20глава
20 глава
Хейзел Смит
Я стою в тени навеса, всего в паре метров от школьных ворот, и судорожно пытаюсь привести себя в порядок. Урок начался буквально пять минут назад. В руках предательски дрожит футляр с красной помадой — оттенок «Дьявольский Рубин», дерзкий и, как мне кажется, идеально подходящий для такого случая.
Провожу помадой по нижней губе, затем по верхней, стараясь не вылезать за контур. Красный цвет обжигает кожу, добавляя уверенности. Почти закончила.
Чёрное стекло машины, припаркованной у обочины, идеально вычищено — будто кто-то полировал его до блеска всю ночь. Кажется, оно даже лучше моего карманного зеркальца.
Щелчок. Стекло бесшумно скользит вниз, будто в замедленной съемке, и мое отражение исчезает.
Окно останавливается, обнажая Хантера. Его глаза, голубые и пронзительные, буравят меня взглядом. На нем безупречный чёрный украшеный цепями пиджак, но вместо привычной белоснежной рубашки под ним — черная свободная футболка с едва заметной надписью. Его волосы чуть взъерошены, словно он только что выскочил из постели, — но какой же чертовски привлекательный беспорядок! Серебряные кольца на его пальцах поблескивают в полуденном солнце, добавляя образу нотку бунтарства. В руке он держит телефон прямо у уха, видимо, вёл с кем-то разговор.
Рука замирает, помада застывает в сантиметре от губ, оставляя на щеке предательский красный след. Все кажется нереальным, словно сцена из плохого подросткового фильма. И я стою как дура, с наполовину накрашенными губами, как будто меня поймали на месте преступления.
Хантер смотрит на меня еще пару мгновений, словно обдумывая, что сказать. В его взгляде читается… что? Недоумение? Интерес? Или, может, даже осуждение? Я не могу понять. Напряжение нарастает с каждой секундой.
Он делает глубокий вдох, затем внезапно поднимает руку, поднося телефон ближе ко рту.
— Мне нужно идти, — говорит он. — Я перезвоню позже.
Не дожидаясь ответа, он отключается. Хантер опускает телефон и усмехается, отчего в уголке его губ появляется едва заметная ямочка.
— Закончила? Боюсь, ты пропустила немного вот тут, — он не отрывая от меня пронзительного взгляда, легонько коснулся пальцем уголка своих губ.
Хантер наблюдал за моей реакцией с каким-то странным удовольствием, словно я была подопытным кроликом в его личном эксперименте. Этот его самодовольный вид вызывал во мне бурю противоречивых эмоций: раздражение и недовольство. Ненавижу, когда он так делает.
Закатив глаза, я нарочито демонстративно встала и, не дожидаясь приглашения, распахнула дверцу его машины. Запах дорогой кожи и его фирменного одеколона ударил в нос. Сиденье оказалось неожиданно удобным.
Я развернулась к зеркалу заднего вида, проигнорировав его удивленный взгляд. Снова взяв в руки помаду, я с маниакальным упорством продолжила красить губы.
В зеркале я видела его отражение. Он не произносил ни слова. Просто смотрел.
— И что ты делаешь, — наконец спросил Хантер, лениво облокотившись на подголовник.
Его тон был нарочито небрежным, будто его не волновало, что я только что вломилась в его машину, наплевав на все правила приличия. Но я знала – он ждал моего ответа. Не оборачиваясь, я ответила:
— Крашу губы, Хантер. Разве не очевидно?
Он слегка наклонил голову, разглядывая меня.
— Очевидно, — протянул он, в его голосе чувствовалась легкая насмешка. — Но обычно люди красят губы в уборной или хотя бы перед зеркалом в своей комнате. А не в салоне чужой машины, в двух шагах от школьных ворот, когда у них двадцать минут как начался урок.
Я фыркнула отрываясь от зеркала.
— Ну, во-первых, эта помада слишком шикарна, чтобы красить ее в уборной. А во-вторых, разве я не могу красить губы в машине своего парня?
— Фиктивного парня, — поправил он, растягивая слова. — И, насколько я помню, договор не включал в себя использование моей машины.
