4
Я рассмеялась, оценив всю глупость своего предложения.
Конечною. Акаши прав. Априори он прав всегда. Но почему я продолжаю сопротивляться его чарующему обаянию? Может, это мой страх оказаться зависимой от него?
Эта мысль была словно признанием самой себе.
Я провела по губам тыльной стороной ладони, стирая с лица улыбку, и посмотрела на Акаши уже серьезно.
— А что, если кто-то узнает, что этот вечер мы провели вместе?
— Никто ничего не узнает, — заверил он. – А даже если узнают, что это изменит? Кому какое дело, где мы были и что делали. Если, конечно, это не мешает учебе и соревнованиям. И, если честно, меня уже начинает раздражать этот образ нерешительной девушки. Избавься от него.
Акаши так и стоял, согнувшись надо мной, с протянутой в мою сторону рукой, словно приглашая меня в увлекательное путешествие. Но кое-что изменилось в его взгляде: парень не просто выглядел раздраженным, а действительно терял терпение. И мне очень не хотелось проверять, насколько еще его хватит.
Мне пришлось подняться с земли, оперевшись на его ладонь, и встать рядом со своим похитителем.
— Пойдем, — сказал он уже спокойным тоном и отпустил мою ладонь.
Как стояли плечом к плечу, так и двинулись вперед, по влажной изумрудной траве. Солнце все еще висело над горизонтом, и мы поспешили скрыться от его палящих лучей в тени. Над нашими головами сомкнулись кроны деревьев, и дальше мы уже шли вперед по чудесному саду. Куда ни глянь, повсюду густая листва – казалось, сад разросся на многие километры. И нет ни одного дерева, похожего на другое, — все разных видов, большую часть которых я даже не знаю. Они росли, не придерживаясь строгой композиции, но, тем не менее, было заметно, что за ними тщательно следят: кроны аккуратно подстрижены, стволы обработаны, чтобы спасти растения от насекомых. И дышалось здесь настолько легко, что затянувшаяся прогулка было совсем не в тягость.
Парень вел меня все дальше, пока деревья не расступились, и мы вышли к ручью. В глаза сразу бросился красно-желтый клетчатый плед, застилавший траву, и пара корзин для пикника на нем.
— Да ты все тут подготовил! – удивилась я, ловя себя на чувстве восхищения им.
— Я вообще продуманный, не замечала?
Черт возьми, я замечала! Но откуда у него неотвратимое желание меня накормить? Я совсем не была против, ведь блюда, которые он предлагал, в домашних условиях не готовят. Да и прямо сказать, стряпня моей матери изысканностью не отличалась – у нас это наследственное. Однако все время надо мной еще довлел страх испортить фигуру. Хорошо, когда калории уходят в грудь (я славилась своими пышными формами), плохо – когда съеденное колышется на боках.
— Я знаю, что готовить ты не умеешь – Аомине любит порассуждать об этом на досуге – поэтому даже бутерброды сотворены руками шеф-повара.
Ответом ему было мое тихое рычание, но Акаши сделал вид, что не заметил этого.
— Я не голодна, — ответила резко и прошла мимо пледа к берегу реки.
— Собственно, это припасы на ужин.
Солнце уже близилось к закату – о каком ужине шла речь, я не поняла. Может, о завтрашнем? Но я не собираюсь оставаться здесь так долго!
Хотя пора бы уже привыкнуть: до моих планов Акаши нет никакого дела. Он строит свои.
Я присела на корточки у самой воды, наблюдая за тем, как течением колышет травинки и как между камней снуют мальки.
— Это родниковый ручей, потому вода в нем такая прозрачная, — сказал парень, тенью нависая надо мной. Я кивнула, давая понять, что расслышала.
— И он достаточно мелкий, чтобы солнце успело за день его прогреть.
С этими словами парень стянул с себя футболку и бросил ее на землю рядом со мной. Его белая кожа блестела в лучах заката, как только что выпавший снег.