Первый школьный парень

Я сей­час си­жу на этом гре­боном, мать его, сту­ле. Но­ги за­тек­ли, го­лова рас­ка­лыва­ет­ся, за­пястье дав­но уже на­тер­ло ве­рев­кой, дав­ле­ние по­выси­лось, так как из но­са мед­ленно сте­ка­ет кровь. Я чувс­твую за­пах кро­ви и схо­жу с ума… Сколь­ко уже прош­ло вре­мени 5 ча­сов 6? По­нятия не имею, где этих зас­ранцев чер­ти но­сят? По­вора­чиваю ус­тавшую го­ловуш­ку и ви­жу, что Ле­ре сов­сем ху­до, кис­ло­род ви­димо уже сов­сем на ми­ниму­ме. Да­же слож­но срав­ни­вать на­ши му­ки, что луч­ше си­деть в зам­кну­том ша­ре с ог­ра­ничен­ным кис­ло­родом или ис­пы­тывать мед­ленную и му­читель­ную боль. А этот чер­но­воло­сый си­дит, чи­та­ет кни­гу. Так ув­ле­чено, об­ли­зывая па­лец каж­дый раз, что бы пе­ревер­нуть стра­ницу, из­редка пог­ля­дывая то на ме­ня, то Ле­ру… 

Каж­дая ми­нута тя­нет­ся в веч­ность. Я уже ус­пе­ла изу­чить по­меще­ние, ско­рее все­го это ха­та Пит­ча. Чер­ные сте­ны, чер­ный пол, чер­ная ме­бель с от­тенка­ми се­рого, все длин­ное и та­кое изящ­ное. У Бу­гиме­на оп­ре­деле­но есть вкус. Ми­молет­но я за­мети­ла, что там в са­мом даль­нем уг­лу ви­сят вы­резан­ные раз­ноцвет­ные сне­жин­ки, на ду­ше по­теп­ле­ло, и по­яви­лась глу­пая улыб­ка. Сра­зу вспо­мина­ют­ся счас­тли­вые мо­мен­ты, как толь­ко я уви­дела Дже­ка, по­том как я пну­ла его, и он упал, или как мы ва­лялись в суг­ро­бе в раз­га­ре нас­то­ящей бит­вы снеж­ка­ми, а наш пер­вый по­целуй… 

Не­уже­ли это ко­нец? Мо­жет они не при­дут нас спа­сать? Так и пом­рем, и ник­то о нас и не уз­на­ет. Меч­ты стать ар­хи­тек­то­ром ни­ког­да не осу­щест­влять­ся, ник­то не бу­дет про­ходить ми­мо мо­их тво­рений, а мои на­деж­ды стать хо­тя бы пси­холо­гом и по­могать лю­дям, ко­торые нас­толь­ко за­пута­лись, что го­товы спрыг­нуть с 13 эта­жа. Я ведь мно­го че­го смо­гу сде­лать, а по­гиб­ну си­дя на сту­ле… Ви­дела бы ме­ня сей­час ма­ма, на ко­го я по­хожа, я ведь да­же не соп­ро­тив­ля­юсь… Я сог­ла­ша­юсь на смерть без боя, да кто я пос­ле это­го? Я уже не ве­рю в спа­сение. Сей­час ме­ня за­пол­ня­ет оби­да и боль, Джек и Питч ос­та­вили нас здесь ра­ди на­шей бе­зопас­ности, а в ито­ге… в ито­ге они уже мер­твые, ко­торым ни­чего не стра­шит в бе­зопас­ности, а я на гра­ни смер­ти? За что? На­фига я встре­тила это­го Дже­ка? Жи­ла бы се­бе спо­кой­но и воз­можно встре­чалась с Ди­мой, и все бы бы­ло хо­рошо. Бы­ла бы свадь­ба, де­ти, а нет, упал мне как снег на го­лову Джек, и го­ворит та­кой «Люб­лю те­бя»… Од­на­ко я то­же люб­лю это­го за­гадоч­но­го пар­ня…

- Ка­кая же ты все-та­ки смеш­ная. – от­ры­вая свой взгляд от кни­ги, шеп­чет Сэм 

- По­чему смеш­ная? Что во мне смеш­но­го? Я по­мираю и выг­ля­жу за­бав­ной? – ис­те­ричес­ки про­дол­жаю за­давать воп­ро­сы – Че­го смеш­но­го? Я сей­час обо­сусь со сме­ху? Ви­дишь по го­ляш­кам уже по­тек­ло 