— Ну, знаешь, обстоятельства, — я пожала плечами. — А вообще, твое авто намного лучше освещено, чем школьный туалет. И, признаться, сиденья здесь куда удобнее.
Хантер вытащил из кармана пиджака серебряную зажигалку Zippo. Щелчок, и в салоне вспыхнуло маленькое пламя, отражаясь в его темных глазах. Он медленно поднёс огонь к сигарете, зажатой между губ, глубоко затянулся и выпустил тонкую струйку дыма в сторону открытого окна.
— Хантер. — процедила я бросив на него уничтожающий взгляд — Хватит дымить в салоне! Только этого не хватало как мне потом дышать этим весь день.
— Расслабься, принцесса, — лениво протянул он, нарочито выпустив новую струйку дыма прямо мне в лицо. — Сейчас открою окно.
Молниеносным движением я выхватила сигарету из его губ. Хантер даже не успел среагировать. Резким движением я выбросила её в открытое окно, наблюдая, как она исчезает на сером асфальте школьной парковки. Хантер ошеломленно смотрел на меня, словно я только что украла у него что-то очень ценное.
— Что… Что ты натворила? — спросил он, приподняв бровь.
Я пожала плечами, делая вид, что ничего особенного не произошло.
— Я не собираюсь дышать этой гадостью весь день, — заявила я, отворачиваясь обратно к зеркалу. — И знай гад, что я ненавижу, когда меня называют принцессой.
— Ого, какая ты у нас сегодня дикая, — ухмыльнулся он, скрестив руки на груди. — Мне нравится.
— Заткнись, Хантер, — огрызнулась я, чувствуя, как щеки заливаются краской. — И больше не дыми в моей «зоне комфорта».
— Твоей «зоне комфорта»? — он приподнял бровь, играя словами, словно кот с мышкой. — Позволь напомнить, это моя машина. А ты тут… гостья, так сказать.
— Гостья, которая вынуждена терпеть твое хамство и отвратительный запах сигарет, — парировала я, поджав губы. — Так что, если ты хочешь, чтобы я и дальше изображала твою фиктивную девушку, будь добр, соблюдай правила приличия.
— Ты невыносима, — выдохнул он, запуская руку в свои и без того взъерошенные волосы.
— Зато тебе со мной не скучно, — улыбнулась я, подмигивая ему в зеркало.
Он усмехнулся, покачав головой.
— Это точно. Ты ходячий хаос.
— И ты в этом хаосе по уши, — закончила я, закрывая футляр с помадой.
Я распахнула дверцу машины, и свежий осенний воздух ворвался в салон, рассеивая остатки табачного дыма. Выскользнув наружу, я захлопнула дверь с легким стуком, оставив Хантера в его кожаном «троне». Прежде чем развернуться и направиться к школьным воротам, я наклонилась к открытому окну, оказавшись на уровне его взгляда
— Увидимся позже, «фиктивный парень».
Хантер усмехнулся в ответ.
— Обязательно увидимся, «Дьявольский Рубин».
***
Серебряные подносы лязгали, вилки и ножи мелодично звенели, а голоса смешивались в какофонию подростковых страстей и будничных новостей.
За дальним столом, окруженном оравой подкачанных парней в футбольной форме, горделиво восседала Тиффани со своей свитой чирлидерш. Они, как стая экзотических птиц, выделялись яркими губами и идеально уложенными локонами, даже несмотря на строгие рамки школьной формы.
Парни с аппетитом уплетали двойные порции картофеля фри, громко обсуждая предстоящий матч с соседней школой, а чирлидерши, лениво ковыряясь в салате, с заинтересованным видом слушали их. Накрашенные губы Лилит презрительно скривились, когда она бросила на меня мимолетный, но полный ненависти взгляд.
За нашим обычным столиком уже сидели Эшли, Ребекка, Кэтрин, Нолан, Кристина, Сэм и я. Все ребята были одеты в стандартную школьную форму: темно-синие брюки или юбки и белые рубашки.
