невольно бросил на неё взгляд.
— Ты что, спишь? — лениво спросил он.
Мадонна не ответила, но её плечи чуть дёрнулись, будто она пыталась глубже уйти в себя.
Олег прищурился. Ему вдруг показалось, что её дыхание слишком тяжёлое, да и сидела она, словно выжатая.
Он молча наблюдал за ней несколько секунд, потом поднялся и подошёл ближе.
— Мадонна, ты жива? — он наклонился к ней, слегка толкнув пальцем в плечо.
Она тихо застонала, но не подняла головы.
— Ты как-то подозрительно тихая, — заметил он, теперь уже с лёгкой ноткой беспокойства.
Мадонна с трудом приподняла голову, посмотрела на него затуманенным взглядом и устало улыбнулась:
— Не волнуйся, я просто... отдыхаю.
Олег не поверил ни на секунду.
Олег недоверчиво сузил глаза, склонившись чуть ниже, чтобы лучше разглядеть её лицо.
— Отдыхаешь? — он усмехнулся. — Ты выглядишь так, будто в любую секунду можешь свалиться в обморок.
Мадонна выпрямилась, пытаясь выглядеть бодрой, но это только усугубило ситуацию — голова закружилась, и ей пришлось вцепиться в край стола, чтобы не потерять равновесие.
Олег молча наблюдал за этим, затем тяжело вздохнул и присел рядом.
— Ты заболела, да?
— Нет.
— Ты уверена? Потому что ты выглядишь так, будто с того света вернулась.
— Спасибо, ты просто душка, — саркастично бросила она, потирая виски.
— Не за что.
Он не сводил с неё глаз, пока Мадонна сосредоточенно делала вид, что ей просто нужно немного времени.
— Ты температуру мерила?
— Зачем?
— Чтобы убедиться, что ты действительно умираешь, а не просто устала, — ответил он, скрестив руки.
— Очень смешно, — пробормотала она.
Олег вдруг нагнулся вперёд и, прежде чем она успела что-то сказать, прикоснулся тыльной стороной ладони к её лбу.
Мадонна дёрнулась:
— Эй!
— У тебя горячий лоб, — проигнорировал её возмущение Олег. — Скажи честно, сколько у тебя температура?
— Я не знаю, я не мерила, — она отстранилась, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Ясно. Значит, точно высокая.
— Олег, перестань, мне просто нужно...
Она замолчала, потому что в этот момент её снова накрыл приступ кашля.
Олег молча дождался, пока она придёт в себя, и только тогда заговорил снова:
— Ты не можешь работать в таком состоянии.
— Могу. И буду, потому что никто меня не заменит.
Он фыркнул:
— А если ты сейчас свалишься прямо посреди съёмок?
— Не свалюсь.
— С чего такая уверенность?
Мадонна открыла рот, чтобы ответить, но осеклась. Она сама не была уверена.
Олег взглянул на неё и, не дожидаясь сопротивления, встал:
— Жди здесь. Я найду градусник.
— Ты куда?
— Спасать тебя от собственной тупости.
И он вышел из гримёрки, оставляя её наедине со своими мыслями и осознанием того, что, возможно, она всё-таки переоценила свои силы.
Мадонна устало откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза. Голова гудела, тело казалось ватным, а в груди разливалась противная слабость.
«Просто немного передохну…»
Она услышала, как кто-то зашёл в гримёрку, но даже не открыла глаз.
— Ты ещё не умерла? — раздался знакомый голос Олега.
— Чуть-чуть осталось, — пробормотала она, не двигаясь.
Олег хмыкнул и, судя по звуку, поставил что-то на стол.
— Вот, нашёл градусник. Давай, мерь.
Мадонна открыла один глаз и посмотрела на него исподлобья.
— Олег…
— Не Олегкай мне тут. Берёшь и меряешь.
Она нехотя протянула руку и забрала градусник.
— Если он покажет норму, я продолжу работать, и ты отстанешь?
— Да, но мы оба знаем, что он не покажет норму.
Она закатила глаза, засунула градусник под мышку и снова откинулась на спинку дивана.
— Чего ты так напрягся? Я же не при смерти.
— Ты сидишь, как варёная, и еле разговариваешь. Это не выглядит нормально.
— Я просто устала.
— Угу. Конечно.
Прошла минута. Олег молча смотрел на неё, пока градусник не запикал.
Мадонна достала его, посмотрела на экран и сразу помрачнела.
— Сколько? — тут же спросил Олег.
Она молчала.
— Мадонна…
— Ну… — она вздохнула. — 38,7
Олег закатил глаза и сложил руки на груди.
— Ага. Конечно, ты не больна. Давай, собирайся домой.
— Я не могу.
— Ты не можешь даже ровно сидеть, а не работать.
Она хотела возразить, но в этот момент в гримёрку заглянул Константин Гецати:
— Мадонна, ты чего бледная такая?
— Вот, и ещё один заметил, — прокомментировал Олег.
Мадонна закрыла лицо руками. Теперь уже скрыть болезнь точно не получится.
Мадонна устало вздохнула, убрала руки с лица и посмотрела на Олега, который стоял перед ней с таким видом, будто уже принял решение за неё.
— Меня некому заменить, я не могу бросить работу, — твёрдо сказала она, хотя голос прозвучал осипшим и слабым.
Олег насмешливо вскинул брови.
— А ты думаешь, если свалишься в обморок прямо на площадке, всё продолжит работать само по себе?
— Я не свалюсь.
— Конечно, конечно. Напомни, сколько там у тебя? 38,7?
— Это просто температура, я не умираю.
— С таким успехом можно и с воспалением лёгких на работу приходить, какая разница, правда?
Константин, до этого молча наблюдавший за перепалкой, присвистнул.
— Ты правда с температурой тут сидишь?
— Я в порядке, — упрямо ответила Мадонна.
Олег тяжело выдохнул, сел рядом и наклонился вперёд, глядя ей прямо в глаза.
— Слушай, если ты не можешь позаботиться о себе сама, я сделаю это за тебя. Ты сейчас встаёшь, берёшь свои вещи и едешь домой. И, клянусь, если ты будешь сопротивляться, я просто вынесу тебя на руках.
Мадонна фыркнула:
— Не вынесешь.
— Испытай судьбу.
Они несколько секунд смотрели друг на друга, будто пытались определить, кто кого пересилит.
Константин хохотнул:
— Я даже не знаю, кто из вас двоих упрямее.
Олег, не отводя взгляда, ухмыльнулся:
— Я. И я всё равно её домой отправлю.
Мадонна закатила глаза, но сил спорить больше не было. Она понимала, что в этот раз Олега не переупрямить.
Мадонна кое-как добралась до своей квартиры, закрыла за собой дверь и скинула пальто прямо на пол. Голова раскалывалась, в теле не осталось ни капли сил, а в горле жгло, будто она проглотила угли.
Доползти до кровати оказалось настоящим испытанием. Она буквально упала на неё, уткнувшись лицом в подушку, и простонала:
— Maledizione… (Чёрт…)
Её знобило, лоб горел, а каждая мышца болела так, будто она целый день таскала мешки с цементом.
"Ну и зачем я вообще шла на работу?" — пронеслось в голове.
Но отвечать самой себе не хотелось. Всё, что ей сейчас нужно, — это просто уснуть.
Она закрыла глаза, надеясь, что завтра будет легче.