***
Кабинет ректора находился на одном из самых высоких этажей, куда приходилось подниматься по длинной винтовой лестнице добрых три минуты. Уже через полторы я заподозрила, что ректор забрался так высоко специально, чтобы его не тревожили по пустякам.
Других кабинетов на этаже не было, вероятно, ректор занимал его целиком. На стук в дверь мне никто не ответил. Только тогда я запоздало подумала, что во второй половине дня воскресенья ректор едва ли сидит в своем кабинете. Однако спускаться обратно и потом идти сюда снова мне не хотелось. Да и если не выясню все сегодня, до завтра испсихуюсь.
Дверь кабинета оказалась не заперта, поэтому я приоткрыла ее, просунула в узкую щель голову и позвала:
— Ректор Ред? Вы тут? Это Ларина, со спецкурса. Мне очень надо с вами поговорить.
Молчание было мне ответом, но где-то приглушенно играла музыка. Причем вполне себе земная, кажется, даже из моего плейлиста, поэтому у меня появилась надежда, что ректор где-то тут. Возможно, в смежной комнате? Ведь у Нормана из рабочего кабинета есть дверь в личный. Может быть, у ректора так же?
Я осторожно вошла в кабинет, прислушиваясь и пытаясь определить, откуда доносится музыка. На всякий случай еще несколько раз позвала ректора. А потом приметила дверь в углу комнаты. Приблизившись, я убедилась, что музыка играет именно за ней. И теперь я уже не сомневалась, что это композиция с моего плеера.
Я постучала, но мне никто не ответил, что меня совершенно не удивило: музыка играла так громко, что мой стук едва ли можно было за ней разобрать. Я глубоко вдохнула и решительно толкнула дверь, снова просовывая в образовавшуюся щель сначала голову.
Комната, в которую я попала, больше походила на гостиную, чем на кабинет, даже личный. Как минимум, тут не было письменного стола, зато стоял большой диван, несколько кресел и низкий кофейный столик посередине. Больше книг на сайте кnigochei.net Здесь хватало свободного места, и сейчас оно использовалось на полную катушку. Ректор Ред, зажав между пальцами самокрутку, самозабвенно скакал по комнате в такт музыке, прикрыв глаза и периодически имитируя то игру на барабане, то запилы на электрогитаре. На его лице было написано такое блаженство, что я не сдержала улыбку. Когда дядечка, которому на вид хорошо так за шестьдесят, ловит подобный кайф от панк-рока, это выглядит мило. По крайней мере, на мой извращенный вкус.
Однако мне некогда было наслаждаться этим зрелищем, да и не хотелось усугублять ситуацию, в которой я без спроса вламываюсь в личные комнаты ректора и мешаю тому оттягиваться. Я откашлялась и громко позвала:
— Ректор Ред! Можно вас на секундочку?
Он распахнул глаза, мгновенно замирая на месте. Одним взмахом руки с зажатой в ней самокруткой заставил музыку смолкнуть. Потом немного испуганно посмотрел на саму самокрутку как застуканный с сигаретой школьник, снова встряхнул рукой и заставил ее исчезнуть.
Только тогда я почувствовала подозрительный сладкий удушливый запах, который мало походил на сигаретный дым. У меня закралось подозрение, что в самокрутке у ректора не табак, а то, что принято называть «травкой», но с уверенностью я сказать не могла: никогда даже не стояла там, где курили бы травку, поэтому запаха ее не знала.
Ректор тем временем одернул одежду, пригладил растрепавшиеся волосы и смущенно откашлялся.
— Кхм, да, чем могу быть полезен, госпожа?..
— Ларина, — подсказала я. — Татьяна Ларина, спецкурс.
Он на мгновение задумался, а потом кивнул.
— А. да, я вас помню. Так чем могу?
Еще бы он меня не помнил, раз слушает мою музыку!
— Я хотела поговорить с вами по поводу специализации.
— А. хорошо. Садитесь.
Он жестом указал мне на кресло, а сам плюхнулся на диван и закинул ногу на ногу, пытаясь изобразить на лице серьезность. Что явно давалось ему с трудом, и это только укрепило меня в моих подозрениях по поводу содержимого его самокрутки.