— Он… Он! Просто невыносим! — выпалила Эшли, с силой ткнув вилкой в свой полусъеденный сэндвич. Кэтрин, как всегда, с сочувствием погладила ее по руке.
О нет, опять двадцать пять, опять они поссорились. Что на этот раз? Он, наверное, перепутал «коралловый» с «оранжевым».
— Что опять натворил этот бедолага, Шейн? Снова спутал цвета? — съязвила Ребекка, отрываясь от своего телефона.
— Хуже! Гораздо хуже! — Эшли закатила глаза, выражая вселенскую боль. — Я купила новую толстовку, нежно-лазурную, понимаете? Нежно-лазурную! А он… Он назвал ее «цветом морской волны»! Морской, Кэтрин, волны! Ты представляешь?! У него, наверное, дальтонизм, только он еще не признался!
Нолан, как обычно, внимательно слушавший чужие проблемы с видом мудреца, глубоко вздохнул.
— Эшли, ну разве можно так из-за цвета? Главное, что он старался.
— Старался, да, — огрызнулась Эшли. — Но как можно не видеть разницы между нежно-лазурным и цветом морской волны?! Это же элементарно! Это как перепутать клубнику с редиской!
В этот момент раздался оглушительный звон. Вся столовая замерла. Казалось, даже гул голосов стих. Я обернулась в сторону звука, и глазам предстала картина маслом: стол был опрокинут, еда разбросана, а на полу в ожесточенной схватке валялись двое парней. Приглядевшись, я узнала двух капитанов: первого – по лакроссу, а второго – по волейболу. Они вцепились друг в друга, как дикие звери.
— Что происходит? Почему они дерутся? – Нолан нахмурил брови, явно заинтересованный происходящим.
— Не знаю, но что-то явно происходит, – равнодушно пожала плечами Ребекка, не отрываясь от телефона.
Сэм, с оживленным интересом наблюдал за потасовкой.
— Как думаете, стоит их остановить?
— А зачем останавливать такое веселье? Только взгляните, как загорелись их глаза! – Крис указала на толпу подростков, которая, словно по команде, застыла, глядя на драку. Кто-то уже принимал ставки на победителя. — Давненько в Эдеме не было такого динамичного завтрака.
— Давненько — ты имеешь в виду шесть дней? – уточнила Кэтрин с ироничной усмешкой.
Ее можно было понять: обычно в Эдеме на переменах всегда творилось что-то из ряда вон выходящее. То драка, то признание в любви. На прошлой неделе легкоатлет решил признаться Лилит в чувствах, встав на стол перед всей столовой. В ответ она его публично унизила и отшила. "Герой дня" до сих пор был объектом насмешек в групповых чатах. А чего стоили гонки на стульях по коридорам! Директор отстранил от уроков всю хоккейную команду на неделю после того, как они устроили настоящий беспредел. В отместку, они украли офисные стулья из его кабинета и превратили столовую в трассу для «Формулы-1». Директор бегал за ними по всей столовой, грозясь им отчислением. А еще было обливание водой со льдом… Когда хоккеисты вошли в столовую, директор стоял, на втором этаже, и, когда они приблизились, облил их водой из ведра, чтобы отомстить за гонки, цитируя это тем чтобы им надо закаляться. В общем, скучать в «Эдеме» – это просто невозможно тем более на переменах.
Удары сильные, надеюсь, они кости друг другу не сломают, будет печально потерять двух капитанов, — подумала я, завороженно наблюдая за этой хаотичной, но захватывающей сценой. Предвкушаю, какая буря сплетен и пересудов поднимется в ближайшие дни! «Эдем» без скандалов – не «Эдем». Я повернулась к своим друзьям, чтобы узнать, что заставило этих гладиаторов сорваться с цепи.
— А почему они дерутся?
Эшли наклонилась ближе, сообщая самые свежие слухи.
— Ходят слухи, что они двое влюбились в одну девушку. Она из группы балета.
Ребекка хмыкнула, откладывая телефон.