- Кхм, а ты ис­те­рич­ка. Да ты не вол­нуй­ся, от пе­ретер­тых ру­чонок еще ник­то не уми­рал, тем бо­лее ты мне жи­вой нуж­на, а под­ру­га твоя уже дав­но во­оон там – он сво­ими ма­гичес­ки зе­лены­ми гла­зами ука­зыва­ет вдаль. По­вора­чиваю го­лову по ука­зан­но­му нап­равле­нию, Ле­ра си­дит вро­де как в дру­гом ва­ку­уме, он точь в точь, но что-то в нем яв­но дру­гое – Да он прос­то с зе­леной зак­лепкой, че­го ту­пить? Ну, и ко­неч­но на­пол­ненный кис­ло­родом. – за­лива­ет­ся хо­хотом зе­леног­ла­зая му­дила.

- За­чем мы те­бе… жи­вые? 

- Как за­чем? По­бало­вать свое са­молю­бие, та­кие две кра­сивые иг­рушки. А вот где твоя ле­дяная иг­рушка со сво­им дру­гом? – все так же кри­во улы­ба­ет­ся Сэм

- Иг­рушка?! Нет, Джек не иг­рушка и ни­ког­да ей не бу­дет. Он лю­бимый, са­мый лю­бимый. – пре­дель­но чес­тно от­ве­чаю я, на оче­ред­ную ска­зан­ную глу­пость

- Да, что ты зна­ешь о люб­ви? – под­ска­кива­ет ко мне и при­под­ни­ма­ет за под­бо­родок, смот­ря пря­мо в гла­за

- А что зна­ешь ты? Сол­нышко во ть­ме, или прос­то вы­родок. – шеп­чу пря­мо в ли­цо, от че­го его взгляд ста­новит­ся ярос­тней, ка­жет­ся я про­буди­ла зве­ря… Да уже все ров­но

- Что знаю я? Мер­твые не спо­соб­ны лю­бить, сер­дце хо­лод­но и сог­реть не воз­можно. Твою со­суль­ку про­будил лу­ноли­кий - мой брат, что бы за­щищать все и вся, но ни­как не лю­бить. Я да­же не знаю был ли я, ког­да ли­бо жи­вой, а ес­ли и был, то кто про­будил ме­ня? Все что я пом­ню, это сво­его бра­та, та­кого доб­ро­го свет­ло­го, до жу­ти про­тив­но­го. Он лю­бил всех, каж­дую бу­каш­ку, же­лал доб­ра, про­буж­дая то­го или ино­го ду­ха, а я был его тенью, ни­кем, про ме­ня за­быва­ли и лю­били лишь свет­ло­воло­сого пар­нишку. Да, сей­час лу­ноли­кий не выг­ля­дит че­лове­копо­доб­ным, он сей­час лу­на, а я пе­пел. Сго­реть от собс­твен­но­го све­та, как не­лепо… Я прос­то ду­ша, не име­ющая по­нятия о люб­ви. – по­рывис­то рас­ска­зывал Сэм, яр­ко зе­леные гла­за ста­ли тус­клые

- Те­бе боль­но? Или все-та­ки ты ко­го-то лю­бил? – оз­ву­чилая глу­пую и не­лепую до­гад­ку. –Не воз­можно ни­кого не лю­бить, пусть иног­да боль­но, но не­воз­можно 

Зе­леног­ла­зый хо­тел что-то от­ве­тить, но в ши­рокий чер­ный две­ри с трес­ком рас­кры­лись. В ком­на­ту вор­ва­лись пе­соч­ные ко­ни, та­кие стран­ные и ус­тра­ша­ющие. Их бы­ло мно­жес­тво, и каж­дый на­поми­нал о Бу­гиме­не. Ну, вот в ком­на­ту тор­жес­тву­юще про­шагал сам Питч, он как буд­то и не бо­ял­ся са­мого зло­дей­ско­го зло­дея, а за ним так же ша­гали хра­ните­ли. Бог мой, Сан­та и Пас­халь­ный Кро­лик, Пе­соч­ник и Зуб­ная фея, и ко­неч­но Джек… Бу­гага, нас все-та­ки спа­сут, а ты зе­леног­ла­зый хоть тру­сы на се­бе пор­ви, аб­со­лют­но всех не по­бедишь