— Не знаю, в курсе ли вы, но сначала я выбрала в качестве специализации Снадобья, — издалека начала я, опустившись в кресло. — Но первое же занятие показало, что у меня к этому совсем нет таланта.
— Мягко говоря, да, — ухмыльнулся ректор, чем выдал тот факт, что прекрасно знает и меня, и мою ситуацию.
—Так вот, я хотела перейти на предмет профессора Нормана — Темные ритуалы и заклятия, но выяснила, что там не набралась группа.
— Да, всего трое желающих вместо минимальных пяти. И, к сожалению, ваше решение ничего не меняет.
— Я знаю. Но моя подруга и соседка тоже заинтересована в этом предмете, — пришлось немного приврать мне.
— Только вот Боевая магия для нее не менее важна, поскольку она хочет стать легионером.
— Вы сейчас говорите о Хильде Стюрлудоухтир?
Я даже не знала, что у нее такая фамилия, она всегда представлялась только именем, даже преподавателям на занятиях. Теперь я понимала, почему.
— Да. Поэтому я хотела бы узнать, можно ли посещать две специализации одновременно?
— А почему спрашивать об этом пришли вы?
— Потому что я тоже хочу пойти на две специализации: на ТРЗ и на Боевую магию. Если так можно.
Ректор пожал плечами, изобразив на лице удивление.
— Нет правил, которые это запрещали бы. Просто обычно на спецкурсе мало кто этого хочет.
— Значит, можно подать заявление на обе специализации? — обрадовалась я. Даже не думала, что все окажется так просто.
— Хоть на все три. Только вот в вашем случае странно идти на Боевую магию. Я понимаю, почему вы хотите на ТРЗ: там обучение больше теоретическое, магия не нужна, что удобно при вашей проблеме с фокусирующим артефактом...
— О, ее больше нет, — поспешила сообщить я.
— Нет? — удивился ректор. — И как вы ее решили?
— Профессор Норман дал мне артефакт, — я махнула рукой, снова стараясь выглядеть как можно равнодушнее.
Ректор Ред моментально вцепился взглядом в перстень.
— Позволите? — он взял мою руку и поднес ближе к глазам, чтобы лучше разглядеть украшение. — Профессор Норман дал вам этот перстень? — недоверчиво уточнил он.
— Сам дал?
Я растерялась. Меня что, подозревают в воровстве?
— Я не украла, если вы на это...
— Нет-нет, что вы! — перебил он, отпуская мою руку. — Простите, не хотел вас задеть. Просто я... знаю этот перстень. И знаю, как он дорог Яну. То есть, профессору Норману. Не в смысле денег, а в смысле памяти.
— Да, он упоминал, что когда-то дарил его женщине, — пробормотала я, чувствуя, как во мне внезапно просыпается любопытство. Если даже ректор в курсе истории перстня... Либо они близкие друзья, либо история была громкой. — Только я не поняла... Он принадлежал его жене?
— Жене? — переспросил ректор и на секунду задумался. — Нет, не думаю, что он когда-нибудь был женат. Но любовь к женщине не обошла стороной даже его. Правда, там все очень печально закончилось, — он вздохнул.
— Да, видимо, печально, раз она умерла.
— До этого она еще вышла замуж за другого. А еще до того они были разлучены, не успев объясниться... — задумчиво протянул ректор, а потом, видимо, вспомнил, что обсуждать со студенткой личную жизнь преподавателя не следовало бы. — В общем, я даже не знаю, как мне относиться к тому, что он отдал вам перстень. То ли порадоваться, что он излечился и готов отпустить прошлое. То ли насторожиться и напомнить ему, что определенные отношения со студентками у нас запрещены. Даже со студентками спецкурса. Кстати, имейте это в виду, поскольку это грозит вам отчислением.
— О, я уверена, что профессор Норман ничего такого не имел в виду — поторопилась заверить я ректора Реда, хотя уже сама не была в этом так уж убеждена. — Он дал мне перстень на время. Пока заблокированы порталы.
— А, ну тогда все в порядке. Я еще могу быть чем-то вам полезен?
— Нет, — я вскочила на ноги. — Спасибо. Простите, что помешала.
— Да ничего, — отмахнулся он.
Я еще раз поблагодарила его и поспешила уйти. Только спускаясь по винтовой лестнице, я задалась вопросом, откуда ректор Ред знает, что такое электрогитара?