— Балерина? Вау, вот это поворот. Кто бы мог подумать, что у нас тут Шекспировские страсти разгораются, прямо за обеденным столом. Интересно, кто она? Может, Сара? У нее как раз сейчас главная роль в «Лебедином озере».
— О ни влюбились в одну девицу из балета? – переспросила я, не отводя взгляда от этой вакханалии. — Да уж, Шекспир отдыхает.
Нолан вздохнул и покачал головой.
— Ну и что, что балерина? Разве нельзя решить все мирно? Нашли из-за чего драться!
— Нолан, ты слишком правильный, — Кэтрин игриво толкнула его в плечо. — Где романтика, где борьба за сердце прекрасной дамы? Это же как в кино!
В этот момент Сэм резко поднялся со своего места, оттолкнув стул ногой так, что тот с грохотом упал на пол. Несколько людей повернулись в нашу сторону, но больше никто не вымолвил ни слова. Все знали – если Сэм решил встать, значит, что-то грядет. Он, не обращая ни на кого внимания, медленно, но уверенно направился к эпицентру хаоса, засунув руки в карманы своих идеально выглаженных брюк. Ребята, с любопытством наблюдавшие за дракой, начали расступаться перед ним, инстинктивно освобождая проход. В «Эдеме» имя Сэма звучало как приговор, его уважали и боялись. Он был главой, негласным правителем этого золотого гетто.
Я коротко кивнула, и мы с друзьями, поспешили за ним. Догнав его, я заметила, как он присел на корточки возле дерущихся. Резким движением он перехватил кулак капитана лакросса в нескольких сантиметрах от лица волейболиста.
— Что это вы тут устроили? — Сэм почесал бровь и усмехнулся. В его голосе послышались ледяные нотки. — Серьёзно, это всё из-за девушки, идиоты?
Он сильнее сжал руку капитана лакросса и, наклонившись к двоим, тихо что-то прошептал. Не знаю, что он им сказал, но по выражению их лиц, это было что-то не очень приятное. Его взгляд выдавал ледяное спокойствие, но я, как никто другой, знала, что под этой маской скрывается безумие. Бешеная энергия, готовая вырваться наружу в любую секунду.
Капитан лакросса, Дерек попытался вырвать руку, но хватка Сэма была железной. Волейболист, тяжело дыша, с ненавистью смотрел на соперника.
— Подумайте, ребята. Драка – это последнее, что вам нужно. Вы мужики или кто? Есть другие способы доказать свое превосходство. Не так ли?
Дерек, сплюнул кровь и злобно посмотрел на Сэма.
— А тебе какое дело? Решили поиграть в миротворца, Сэм? Не лезь не в свое дело.
Сэм усмехнулся, его глаза блеснули недобрым огнем.
— «Не в своё дело»? Что касается этой школы – мое дело. И если ты сейчас же не прекратишь, мы все будем наблюдать, как ты перестаешь быть. Это ясно? – Сэм наклонился еще ниже, его голос превратился в змеиное шипение. – Или мне разжевать это для тебя?
— Хейзел, — спросила Кристина, отвлекая моё внимание от Сэма, — ну как у вас там отношения с Хантером?
Нолан, Кэтрин, Ребекка, Крис и Эш тут же устремили взгляды на меня, забыв о Сэме. Ребята знали, что мы ведём с Хантером фальшивые отношения, и поклялись никому не говорить.
— Раздражает, но терпимо.
Ребекка сощурилась, словно пыталась просчитать мои мотивы.
— И что, никаких чувств?
Я пожала плечами, стараясь казаться безразличной.
— Хантер и я? Не смешите меня.
Кэтрин легонько подтолкнула меня локтем.
— Знаешь, Хейзел, Хантер — тот еще красавчик. Не удивлюсь, если твой «фиктивный» роман перерастет во что-то большее…
Я отмахнулась.
— Не говори глупостей.
Услышав слова Кэтрин, я невольно нахмурилась. «Что за чушь? Между мной и Хантером? Никогда!» Но, как назло, в голове тут же всплыло его лицо - наглое, уверенное, с лукавыми искорками в глазах. Я резко оборвала эти мысли. Откуда вообще эти глупости? Не хватало еще влюбиться в этого самовлюбленного типа.
