Глава 2 Мое второе имя
Она вошла обратно в палату и начала лихорадочно одеваться, комкая вещи и распихивая их по карманам. Движения были резкими, дерганными.
Выбежав из палаты, она услышала крики медсестёр и врачей, но не обращала на них внимания. "Свобода!" - пульсировало в голове. С улыбкой, вперемешку с истерическим смехом, она неслась к заветному выходу.
Вырвавшись на улицу, Алисия замерла, жадно вдыхая влажный воздух. Город обрушился на неё каскадом звуков и запахов.— Ха-ха-ха! Твою мать, это же Токио! — закричала она, запрокинув голову к небу.
Медики выбежали из дверей больницы.
— Девушка, девушка, подождите! Вам нельзя сюда!
Алисия, не переставая смеяться, бросила взгляд через плечо.
— А вы попробуйте догнать!
Она побежала, чувствуя, как сильные ноги с легкостью отталкиваются от земли. Это было странное, опьяняющее ощущение – сила, которую она никогда раньше не знала. Лёгкость, свобода! Она светилась от счастья, проносясь мимо высоких зданий, увешанных гигантскими рекламными щитами, мимо узких переулков, полных загадок, мимо магазинов с иероглифами, непонятных, но манящих. Незнакомые люди смотрели на неё с удивлением, некоторые даже улыбались в ответ.
Оторвавшись от погони, Алисия замедлила шаг, любуясь вечерним Токио. Воздух наполнился ароматом жареного мяса и цветов.
— Боже, как тут красиво... Так, только вот куда теперь идти?
Она остановилась, пытаясь сориентироваться. Вспомнила про водительское удостоверение.
— Харуми-дори, 3-12-7...
Алисия открыла карты в телефоне и вбила адрес.
— Ага, сейчас направо.
Она шла по освещенной улице, уже ощущая легкую усталость. Путь занимал около получаса. Мимо проезжали яркие мотоциклы, слышались обрывки разговоров на незнакомом языке, пахло уличной едой.
Подойдя к дому, Алисия поднялась по лестнице, разглядывая исписанные граффити стены. Она нашла нужную дверь.
— И я теперь буду здесь жить... Жизнь удивительна, — прошептала она, распахнув дверь и входя в комнату.
— Здесь кто-нибудь есть?
В ответ – тишина. Комната была маленькой, но уютной. Чувствовалась в ней какая-то... пустота. Осматривая комнату, Алисия увидела личный дневник, лежащий на столе.
Может быть, здесь она найдет ответы... или хотя бы поймет Алисию.
На первой странице было нарисовано одинокое дерево, склонившееся под ветром. Под рисунком – слова, полные тоски:
"Сегодня снова видела их... счастливые пары, смеющиеся компании. Я чувствую себя стеклом, смотрящим на них из-за толстой стены. Хочу быть частью этого, но... не знаю, как. Кажется, будто я говорю на другом языке, и никто меня не понимает."
На следующих страницах записи становились все более отрывистыми, полными боли и разочарования. О разбитых надеждах, о несбывшихся мечтах, о страхе остаться одной навсегда.
"В зале хотя бы всё понятно. Удар, блок, стойка. Боль реальна, её можно контролировать. А боль в душе... она разъедает изнутри, как кислота."
"Я пыталась... ходила на свидания, в клубы. Но все не то. Кажется, я просто не умею быть счастливой."
Последняя запись была сделана всего за несколько дней до того, как Алисия оказалась в теле настоящей Алисии .
"Я устала... очень устала быть сильной. Хочу, чтобы кто-нибудь просто обнял меня и сказал, что все будет хорошо."
Алисия закрыла дневник, и по её щекам потекли слезы. Ее слёзы , слезы Алисии, смешавшиеся в одну горькую реку. Она понимала теперь, почему Алисия была так одинока. Она чувствовала её боль, её тоску.
— Ее жизнь была похожа на мою... Она так же чувствовала одиночество и боль.
Алисия коснулась своей груди и сказала:
— Не бойся. Я проживу эту жизнь так, чтобы ты гордилась мной. Ты больше не будешь одинока. Спасибо тебе за этот шанс на ещё одну попытку пожить.
После этих слов она принялась осматривать комнату. Медали и кубки за успехи в тхэквондо... ни одной фотографии с друзьями или родителями. В телефоне – пустые чаты.
На кровати лежал листок. Почерк был точно Алисии. Она осторожно взяла его и начала читать. В глазах её застыл ужас.
"Простите.
Простите за слабость. Простите за то, что не смогла. Я правда старалась. Правда. Но каждый день был битвой, которую я проигрывала снова и снова.
Я видела, как другие смеются, любят, живут полной жизнью. А я... я смотрела на них, как на недосягаемые звезды. Будто между мной и ними – невидимая стена, которую не пробить.
Зал, тхэквондо – это было моим убежищем. Там боль была понятна, ее можно было контролировать. Но даже там, среди пота и усталости, одиночество преследовало меня, как тень.
Я пыталась найти кого-то. Друга, возлюбленного... хоть кого-то, кто увидел бы меня настоящую.Но каждый раз я сталкивалась с пустотой, с равнодушием..."
Простите и прощайте
Алисия
Алисия задыхалась. Записка, словно лезвие, вспорола её сознание, вытащив наружу то, что она отчаянно пыталась игнорировать. "Это была не авария... это было самоубийство!" - слова эхом отдавались в голове, разрывая тонкую грань между ней и настоящей Алисией
Воспоминания хлынули, как прорвавшаяся плотина. Не просто обрывки, а четкие, живые кадры, словно кто-то включил фильм, который она отказывалась смотреть.
Оживленная дорога. Токио в серых тонах дождя. Блики фар танцуют на мокром асфальте, превращая город в размытое полотно.
Алисия . Её лицо, искаженное болью и отчаянием. Слёзы, смешанные с дождем, стекают по щекам, словно смывая последние остатки надежды.
Она стоит на краю тротуара, смотрит на несущиеся машины, и в ее глазах – пустота. Не страх, а... освобождение. Неизбежность.
Вдох. Глубокий, последний вдох.
Шаг. Она делает шаг вперед, прямо под надвигающийся свет фар.
Слепящая вспышка. Удар. Боль. А затем... темнота.
Алисия схватилась за голову. Свет этих фар забился в её сердце, выжигая на нем клеймо вины. Паника охватила всё тело, парализуя волю. Она почувствовала вкус крови на языке, хотя крови не было. Она ощущала холод мокрого асфальта под ногами, хотя стояла в теплой квартире.
«Это... это было моей смертью?» - прошептала она, едва осознавая, что говорит. Память настоящей Алисии и её собственная сливались в один кошмарный пазл. Она была уверена, что умерла как-то иначе? Она больше не помнила. Единственное, что оставалось – это ужасающее осознание: она занимает место девушки, которая сама хотела уйти.
Вина. Тяжелая, удушающая вина придавила её к земле. Как она могла жить дальше, зная, что получила жизнь ценой чужой смерти? Как она могла притворяться Алисией, если Алисия не хотела жить?
Нужно что-то делать. Нужно разобраться в этом. Нужно понять, почему она приняла такое решение. Нужно... нужно что-то изменить. Но что? Паника сковала её, не давая пошевелиться. Она была пленницей чужого тела, чужой памяти и чужого отчаяния. И свет этих фар, свет смерти, продолжал преследовать ее в кошмарах.