Том 3. Умереть за злодея в третий раз (5)
«...»
Когда Юй Тан впервые услышал о приросте благосклонности на целых пятьдесят пунктов, он был на седьмом небе от счастья. Но весть о том, что после пересчёта он всё ещё в минусе, обрушилась на него, словно лавина.
Система объяснила: отрицательный показатель благосклонности означает, что Чэн Ло всё ещё жаждет его смерти.
Стоит лишь зазеваться и можно распрощаться с жизнью.
Покинув место заточения Чэн Ло, Юй Тан обернулся, задержав взгляд на тёмной металлической двери.
Мужчину терзала мысль: окажись он на месте Чэн Ло, получив однажды долгожданную свободу, что бы он сделал?
Ответ прилетел меньше чем за минуту.
Он бы не дрогнув стёр с лица земли всю базу, начинив её взрывчаткой и погребя под обломками не только всех исследователей, но и каждый бит информации. И если бы даже этого оказалось недостаточно, возможно, он бы пошёл мстить всему обществу.
Внезапно Юй Тан почувствовал, что начинает понимать отношение юноши к нему.
Вернее, Чэн Ло, скорее всего, уже давно вынашивал план уничтожения базы, лишь выжидая идеального момента для нанесения удара.
Если всё действительно так...
Юй Тан понял: задание, выпавшее ему в этом мире, — просто уровня «адской сложности».
Кто знает, в какой жизни ему удастся полностью заполнить шкалу благосклонности...
Пик-пик...
Коммуникатор на запястье внезапно издал звук. Юй Тан, полагаясь на воспоминания оригинального хозяина тела, коснулся кнопки приёма.
— Исследователь Юй Тан, немедленно явитесь в главный командный центр в течение десяти минут.
Коммуникатор, выданный высшим руководством базы, служил исключительно для передачи кратких сообщений. Коротко ответив: «Принято», Юй Тан отключил связь и быстрым шагом направился к месту назначения.
По дороге мужчина размышлял о том, как выпросить у начальства немного игрушек и принадлежностей для рисования для Чэн Ло.
Но когда он добрался до командного центра, открыл дверь и увидел внутри десяток мрачных взрослых дядек, а на огромном экране, занимающем всю стену, мелькающую запись с камер наблюдения...
Он моментально застыл на месте. От его спокойного выражения лица не осталось и следа.
Разговор между ним и Чэн Ло был выведен на динамики с увеличенной громкостью. А попытки «соблазнить» парня методами, которые «осчастливят» его, эхом разносились по мёртвой тишине командного центра.
Пальцы Юй Тана непроизвольно задрожали, а в голове бешено пронеслась бегущая строка с надписью: «трэш, трэш, трэш».
Его охватила такая волна неловкости, что казалось, он готов вырыть себе ногами целый дворец Барби[1] от стыда!
Какого чёрта?! Это же публичная казнь в прямом эфире[2]!
Неужели все эти исследователи свихнулись?
Они что, специально собрали такую толпу, чтобы смаковать его «интимный» момент с Чэн Ло в режиме нон-стоп?!
[Кхе-хе-хе...]
Система едва не захлебнулась от сдерживаемого хохота, но всё же вымучила подобие серьёзности в голосе:
[Пользователь, сохраняйте невозмутимость! Проявите себя, как безупречный актёр! Если вы не почувствуете ни тени смущения, неловко станет им!]
Юй Тан дёрнул уголком губ, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Глубоко вдохнув, он придал лицу подобие невозмутимости и, наконец, шагнул вперёд, плотно прикрыв за собой дверь.
— Ты Юй Тан, верно? — едва он вошёл, один из мужчин, с фальшивым сочувствием, нажал на паузу.
Звук тяжёлого дыхания Чэн Ло наконец затих, и Юй Тан облегчённо выдохнул.
— Да, это я.
— Мы выбрали тебя присматривать за Чэн Ло отнюдь не случайно. Согласно нашим данным, твоя физическая совместимость с ним сто процентов. Само твоё присутствие пробуждает у него желание, — произнёс мужчина с непроницаемым лицом.
— Сейчас Чэн Ло — дикая, неконтролируемая тварь. Как бы ни был высок его интеллект, он бессилен перед животными инстинктами. Однако, судя по записи, наш эксперимент превзошёл все ожидания.
Юй Тан ощутил острое желание прямо здесь провалиться сквозь землю.
— Тебе всего лишь нужно усмирить его, завоевать доверие и заставить подчиняться. Тогда он станет сотрудничать с нами и будет полезен.
Мужчина на мгновение замолчал, а затем ледяным тоном продолжил:
— Но это его последний шанс. Если через год ты не подчинишь его, мы активируем устройство. И он перестанет существовать.