Чтобы сменить тему и доказать самой себе, что он меня совершенно не интересует, я бросила взгляд на толпу, якобы в поисках виновников недавней драки. Но, признаюсь честно, в глубине души я, под самым маленьким слоем отрицания, надеялась увидеть знакомый силуэт. Хантер обычно околачивался где-то неподалеку, с усмешкой наблюдая за жизнью школы.
Я просканировала взглядом группу парней в спортивных костюмах, потом задержалась на чирлидершах, обсуждающих последние сплетни, и снова вернулась к дерущимся и окружившей их толпе. Но Хантера нигде не было. И это, как ни странно, немного раздражало. Может, он сейчас в баскетбольном зале отрабатывает броски? Или директор опять вызвал его в кабинет за очередную выходку? Эта мысль заставила меня едва заметно усмехнуться. Хантер и директор — это как порох и спички, всегда жди взрыва.
«Да какая мне вообще разница, где он?» — подумала я, стараясь не выдать своего разочарования. Он просто часть спектакля, не более. И я контролирую его роль в этом фарсе, а не наоборот.
— Кстати о романах! Вечеринка в сегодня у Ноя! Там будут все! — сообщила Ребекка.
— Вечеринка у Ноя? Серьезно? — Эшли мгновенно забыла о колористических проблемах со своим парнем. — Я слышала, что он уехал из города на днях.
— Он вернулся! И обещает эпическую тусовку! С автогонками, музыкой и фейерверками! — Кристина буквально искрилась от азарта.
Послышался резкий хлопок, и тут же взрыв возмущенного гула толпы. Я машинально перевела взгляд обратно на драку и замерла. Дерек, с лицом, искаженным бессильной злобой, вырвался. Но не для того, чтобы бежать. Он размахнулся и со всей силы, с криком, врезал Сэму кулаком прямо в скулу.
Раздался тот самый отвратительный хруст.
Голова Сэма резко дернулась в сторону. На секунду всё замерло: толпа, мои друзья, даже воздух в столовой словно перестал двигаться. Все застыли, ожидая реакции. Я затаила дыхание, инстинктивно прикусив губу.
Сэм медленно, очень медленно повернул голову обратно. По его подбородку уже стекала тонкая струйка крови из разбитой губы. Но на его лице не было ни боли, ни шока. Только странное, леденящее душу веселье в глазах, которое разгоралось с каждой секундой, как огонь, на который плеснули бензином. Он провел большим пальцем по крови, посмотрел на палец, и уголок его рта дрогнул в ухмылке.
— Ах вот как… — прошипел он почти ласково, и его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу.
В следующую секунду все произошло слишком быстро, чтобы уследить. Сэм резко, с разворота, нанес мощный, точный удар ногой в грудь Дерека. Тот не успел даже вдохнуть, чтобы закричать. Воздух с хрипом вырвался из его легких, а сам он, оторвавшись от пола, отлетел назад, и с оглушительным грохотом рухнул на один из обеденных столов, который под ним тут же сложился пополам, разбросав остатки чужого ланча и пластиковые тарелки по всему полу.
Тишина стала абсолютной. Даже волейболист замер с открытым ртом, забыв о своей обиде. В следующее мгновение всё смешалось в еще более оглушительном хаосе.
Волейболист, увидев, как его соперник Дерек летит на стол, а Сэм стоит с окровавленной улыбкой, видимо, решил, что настал его звёздный час. С глухим рыком он ринулся на Сэма сзади, занося кулак для удара в спину. Интересно, он вообще думал головой? Видимо, нет.
Сэм, казалось, почувствовал движение воздуха за спиной. Не оборачиваясь, он резко, почти грациозно, отклонил корпус в сторону, и кулак с силой пролетел мимо. Инерция бросила волейболиста вперед, прямо к столу. И тут рука Сэма молнией метнулась вперёд. Бить кулаком — это показалось бы ему слишком банальным. Вместо этого его пальцы впились в холодный металл подноса, оставшегося на столе, и он со всей силы обрушился на голову нападавшего.
Волейболист замер на месте, его глаза остекленели. Он медленно, подкашиваясь, рухнул на пол. Поднос с веселым перезвоном покатился по полу. Отличный удар! Эффектно.
В это время Дерек, оглушенный падением, но не сломленный, начал выбираться из-под обломков стола. Его взгляд, мутный от ярости, нашел спину Сэма. Он снова рванулся в атаку.
Но его планам снова не суждено было сбыться. Из толпы вырвался Итан. Он действовал без лишнего шума — просто встал на пути Дерека и оттолкнул его мощным движением. Дерек с тяжелым стуком приземлился обратно на пол, и прежде чем он успел понять, что происходит, Итан был уже на нём. Они сцепились в новой, не менее ожесточенной схватке, покатившись по грязному от еды полу. Забавно. Драка породила новую драку. Идеальный эффект домино.
Мне показалось странным, что директор не появился из-за драки. Обычно, если что-то случается, он тут как тут. Откуда ни возьмись, подростки шепотом начали обсуждать его отсутствие, и я обернулась в сторону входа. «Вспомни про него — и вот он тут как тут,» – промелькнуло у меня в голове. Директор, с недовольным видом, протискивался сквозь толпу.
— Мне кажется, директор идёт в нашу сторону? — спросила Крис.
Я кивнула и, взглянув на друзей, сказала:
— Так, быстро уберите этот беспорядок и помогите Сэму! Я пока отвлеку директора.
Я рванула через толпу, больно натыкаясь на чужие плечи, и через несколько секунд остановилась перед директором, преграждая ему дорогу. Он вопросительно посмотрел на меня не понимая, что происходит.
Ну давай, Хейзел, начинай свой спектакль. Я глубоко вздохнула и, мягко улыбнувшись, уже представляя свой провал, начала.
— Директор, какая неожиданность! Вы выглядите… озадаченным. А знаете, я тут подумала… Вам не кажется, что нам пора бы уже обсудить ваш вклад в предвыборную кампанию кандидата, которого поддерживает мой отец? Я ведь помню, вы как-то обмолвились, что его политика вам очень импонирует. Могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?
Но это хотя бы правдоподобнее всех моих высказываний, — пронеслось в моей голове. Надо же было так подставить себя, сейчас только хуже сделаю.
— Хейзел, — прервал он меня, его голос сочился терпением, — позволь мне самому решить, какие вопросы требуют моего внимания. А тебе лучше заняться тем, что ты умеешь лучше всего… держаться подальше от неприятностей.
Он попытался обойти меня, но я, словно приклеенная, снова встала у него на пути. Нахальство — мое второе имя, а может и первое.
— Не так быстро, директор. — Я прищурилась, глядя прямо в его глаза, стараясь, чтобы мой взгляд казался максимально опасным. — Я еще не закончила. У меня есть для вас кое-что еще.
— Хейзел, давай потом, — он снова попытался пройти, но я снова загородила ему дорогу.
— Нет, вы должны об этом знать. Не уйду, пока не выслушаете.
Повисла напряженная тишина. Директор сверлил меня взглядом, словно сканируя на предмет лжи. В его глазах читалось раздражение и… что-то еще, что я не могла разглядеть. В конечном итоге он сдался, тяжело вздохнув.
— Говори, что ты хотела, — процедил он сквозь зубы.
— Директор, я… эм… — мой мозг лихорадочно искал хоть какую-то тему, способную отвлечь его внимание от разгорающейся драки, но все будто вылетело из головы. Я чувствовала его нетерпение, и знала — если сейчас не ляпну что-нибудь, он просто пройдёт мимо.
— Хейзел, если это всё, то давай в другой раз. — Он уже двинулся с места, но я резко выпалила первое, что пришло в голову.
— Директор, я беременна!