— В конце концов, зачем тратить ресурсы на опасного, неконтролируемого субъекта, когда можно усовершенствовать процесс и создать новую, более покорную марионетку?
— У нас заключено соглашение с приютами. После недавнего землетрясения в Цинане много детей остались без крова. Скоро поступит свежая партия материала для экспериментов.
Юй Тан в ужасе распахнул глаза, не в силах поверить услышанному.
Охренеть... Неужели это произнёс человек?!
— Чего вылупился? — процедил мужчина, сдвинув брови. — Или когда вступал, клятву верности организации давал вполуха? Или передумал, может?
С этими словами мужчина нажал несколько кнопок на своём наручном гаджете. В тот же миг Юй Тана пронзила острая боль, словно иглы вонзились в его мозг.
С оглушительным стуком рухнув на колени, он в панике закричал в сознании:
«Тунтун! Ради всего святого, режим обезболивания!»
[Уже включаю!]
Система, не смея медлить ни секунды, активировала режим, и острота боли немного отступила, позволив Юй Тану вдохнуть.
Мужчина изобразил агонию, вцепившись пальцами в волосы. Съёжившись на полу, он издавал жалкие крики:
— Хватит! А-а-а, прошу... довольно...
Услышав его мольбы, мужчина наконец отпустил кнопку и отчеканил:
— Заруби себе на носу: твоя жизнь — в моей власти. Предашь организацию — тебя ждёт лишь один исход. Смерть.
Ну и ну... Что за хардкорный пациент с «синдромом восьмиклассника»[3]?!
Юй Тан мысленно закатил глаза. Внешне он все ещё изображал страдание. Немного отдышавшись, мужчина дрожащей рукой поднялся на ноги и с трудом выдавил:
— Понял...
Выпрямившись, он добавил:
— Но раз уж мне поручена непростая задача по усмирению Чэн Ло, могу ли я получить кое-какие привилегии?
— Какие привилегии?
— Разрешить мне проносить в его камеру некоторые вещи, — озвучил Юй Тан своё условие.
Заметив, что мужчина молчит, Юй Тан поспешил добавить:
— И в дальнейшем, если удастся доказать его преданность организации, я бы хотел предоставить мне возможность выводить его наружу. Полагаю, это значительно облегчит его адаптацию и ускорит процесс принятия наших правил.
— А если ты не сможешь его контролировать? — исследователь прищурился.
— Взрывчатка на его шее — не просто украшение, — ровно отозвался Юй Тан, поднимая взгляд на собеседника. — Если потеряю над ним контроль, вы всегда сможете убить меня. Я тоже человек и боюсь смерти. Неужели вы думаете, что я стал бы так рисковать ради пустой затеи?
***
Выйдя из центра управления, Юй Тан тотчас сбросил с лица напускное почтение. Брови мужчины плотно сдвинулись. Мысленно он уже семь-восемь сотен раз подверг верхушку базы линчеванию [4].
В его мозг вживили чип, и теперь он полностью под контролем организации. Стоит ослушаться — и сбежать не выйдет.
Но, по крайней мере, сегодня ему удалось обвести их вокруг пальца и выбить привилегий.
А значит, теперь ему будет проще заботиться о Чэн Ло.
Сдерживая злость, Юй Тан первым делом направился к Чжан Чжэ. Собрал комплект постельного белья — одеяло, подушку, матрас. Затем упаковал целую коробку цветных карандашей и папку с бумагой для рисования. Нагруженный этими вещами, мужчина направился в сектор, где держали Чэн Ло.
Проходя мимо стола одной из научных сотрудниц, он зацепился взглядом за яркую упаковку фруктовых леденцов.
В голове вдруг промелькнул размытый образ.
Смутное воспоминание о том, что кто-то очень любил эти сладости...
Вот только кто же это был?
Мужчина напряг память, но так и не вспомнил.
Однако на всякий случай попросил у исследовательницы несколько конфет и спрятал их в карман куртки.
Мужчина подумал: «Чэн Ло ведёт себя как ребёнок. Может, ему тоже нравится сладкое?»
Лучше запастись, пусть будут.
Продолжение следует...
[1] Интернет-мем, означающий крайнюю степень стыда и неловкости, когда хочется буквально провалиться сквозь землю.
[2] Здесь в оригинале используется выражение «социальная смерть на грандиозном шоу публичного позора»:
— «социальная смерть», когда случается настолько неловкий момент, что хочется исчезнуть.
— «грандиозное шоу публичного позора», ситуация, в которой тебя массово стыдят или ловят на чём-то компрометирующем.
[3] «старый больной синдромом восьмиклассника», человек с напускной мрачностью, драматизмом и манией величия.
[4] медленная казнь, «смерть от тысячи порезов» (здесь: «издеваться над врагами в мыслях»).