Директор замер, и я на миг почувствовала себя хирургом, сделавшим первый разрез — дальше уже не отвертеться. Его лицо стало чистым холстом для целой гаммы эмоций, сменявших друг друга с комичной скоростью: раздражение, непонимание, догадка и, наконец, леденящий ужас. Он медленно повернул ко мне голову. Глаза, обычно оценивающие, округлились до нелепых размеров, став похожими на два испуганных блюдца. В них плескался такой чистый, неподдельный шок, что я всерьёз испугалась, хватит ли у него инфаркт.
— Ты… что? — его голос едва прозвучал в хриплом шёпоте, заглушённом шумом дерущихся.
«Господи, что я несу?» — метнулась в голове мысль, но было поздно тормозить. Этот поезд абсурда уже мчался под откос, и я весело махала ручкой из окна. Я состроила самое драматичное, скорбное лицо, на какое была способна, и кивнула, роняя маску безразличия.
— Да.. — прошептала я, заставив голос дрогнуть так искусно, что могла бы получить «Оскар». — Боюсь, это правда. — Я опустила глаза, якобы смущаясь, но напускная скорбь тут же сменилась предвкушением. — И отец ребенка… Хантер.
Он не ахнул. Он издал звук, будто его ударили тупым предметом под дых. Звук «Уфф!», полный такой глухой, физической боли и отчаяния, что мне на миг стало неловко. Он пошатнулся. Его рука, широкая, привыкшая стучать по столу в гневе, судорожно впилась в область сердца, сминая безупречную ткань пиджака. Он начал задыхаться, но это было не просто удушье — это были короткие, хриплые всхлипы, будто он пытался вдохнуть но у него это не получалось.
— Не могу.. дышать. — прохрипел он закатывая глаза так, что оставались видны лишь белые белки.
Я наклонилась к нему, изобразив на лице сладкое, ядовитое участие.
— Ой.. — протянула я, и мой голос звенел фальшивой невинностью. — Это, наверное от счастья? Внуки ведь — радость даже если их мать — я.
В ответ только закашлялся, Позади нас гул столовой ни на секунду не
стихал — драка, похоже, снова набирала обороты, кто-то что-то кричал, звенела разбитая посуда, где-то упал стол. Но здесь, в нашем с директором вакууме, царила своя, отдельная тишина. Он слышал только мои слова. Чувствовал только леденящий ужас от такого будущего.
Видя, что первый акт трагикомедии сыгран блестяще, во мне проснулось непреодолимое желание подлить масла в огонь. Нет, не масла. Бензина. Целую канистру! Я сделала глубокий вдох, будто готовясь к погружению на морское дно, и скорбно опустила голову.
— И… директор… — начала я, и мой голос задрожал с таким мастерством, что я сама себе поверила. — По результатам последнего УЗИ… — Я сделала паузу, наслаждаясь предсмертной тишиной, которая, как ни странно, не могла пробиться сквозь гвалт дерущейся толпы. — У нас будет не один малыш…
Я подняла на него глаза. Он был уже на грани. Воздух он хватал ртом, как рыба, выброшенная на берег. Его взгляд, полный немого укора и отчаяния, умолял остановиться. Но разве Хейзел Смит когда-либо кого-то слушала?
— У нас будет двойня.
Его лицо, до этого покрасневшее от напряжения, стало мертвенно-бледным, цвета школьного мела. Челюсть отвисла так низко, что, казалось, вот-вот оторвётся. Рука, всё ещё прижатая к сердцу, медленно опустилась, будто он признал поражение в битве с реальностью.
— Двойня… — наконец выдохнул он, и это было не слово, а стон. — Что, я… не могу дышать…
Он еще сильнее схватился за горло, его пальцы побелели от натуги. Тело согнулось пополам. Если до этого он просто задыхался, то теперь дыхание стало похоже на работу сломанных мехов — короткие, прерывистые, бесполезные всхлипы. Глаза закатились так высоко, что, казалось, он пытается рассмотреть узор на собственном черепе изнутри.
Я нервно сглотнула, и уже не игриво, а с искренней долей паники спросила:
— Директор, может, вам воды принести? Или… вызвать кого?
Но не успела я закончить, как он рухнул в обморок прямо у моих ног. Переиграла. Вот уж точно не думала, что он прям так отреагирует.